1 — однажды во сне

"Мой сон — это ты, Твой взгляд — это я. С тобой я вспомню песень любви, Со мной ты прекрасная песнь соловья"       Эвтида проскользнула в дом. Разумеется, Амен не мог не услышать её, поэтому, оперевшись о стол, внимательно следил за ней. Эта плутовка всегда напоминала ему лисицу, разве что, не хватало лишь рыжего и пушистого хвоста. Он облизнул сухие губы — со стороны этот жест мог показаться соблазнительным. Девушка рассматривала его: лицо, губы, глаза, торс, и… плутовка не отводила взгляда. Кончики губ Амена медленно поползли вверх.       Эва с нескрыаемым любопыптством приблизилась к нему. Провела, совсем невесомо, кончиками пальцев, вдоль его штанов… и, дразня, убрала руки за спину. Амен подавил желание схватить их и потянуть обратно. Он пригладил щёку плутовки, и, видно, что она тоже чуть не сморщилась от тяжести его кисти. Вторую руку мужчина положил на её талию, но аккуратно — по сравнению с эпистатом Эвтида была маленькой и хрупенькой.       Амен подтолкнул её (и чуть не уронил) ближе к своей кровати. Они изучали тела друг друга, попутно стягивая с себя одежду. Мужчина навалился на неё всем своим тяжёлым телом, заставляя лечь под себя. Амен оскалился, показывая свои белые зубы. Эвтида покорно подставила шею под его укусы, пока он бродил по её телу. Девушка почувствовала, как что-то хочет вырваться из его тела.       <i>Эпистат не был терпеливым. Он дерзко раздвинул её ноги, удобно устраиваясь между ними. Рывок! И он уже внутри. Эва смотрела на него из-под полуоткрытых век. Амен рвался в ней, как разъярённый зверь. И издавал утробные звуки, подобно дикому зверю. Осталось совсем немного. И… прежде чем разрядиться, он нагнулся ниже…       Эва внезапно рахохоталась. Злобно, насмешливо, поставив эпистата в тупик. Он не мог. Не мог отпустить её, а она распадалась в его руках. Распадалась, рассеивалась, в тяжёлый, зыбкий туман… — Что, эпистат, совсем голову потерял? — мелодично смеялась она. — Да только лишь туман ты ловишь…       Амен проснулся в холодном поту. Внизу ныло, пах требовал разрядки. Но он не мог шелохнуться. Мужчина уставился в потолок, вновь и вновь проклиная себя за этот сон. А внизу всё ныло, ныло… хотелось протянуть туда руку. Пришлось делать, что требует тело. «Жаль, что Эвы нет рядом…» Амен сразу же отмёл эту мысль. Стыдоба, верховный эпистат от девки голову теряет…       Он начал видеть эти… необычные сны не так давно, но мужчине казалось, что прошла вечность. Теперь эта девушка, которую он так желал под собой, действительно была с ним. Там, в царстве снов. И, Амен вынужден признать, проводить там время совсем неплохо… Очень хорошо. Хоть там он сможет исполнить свои извращённые мечты.       И, несмотря на всё, несмотря на свою гордость, мужчина испытывал стыд перед Эвтидой. Желала ли она его так же, как он её? Испытывает она к нему что-то, кроме страха? И пусть он мог взять Эву хоть сейчас, против её воли, мужчина не будет так делать. Нет. Только не так.       Слишком уж часто он стал намекать Неферут, что хочет сделать её своей. Подходил близко, следил… вдыхал сладкий аромат свежих персиков, исходящий от её волос. Он знал, что поступает неприлично, грязно, но не мог с собой ничего поделать. Слишком уж желанна и привлекательна была девушка, не мог он так просто причинить ей боль. Что-то отзывалось в его замёршем сердце при её виде…       Однако, вечно крутящийся вокруг неё паренёк (вообще, это она вокруг него всё крутилась, но Амен опустил этот момент) напрягал его. Рэймсс… да, так его звали, но эпистат предпочитал «дурной», «чертёнок», «мальчишка» и, наконец, «бесхребетный паршивец». Мужчина чувствовал — и этот паренёк, и его брат тёмные личности. Наверняка шезму... однако сейчас он не мог об этом рассуждать.       Мысли окутал туман. Всё тело обмякло. С ним это не так давно происходит — первое время Амен оправдывал это недостатком женской ласки... Но теперь он лишь остро ощущал недостаток этой Неферут. Он никак не мог насытиться ею... действительно, как дикий зверь. И всё же, скоро будет рассвет. Низ уже почти не ныл, хоть Амен так и не смог разрядиться. Он начал засыпать, и понимал, что уже в этом сне юная Неферут его не навестит. ***       Эвтида с завистью уставилась на большой бокал пива в руках Рэймсса. Как всегда, сидя за столом и расписывая иероглифы, они были вместе, наедине — Дия вновь не объявилась. — Что облизываешься? Хочешь, выпей со мной. – равнодушно бросил парень, хоть и с искоркой любопытства в глазах. — Ага, ещё чего. – фыркнула она. – Я после той ночи с пивом в плохих отношениях. Благодаря тебе, друг мой. — С чего это я виноват? Померла бы без меня от жажды. — Это уж лучше, чем валяться пьяной на столе! – рявкнула девушка, обидчиво сложив руки на груди. — Ох и вредина же ты, Эвтида. – примерительно покачал головой шезму. – Кто ж знал, что ты от пары бокалов плюхнешься.       