Эва

      Ночь. Тьма. Страх.       Страх… это было то, что она испытывала последние дни. Бесконечное чувство усталости, утраты, разочарования душили ее, окутывая своими скользкими сетями. Она хотела избавиться от этих чувств, но они преследовали ее молчаливыми спутниками, шли рука об руку, не отпуская и не давая шанса забыть.       Беспросветный мрак обступил Эву со всех сторон. Она открыла глаза в кромешной тьме, даже лунный свет не озарил помещение, в котором блуждающий разум девушки наконец вернулся в реальность. События прошлых дней начали яркими вспышками проносится в мыслях Эвы, напоминая о ее уязвимом положении. Она была потерянна и опустошена. Сколько же еще ей придется вынести страданий? За что судьба так жестока к ней?       Верховный эпистат зажал ее в угол, ей надо уносить ноги и как можно скорее. Эва чувствовала нутром его нездоровый интерес к ней, ей было мерзко, хотелось смыть с себя этот взгляд, сделать что угодно, лишь бы он не смотрел на нее так, как… как он. Тот из-за кого у нее до сих пор не получается открыть и доверить душу мужчинам. Тот, кто навсегда сломал что-то в маленьком ребенке, надломил саму суть ее прекрасной природы, заставил закрыться и оскалиться на весь мир.       И Эва ненавидела… ненавидела так пылко, что сама сгорала от этой ненависти и сжигала вокруг себя все на своем пути. Ее ненависти хватит.       Хватит что бы выжить на зло всем.       Хватит что бы бороться до конца, хватит, чтобы воскреснуть из пепла собственных травм и ошибок, хватит, чтобы жить…              Но он уже был мертв. Тот, с кого все началось. Эва не запомнила его лица, в ее воспоминаниях он был бесформенным чудовищем, тянущим свои грязные руки к ней, мечтая об их противоестественной, отвратительной связи. И он бы сделал, что хотел. Сделал то, чего так боялась маленькая Эва…       Если бы не ее спаситель.       Да, это был он. Иного и быть не могло. Как она могла забыть? Как могла не помнить его манящих красных глаз, которые источали исключительную звериную ярость? Да только Эва не боялась его, чувствовала всем своим существом что ярость его была направлена не на нее…       «Ты посмел тронуть то, что не принадлежит тебе.»       Тяжелый низкий баритон раскатился по всему дому, казалось один только его голос может смести все на своем пути.       Она смотрела зачарованно, смотрела с благоговением, смотрела с обожанием…?       «Солнце светит днем, луна владеет ночью. Весь дом объят огнем, а имя твое порчей. Нигде покоя не найдешь, страдать будешь от боли. А те, кто сердцу дорог был, станут жертвой хвори.»       Страшное проклятье прозвучало в стенах ее родного дома, Эва знала, чувствовала, что произошло что-то очень серьезное, но не до конца понимала, что именно. Ее взгляд магнитом был прикован к нему, к ее спасителю.       Она знала, что он сделал что-то очень страшное и серьезное с ее обидчиком, но разве это важно? Ее спасли, и она была благодарна.       Дикий пылающий взгляд, низкий голос, звучащий, как гром перед вспышкой молнии. Разум подсказывал, что перед ней самое опасное существо из всех, что она могла встретить, но душа и сердце тянулись к нему.       «Не думай об этом. Беги, пока не настрадалась.»       И она побежала, сама не знала почему, но ей казалось единственно правильным сделать так, как велел тот незнакомец.       Так как она могла забыть его? Всю жизнь Эва искала что-то… кого-то … сама не знала.       Потерялась в дружбе с Исманом, забылась. Попала в храм Тота под крыло Реммао, познакомилась с Дией и Рэймссом, обрела близких людей, если в мире черномагов вообще уместно это слово…       И вот она лежит одна. Проснувшись во мраке ночи.       Наставник хотел убить ее, сбежал…       Рэймсс хотел предупредить ее, предупредил, сбежал…       Агния оказалась за одно с охотниками.       Амен обо всём догадался и уже наверняка объявил погоню.       Дия мертва по своей глупости или с подачи Рема или все вместе… Эва не знала, она уже вылила все слезы, ведь она обещала себе не отворачиваться, когда это произойдет.       