Часть 4

Серое небо становится фиолетового оттенка. Ветер слегка поддувает колоски пшеницы. Всё так же тихо. Всадник Апокалипсиса прошёл вглубь кухни, медленно приближаясь к ангелу. Она вжалась в спинку стула, судорожно осматривая пути побега, но единственный выход был перекрыт. Он держит руки в карманах, скалясь в ухмылку. — Ну-же, чего ты, ангелочек, боишься меня? Подойдя вплотную, сел на корточки, приближая лицо к её. От него пахнет терпким табаком и пылью. Мисселина тяжело сглотнула, морща нос. — Я… Осмотрелась… — Нравится наш дом? Ты проведёшь здесь всю жизнь. Всю жизнь?… Значит ли это, что она здесь навсегда? Нужно бежать, постараться. Голод положил свою мозолистую ладонь на её нежную щеку. Женщина сощурилась. — Остался последний этап….. Ты станешь моей и я исполню волю Матери. Она встрепенулась, сбросила его руку со своей щеки. — Твоей?! Он хмуро выпрямился, отбрасывая на её миниатюрное тельце свою угрожающую тень. Сжал её волосы, наматывая на кулак и приподнимая со стула. — Успокойся. Ангел попыталась ослабить его хватку на своих волосах, прикусила нижнюю губу чтобы не пискнуть. — Ты должна быть послушной, поняла? Мужчина с силой отбросил её обратно на стул, что тот завалился на пол вместе с ней. Из рта вырвался сдавленный вскрик, — Ай!… Она погладила себя по голове, сразу же пряча волосы в капюшоне накидки. Больше ничего не произнося, он вышел из кухни, теряясь в коридорах, что залиты лишь мраком. — Шепфа.. Она приподнялась, слабо пиная стул. — Нужно выбираться, пока он меня не забил.. За окном все тот же мёртвый пейзаж, небо заполонило фиолетовым, скоро будет дождь, довольно сильный ливень. Он смоет её следы и запах. — И всё же…. Почему на меня не действует его аура?…. Быть может, я уже давно мертва?…. Покачала головой, — Сейчас не время забивать свою голову этим!.. Вгляделась вглубь коридоров, затягивая накидку потуже. Никого. Он исчез. «Это мой шанс», произнесла лишь губами, не выдавливая голос. Ступила вперёд, стараясь не скрипеть половицами. Шаг, второй, третий, ещё десяток и она вышла из кухни, стоя в дверном проёме. Дверь на улицу так близко, она такая ветхая, очень мало вероятно, что заперта… Женщина прислушалась, шум ветра, что гуляет по дому, лёгкий скрип от сквозняка и никаких признаков Голода, возможно он затаился во мраке и схватить её, как только она ступит за порог? Нет, стоит хотя бы попытаться. Вдох, выдох, вдох, выдох. Шаг, второй, третий, четвёртый… Пятый. Прикоснувшись, ощутила старое измученное дерево, толкнула вперёд. Протяжный скрип…. Сердце забилось сильнее, пот стекает по лицу, вот и попытка исчерпана…. Вдох… Выдох…. Вдох… И…. Никого?.. Огляделась, никого! Быть может он и правда исчез? Слава Шепфа! Набралась воздуха и юркнула на улицу, по скрипучей лестнице. Капает слабый дождь, скоро ливень. Ринулась в поле, сминая колоски пшеницы. Заревела Гроза, небо рассеклось на осколки, освещая землю. Ливень зарыдал. Одежда тут же намокла, тяжелея и притягивая вниз. А она все бежит.. Бежит.. Бежит.. Подол платья весь в грязи, что уж говорить про белые балетки? Она столько раз вязла в земле и падала. Окончательно устав, посмотрела назад, дом далеко, а поле всё ещё не кончилось.. Ей нужно взмыть в небо, тогда она найдёт выход. Мисселина вся в грязи. Она больше не чистый ангел.. Ноги все в засохшей и свежей грязи. Платье и накидка в пыли и земле. Волосы прилипли к лицу, лезя в рот и глаза. Руки так же в земле. Нужно вырастить крылья.. Это будет больно, но стоит свободы, ведь так? Немного потерпеть и она вспорхнет ввысь, теряясь в грозовых облаках. Конечно, в ливне будет сложно лететь, но она справится, ведь так? — Давай Мисселина… Ты сможешь.. Женщина сжала в кулаках мокрую ткань платья, размеренно дыша и собираясь с силами. — Один… Собирается с мыслями. — Два… Сосредоточивается на желании вырастить крылья. — И… Три.. Выдох. Всё тело пронзила острая боль. Из засохшей раны полилась свежая кровь. Белоснежные перья вырвались, разрывая спинную плоть рядом с собой. Глаза налились горькими слезами, губы прикусаны до крови. Какая же адская боль. Всё пульсирует, в ушах стучит собственное сердце. Пара мгновений ослепительной боли и всё начало проясняться. Слёзы ушли, на языке свежая кровь. Крылья уже не так болят. Перья намокли от Дождя, шевельнула одним крылом, двигается, — Я справилась.. Обернулась, дабы узреть их вновь. Они ещё более чистые, чем прежние. Кровь со спины смылась, рана промылась. Скоро заживёт. Мисселина подняла голову к мокрому небу, измученно улыбнулась, в её улыбке читается надежда на спасение, — Я почти свободна…. Почти.