Часть 22 Лёд и пламя

Оминис стоял, слушая, как Стефани мечется перед ним, тихо ругаясь себе под нос: — Бесишь! — Она резко остановилась напротив, окидывая его взглядом. — Этот чопорный вид… Взмах палочки, и галстук змеёй сполз с шеи Мракса. Он лишь тихо хмыкнул, отмечая, что у неё хорошая память. Запомнила, каким заклинанием он связал её в Скриптории. — Бесит твоя холодность, когда я знаю, какой ты на самом деле: горячий, импульсивный, живой… — Ещё один взмах, и он стоит босой, утопая в мягком ворсе ковра. Это что-то новенькое. — Отлично, — довольно озвучила Грин, а у Оминиса внутри всё свернулось от предвкушения. Мракс молчал, готовый выслушать всё до конца, ведь он правда виноват. Растрёпанный, в одной рубашке и брюках, такой Оминис вызывал в душе Стеф самые тёмные желания. — Что, даже ничего не скажешь? Ни одного ироничного замечания? — Она подошла ближе и вытянула рубашку из брюк, пробегая пальчиками по пуговицам, вынимая их из петель. — Знаешь, Мракс, с первой встречи мне хотелось обнять тебя, окружить заботой, и ты даже был так мил в гостиной Слизерина, когда дразнил первокурсников и предлагал свою помощь мне, но… — Она провела руками по его груди, вырывая судорожный вздох, и стянула с плеч рубашку. — Тогда, у Крипты… О, как же ты меня разочаровал… Оминис вздрогнул, зажмуриваясь, — слова хлестали как удары. — Я была в бешенстве после твоих угроз. Ласковые касания шли в резонанс с жёсткими словами и холодным голосом. Мракс терялся в ощущениях и звуках, не понимая, зла Грин сейчас или нет. — Подумать только, парень, предназначенный мне судьбой и магией оказался спесивым, высокомерным засранцем, угрожающим мне влиянием своей семьи. Оминис дёрнул плечами, поднимая голову, словно хотел увидеть лицо Стефани, понять, что за эмоции сейчас ею движут. Прохладные пальцы коснулись виска, следуя вниз по щеке, за уходящими на линию челюсти родинками. Руки легли на горло, отчего он громко выдохнул, откидывая голову назад и открываясь. — Хотелось заставить тебя замолчать… Поставить на колени… Ноги парня подогнулись, и он послушно опустился на пол. Грин восторженно ахнула от такой картины: открытый, доверившийся ей Оминис, у её ног. — Моя любовь, — тихо прошептала она, обхватывая его лицо ладонями и нежно проводя большими пальцами по щекам. Комната, словно считывая желания, стала меняться. Стены сдвинулись, потолок опустился ниже. Вместо столов с зельями и горшками, появился камин и большая кровать, заправленная белоснежными простынями. На лице Мракса мелькнула тень усмешки. Палочка выскользнула из его разжавшихся пальцев, и парень потянул руку к возлюбленной. «Платье» — вспышкой промелькнуло в его голове, когда он задел лёгкую ткань. Воспользовавшись тем, что Грин отвлеклась на изменения комнаты, он резким движением подхватил её под бёдра, легко выпрямляясь, и опрокинул на кровать, нависая сверху. Стефани даже пискнуть не успела. Руки парня легли по обе стороны её головы, колено вклинилось меж её ног, лишая любой возможности увернуться. Грин шумно сглотнула, облизывая губы и завороженно глядя на нависшего над ней Мракса. Русые волосы беспорядочно спадали ему на лоб, и слизеринец победно улыбался. Перенеся упор на одну руку, он скользнул второй вниз, сжимая подол платья и медленно поднимая его вверх, оголяя стройные ножки. — Снова надела платье, душа моя? Рука скользнула по бедру, обжигая кожу и запуская волны мурашек по коже. — Кидаешь мне вызов? — Оминис склонился ниже, касаясь губами уха. — А знаешь, чего я хотел там… у Крипты? Грин мотнула головой, не в силах ответить. Во рту пересохло от участившегося дыхания. — Когда ты стала оправдывать Себастиана, защищать его, словно вы… больше чем просто сокурсники. — Ты приревновал Басти ко мне? Как мило, — трудом выдавила Стеф, облизывая губы. — Замолчи, змея! — прорычал Оминис, сжимая пальцами белоснежную кожу бедра. — Не смей называть его так, когда находишься подо мной! — яростные ревнивые нотки зазвенели сталью в его голосе. Она не знала о чувствах друга, но он был осведомлён, и ничего не мог поделать с поедающей его изнутри ревностью. — Я хотел закрыть тебе рот, запечатать его поцелуем так, чтобы ты даже имя его забыла. Как же я был зол! Мракс покрывал плечи поцелуями, жалящими, приносящими лёгкую боль на грани наслаждения, оставляющими следы на мраморной коже. Голос сорвался на хриплый, яростный шёпот: — Это я… я должен был привести тебя в Крипту под предлогом места для занятий, а потом иступлённо целовать тебя там, сжимая в своих объятьях, — Оминис жадно впивался в тонкую кожу у основания шеи, там, где под его губами билась жилка, оставляя яркий алый след. — Но ты