Эва не видела смысла продолжать разговор. Да и поздно — спиной она почувствовала присутствие эпистата. Девушка вся сжалась, пока он, видимо, наблюдал за ней. Рэймсс тоже опустил голову, пряча пугливый взгляд щенка. — Что, Неферут, и взглядом не удосужишь? – наконец недовольно произнёс мужчина. — Прошу прощения, уважаемый. Забылась. – поджала губы Эвтида и повернулась к нему лицом.       Это выражение лица доставляло Амену странное удовольствие. Поджатые губы, непокорный взгляд. Такая Эва всегда была притягательна... — Господин эпистат, мы продолжим? – его покой нарушил мальчишка, нагло посмевший поднять голову. — Конечно. – сквозь зубы проговорил он, – Продолжайте. Я послежу. – и встал позади девушки.       Она была... такой спокойной, с виду. Волосы были уложены на одну сторону, и благодаря этому эпистату открылись её плечи, шея, её... Амен почувствовал, как внизу вновь что-то требовательно растёт. И весь сконфузился: Исфет, это кто-то заметит. Но нет, всё тихо. Лишь наглый мальчишка всё кидает и кидает на него то осторожные, то недобрые взгляды. И Эвтида заметно напряглась, и произнесла: — Не могу я так просто под чужим взором работать. Уж прости, господин. — Гонишь меня? – ухмыльнулся эпистат. — Что вы!... – смутилась девушка. — Боишься.       Не вопрос , а утверждение. Его все боятся. И Эва, и наглый мальчишка Рэймсс, и его самоуверенный старший братец. Страх — это то, что может удержать зверей в их собственной клетке. Страх заставит их дрожать, и Амен услышит эту дрожь, и придёт на неё. Он уже начал догадываться, что эти два братца — шезму, и ещё одна девчонка с ними заодно. Но вот Эва... — Уже лучше. – наконец произнёс эпистат, глядя в более аккуратные, чем раньше, иероглифы. — О, благодарствую. – фыркнула она и пробубнила что-то себе под нос.       И пока она была занята бубнежом, мужчина подошёл ближе, и ближе... кажется писарь это заметила, и её глаза расширились. Амен чувствовал, что она мысленно его проклинает. Но он также чувствовал, что в ней пробуждается ещё что-то... — Эва, пить хочешь? – внезапно произнёс мальчишка. Эпистат уже мысленно убил его. — Да, почему бы и нет. – сказала Эвтида, желая хоть как-то забыть про нависающего мужчину.       Амен внезапно осознал, что Рэймсс протягивает ей пиво... — Дрянной паршивец! – зашипел он; всем показалось, что это шипение сотрясло стены. – Вздумал девушку опоить? Рано ей ещё. — Пила уже, господин.       Эпистат удивлённо вздёрнул брови, и тут же усмехнулся. Ну конечно. Эта плутовка и не пьёт. Об этом стоило догадаться. Она не могла не поддаться соблазну хека (и этого наглого мальчишки), уж слишком грешной была. Амен наблюдал, как Эва осторожно, глоток за глотком, пила хек. Она старалась не смотреть на этого жуткого мужчину, но быстрое биение сердца выдавало её. Мужчина ещё немного понаблюдал за ней, и уверенно произнёс: — Налей и мне.       Рэймсс сконфузился. Вновь опустив голову он стал наливать эпистату пива в бокал, предназначавшийся Дие (если бы та соизволила прийти). Амен нетерпеливо сжал кулаки. Парень был очень внимательным, и быстро придвинул ему напиток. Пара глотков — и алкоголь помутнил рассудок. Мужчина стал откровеннее наблюдать за девушкой, полизывая губы. Сейчас она казалась тем самым, желанным сном... Не продержавшись долго, Амен спрятал выбивающуюся прядку из её непослушных волос. Эва дрогнула, но промолчала.       То же касалось и черномага, вот только его взгляд стал совсем недобрым. Но рано или поздно мужчина должен был уйти: скрипя зубами, допивая алкоголь. Всё-таки у эпистата есть дела и поважнее. Рэймсс и Эвтида смогли вдохнуть полной грудью. Вернее, только Рэймсс. — Всё ещё тревожишься? – устало спросил парень. — Конечно, тревожусь. – вздохнула Эва. – Ты посмотри на эту громадину! Как его можно не бояться?! — Тише ты, тише. – буркнул он. – Не хочешь проблем — держись подальше. — А что я делаю? – раздражённо спросила она. — Да ты всё крутишься и крутишься вокруг него! Уж я-то вижу... — Да это он вокруг меня крутится! – воскликнула девушка: Рэймсс поморщился и приложил палец к губам.– Честное слово, как муха! — Уж ты-то тут, Эва, самая честная! – фыркнул парень, но вмиг его лицо стало серьёзнее. – Будь аккуратней с эпистатом. Мало ли что ему в голову всбредёт.       Эвтида надулась. Однако внутри она была благодарна — ей была приятна забота Рэймсса. Возможно, они часто спорят (хотя, не часто — всегда), возможно, они иногда соперничают, но эти двое неумелых черномагов искренне заботились друг о друге. В присутсвии этого шезму Эва иногда даже чувствовала себя... в безопасности, чего конечно не сказать об эпистате.       Конечно, Амен ей был интересен. Этот факт она уже от себя не скрывала. Но, Исфет, но был чертовски опасен. Когда Эвтида в очередной раз представляла его руки на своём лице, но в голову закрадывалась навязчивая мысль... А когда же эти огромные руки лягут ей на шею, чтобы задушить?       Её тянуло к эпистату. Но девушка понимала, что ничем хорошим это не может закончиться...