Чтобы увидеть собственными глазами, чтобы возненавидеть, чтобы потом отомстить. Она должна запомнить все в деталях, так было правильнее, так было легче, так было нужнее. Она отомстит. Отомстит им всем. И расплата будет жестокой.       Она почувствовала… почувствовала бесконтрольную ярость, сносящую все на своем пути. Животный инстинкт убить, уничтожить, подавить в самом зародыше любые попытки посягнуть на ее свободу. И она знала от куда взялись эти чувства. Как могло быть по-другому, когда рядом был он? Ее спаситель, ее покровитель, ее надежда на счастливый исход, ее судьба…       Как она могла забыть? Она задавалась этим вопросом не раз с того момента, как вспомнила, благодаря кому спаслась в детстве.       Конечно, она забыла. Она была ребенком, ведь даже взрослые не могли его вспомнить, лишь изредка доставая из своих воспаленных разумов неясные образы миража.       Конечно, это был он. Бог войны, покровитель мертвых, покровитель хаоса и смерти. Тот, кому отдана ее душа взамен на долг неродивой мамаши. Но Эва не противилась этому, она осознавала, что именно эта связь – это то, чего ей так не хватало всю жизнь, как будто только теперь она стала целостной, обрела что-то очень важное, что-то очень далекое и забытое, но такое родное, что-то правильное во всех его проявлениях.       Но показывать она, конечно, это не будет, не в ее натуре так легко сдаваться в руки судьбе.       Она лежала во мраке, уже проснулась и открыла глаза, но не понимала, куда подевался весь свет, ведь даже луна не светила ей. Вместо луны, в пространстве, объятом тенью, проступили алые, как заря восходящего солнца, глаза.       Она узнала из хозяина. Это был он. Нависал над ней скалой, неумолимо толкая ее в бездну своего взгляда.              Эва поймала себя на мысли, что хочет коснуться его, хочет погладить по острой скуле, хочет что б он не переставал смотреть.       Но дерзкий язык сказал совсем другое, в свойственной девушке манере.       — Чего уставился?       — Выспалась ?       — Будто тебе есть дело, господин, до моего сна.       — До твоего сна, Эме, нет дела. Зато до твоего благополучия и здоровья – есть.       — Чем же я заслужила такое исключительное расположение?       — А ты еще не заслужила, считай, я даю в долг. Не разочаруй меня, шезмочка. Слишком большие ставки на тебя сделал, горько будет всё потерять.       — Господин, ты…?       — Нам пора.       Только сейчас Эва осознала, что лежала полностью обнаженной под тонкой тканью простыни, которая не скрывала от глаз Бога ни одного изгиба девушки.       Она заметила, как вспыхнул его взгляд, когда он посмотрел на нее.       Польстило? Да, очень.              Она понимала свое положение перед ним, и что принадлежит ему, но все же была благодарна, что он уважал ее границы и не требовал того, к чему она еще не готова.       Будет готова, когда-нибудь.. скоро.. точно будет.              Если и отдать свою душу и тело, то только ему. Никто более не достоин этого.       Но так сразу принимать его власть она не хотела. Всё-таки Эва была смышленная, и хоть с мужчинами она и была не опытна, но прекрасно понимала и осознавала свою красоту и изящество. Вот только если раньше ей не было до этого дела, то сейчас ей хотелось показать себя во всей красе.       Хотелось поиграть с ним и с его чувствами (если они вообще есть у такого существа).       Хотелось видеть этот бешенный огонь в его глазах, когда он проходился взглядом по изгибам девушки.       Как будто невзначай, она потянулась, и ткань простыни чуть сползла вниз по груди, оголяя затвердевший сосок и покрытую мурашками кожу.              Она физически чувствовала на себе его взгляд, хотя и не смотрела на него сама в тот момент. Почувствовала как заиграли желваки на его лице, как он шумно вздохнул, бросив взгляд на нее, жадно пожирая каждый кусок оголённой кожи, стремясь навсегда запечатлеть в памяти этот момент.       Ей понравилась его реакция, хотя и смутила.       — Эме, зачем с огнем играешь? Ты разжигаешь пожар, который не сможешь потушить…       — Разве, господин? А я думала, ты уже горишь…