пошла туда с ним! — шумно выдыхая, парень вжал Стефани в смятые простыни своим телом, и она достаточно ясно почувствовала, насколько он сейчас возбуждён. — И мало было этого, но ты начала бегать за ним, как привязанная, сводя меня с ума. Как же я ненавидел его в эти дни! Разрывался от ревности и злости за него на то, что он подвергает тебя опасности, а ты и рада. — Мракс продолжал свою исповедь, скользя горячими ладонями по девичьему телу, исследуя губами шёлковую кожу. — Ты словно приворожила меня. Я не мог тебе ни в чём отказать. Открыть Скрипторий? Ерунда. Я бы вырезал своё сердце и вложил тебе в руки, если бы ты попросила. Я молился, чтобы ты не подошла ко мне с просьбой применить Круцио. Тебе бы я не отказал. Ладони скользнули по внутренней стороне бёдер, и Оминис осознал, что девушка без белья и совершенно развратно влажная от его ласк. — Ты знала это? И поэтому выбрала себе в мучители Сэллоу? Я испытывал эту боль вместе с тобой. — Голос дрогнул, словно эта боль была с Мраксом до сих пор. — А твои испытания… и ночные вылазки. Пальцы скользнули меж влажных складочек кожи, находя чувствительный бугорок и играя с ним, отчего стоны Грин стали громче, неприличнее, а пальцы сжались на плечах парня. — Ненавижу тебя за это. Ты отдавала свою доброту и внимание всем тогда, когда я мечтал присвоить тебя, спрятать и защитить. — Оминис приподнялся и ухватился двумя руками за лиф платья, резко разрывая его, не желая возится с завязками. Стеф жалобно хныкала, прижимаясь к любимому всем телом. — Спасла Анну, не позволила ему шагнуть за край. Вся проклятая школа гадала, когда уже вы открыто объявите себя парой. А я сгорал, сгорал от любви и ревности. — Жадные руки скользили по телу, сминая грудь, оглаживая бока, а губы повторяли этот путь. — Почему он? Зачем ты продолжаешь терзать меня? Это твоё «БАСТИ» разъедает мне сердце. Стефани буквально задыхалась от обрушившейся на неё страсти всегда сдержанного Мракса. Он впился в её губы поцелуем, сжимая подбородок, словно боялся, что она отвернётся, ускользнёт из его рук. Жадно, жарко, влажно вылизывая её рот, и она с пылом отвечала, обвив его шею руками. — Скажи мне… прошу… скажи, — взмолился Оминис, задыхаясь от собственных чувств. — Между мной и Сэллоу ничего нет. Я люблю тебя, всегда любила. Я только твоя, Оминис. Он шумно выдохнул, расслабляясь от её слов. Поцелуи стали нежными, едва уловимыми. Мракс словно извинялся за свою несдержанность. — Хочу тебя… Мерлин, как же я тебя хочу, — с надрывом прошептал он, накрывая грудь губами и заставляя прогнуться от острого пьянящего наслаждения. — Оттолкни меня. Прогони… — почти жалобно шептал он, снимая остатки платья. — Сам я остановиться не в силах… Но Грин молча пробежалась пальцами по плечам вниз к поясу брюк. Пряжка ремня, пуговица, тихое шуршание молнии… Оминис громко застонал, когда прохладные пальцы обхватили его член. — Это свяжет нас навечно… Последний аргумент на грани слышимости, но Стеф лишь фыркает в ответ: — Тем больше причин не останавливаться, — прошептала она, пытаясь приподняться на локтях, но Мракс подхватил её под колени, дёргая вниз и заставляя снова упасть на белоснежные простыни. Голос разума окончательно потонул в шуме девичьих стонов, когда Мракс иступлённо целовал плечи, ключицы, грудь… Руки жадно ласкали Стефани, такую горячую, влажную, покорную… Избавившись от последней преграды в виде брюк, он накрыл её тело своим, кожа к коже. Оминис задыхался от восторга, когда Грин послушно развела ноги под ним. Головка его члена уперлась меж её ног. — Оминис… — Да, любимая? — Люблю. — И я… Он толкнулся вперёд, задерживая дыхание и сминая простыни в кулаках. Главное сдержаться и не причинить боли больше, чем нужно. Но Стеф расслаблена под ним, доверяя ему и пуская. Небольшое препятствие пройдено, и Мракс чувствует, как девушка сжимает его плечи и приникает губами к её щекам, сцеловывая выступившие слезы. — Прости. Она тихо стонет подаваясь вперёд, и он, вняв её немой просьбе, начинает двигаться. — Сассаяшла йасешсхас — прошипел Оминис. Мир полностью перестал существовать, остались только они. — Сассаяшла ашессамихаягх — Его хриплое дыхание. Её бёдра, двигающиеся навстречу. Его пальцы в белых, как снег, волосах. — Сассаяшла сафхесаясалегх Стефани не переставала шептать его имя, когда их пальцы сплетались в замок над её головой. Мракс шипел на парселтанге, вбивая её в смятые простыни: — Сафхесаф Громкий крик сорвался с опухших от поцелуев губ, и всё тело Грин содрогнулось под ним. — Оминис… — хриплый стон и миллиарды звёзд взорвались разом под веками Мракса, едва успевшего покинуть её тело и излиться на белую простынь.

***

Этой ночью в Выручай-комнате так никто и не уснул. Стефани, подстёгиваемая мыслями, что едва не потеряла Оминиса, никак не могла насытиться его теплом, ощущением его кожи под своими ладонями. Губами исследуя всё тело Мракса, находя каждую родинку, перекидывая ногу через его бёдра, насаживаясь на его член, покачиваясь и выгибаясь, словно дикая кошка. Он брал её снова и снова. Закидывая стройные ноги себе на плечи, уложив лицом в подушки и накручивая снежно-белые локоны на кулак, заставляя выгибаться и просить ещё. Лишь к рассвету они, обессиленные, уснули в разорённой, смятой постели, так и не разорвав объятий.

***

Сладко зевая, Стефани Грин открыла глаза и сдавлено охнула, попытавшись потянуться. Всё тело ломило от бессонной, полной страсти, ночи. — Доброе утро, жена моя! — хрипло прошептал Оминис, открывая туманные глаза. Девушка счастливо улыбнулась, прокручивая в голове его слова. — Доброе утро, муж мой, — тихо выдохнула она. Комната опять пришла в движение, в стене появилась дверь. Стеф оторвалась от подушки и засмеялась. — Нам предлагают принять душ. Оминис усмехнулся, лаская её тело. Самое лучшее утро в его жизни. Она тут, в его объятиях, полностью и безраздельно принадлежит ему так же, как и он ей. Грин змеёй выскользнула из объятий и бесстыдно оглядела себя, хмыкая: яркие алые и фиолетовые следы его ревности и страсти были повсюду. За всей своей холодностью, Оминис Мракс был бушующим пожаром, адским пламенем, в котором она сгорала без остатка. Сделав шаг к дверям, Стеф споткнулась обо что-то круглое и наклонилась. На полу лежала небольшая стеклянная сфера с прекрасным цветком внутри. Подняв, она внимательно присмотрелась, и ахнула. — Альпийская звезда Оминис приподнялся на локтях, поворачиваясь в сторону любимой, и улыбнулся. — Я долго думал, какие цветы тебе можно подарить, но лучшего цветка не встречал. Я нашел его в детстве, когда путешествовал с тётей по Франции. Альпийская звезда или Львиная лапа. Цветок, растущий в горах и настолько редкий, что я до сих пор не верю, что нашёл его и смог сохранить. Тонкая ткань простыни соскользнула с груди парня, и Стеф сглотнула, облизывая пересохшие губы. Он выглядел не многим лучше неё. — Говорят, только тот, в чьём сердце живёт настоящая любовь, может найти его, — тихо прошептала она, с трудом отводя взгляд от любимого, с восторгом рассматривая белоснежный цветок, и в правду напоминающий звезду. В этом был весь Оминис: если дарить подарок — то самый дорогой сердцу и душе, если цветы — то не пошлые розы, а редчайший и прекрасный Эдельвейс: символ любви, верности и отваги. — Как ты попал в Слизерин, мой принц? Он усмехнулся, пожимая плечами. — Кровь не вода.

Это волшебник. Цветок талисман кто завладеет им, Легко раскусит любой обман И будет от бед храним. А главное, этот цветок таит Сладкий и жаркий плен: Тот, кто подруге его вручит, Сердце возьмёт взамен…

Грин откинула голову и громко рассмеялась, едва Оминис окончил стих. — Вопрос про факультет снят, ты и правда слизеринец до мозга костей. Сердце в обмен на цветок. Мракс снова пожал плечами, улыбаясь радости Грин. — Я предлагаю не только цветок, но и всего себя в дополнение. Сердце, душу, тело… Всё, что пожелаешь, душа моя. Я весь твой. Стефани аккуратно положила сферу с цветком на тумбу, наколдовывая подставку, и заползла на кровать к любимому. — Ты невероятный романтик, Оминис Мракс, знаешь это? Он склонил голову, когда девушка нежно коснулась его плеча губами, а после провела дорожку из поцелуев к шее. — Сейчас я хочу в душ. Составишь мне компанию? Он неожиданно быстро выскользнул с кровати, совершенно не стесняясь своей наготы, и подхватил её на руки. — Любое желание. Оминис улыбнулся и пошёл с драгоценной ношей в сторону душа. Впрочем, водные процедуры, ожидаемо, закончились тем, что Грин, обвив парня ногами, громко стонала, пока он очередной раз брал её, прижимая спиной к холодному кафелю, насаживая на себя, и шепча слова любви на всех языках, которые знал.