***

Арсений Попов - молодой мужчина, работающий медбратом в детском отделении больницы. Он любит свою профессию, ведь со своим характером он с легкостью мог успокоить переживающих детей, настроить их и провести нужные манипуляции. *** Сейчас Арсений спокойно сидел за своим рабочим столом, как в его кабинет постучались, и зашел его друг - педиатр Дима Позов. За руку он держал ребенка, пропуская того вперед. – Привет, Арс, – здоровается он с Поповым, закрывая за собой дверь. – Привет, – отвечает ему Арсений, забирая из рук врача направление, которое тот сам и написал, на укол, а после снова поднимая взгляд на Диму, который слегка кивает на ребенка. – Хорошо. Но ты же обычно сам делал... – вспоминает он, подходя ближе и вопросительно смотря на друга. – Даа... Ты у нас лучше с детьми ладишь, вот твоя помощь нужна, – отвечает врач, садясь на стул рядом с рабочим столом Арсения. Мебрат слегка ухмыльнулся, присаживаясь на корточки возле мальчишки, который все это время не поднимал взгляда на старших, чтобы быть с ним на одном уровне. Только сейчас он замечает у того розоватые от недавних слез щечки со слегка припухшим и таким же розовым шмыгающим носиком. Зеленые глазки, в которых все еще была влага, боязливо посмотрели на Попова, но, встретившись с его взглядом, сразу снова продолжили смотреть на пол. – Как тебя зовут, чудо мое? – ласково спрашивает мужчина, взяв ладони ребенка в свои. – Антон, – тихо ответил тот, все не решаясь смотреть на старшего. – А я Арсений, – приулыбнулся он, мягко проводя ладонью по голове мальчика, а после очень аккуратно приподнимая голову того за подбородок. – А сколько тебе лет, Антоша? – интересуется медик, слыша в ответ такое же тихое, как и прошлый ответ, "шесть". – Так ты уже такой взрослый! Просто отлично, – весьма эмоционально говорит он. – Давай-ка сядем на кушетку, а то стоять не очень удобно, ага? – все таким же мягким голосом предлагает мужчина, но в ответ малыш замотал головой, начиная громко всхлипывать. Кроха достал свои руки из ладоней Арсения, закрывая ими глаза и отходя на пару шажочков назад, шепотом проговаривая "нет, не надо". – Тише... Ну ты чего, Антош? – он поднялся с корточек, тихо подходя к ребенку и бесшумно запирая дверь в кабинет. Он сначала тихонечко касается плеча бояшки, отчего тот немного дергается, а после медленно подводит к кушетке. Он садится на нее и притягивая кроху в теплые утешающие объятия. – Не волнуйся... Все в порядке, я не причиню тебе вреда. Ну, расскажи мне, солнце мое, чего ты так плачешь? – спрашивает он, терпеливо ожидая ответа. – Это будет очень б-больно, – с трудом, заикаясь от рыданий, сказал мальчик. – Это кто тебе такое сказал? – Ну, т-там же иголка, – после этих слов в представлении малыша вновь появился вид шприца с огромной и острой иглой, поэтому слезы у него пошли лишь сильнее. – Так она же совсем не страшная, ну ты чего, иголочка очень-очень тоненькая, ты ее даже не почувствуешь, – успокаивает мужчина, продолжая обнимать Антона, тем самым показывая, что тот в безопасности, и он не собирается пугать его. – Антош, тише, золотце мое... Чего же ты у меня так распереживался... Давай-ка все-таки сядешь рядышком? – тот замотал головой, проводя ладонями по щекам, хоть это совсем не помогало - слезы как текли без остановки, так и продолжали течь. – Так а чего ты кушетку боишься? – слабо улыбнувшись, спрашивает Арсений. – Обещаю, я без предупреждения ничего не сделаю. Все хорошо, – он поглаживает малыша по плечику, а после, еще раз уточнив и получив в ответ согласие, берет его и сажает рядом с собой. Одной рукой он приобнимает ребенка, а второй перебирает мягкие кудряшки того, иногда проводя ладонью по спине. – Солнце, успокаивайся, а пока послушай меня, пожалуйста. Я понимаю, что тебе страшно, и знаю, что может быть немного неприятно, Тош, но это буквально полминутки. Все не так страшно на самом деле... Зато это поможет тебе поскорее выздороветь. Ты же хочешь снова быть совсем-совсем здоровым? – Хочу! Но я не хочу уколов... Это очень больно. Можно же вылечиться таблетками, зачем уколы? – Антош, не всегда можно вылечиться только таблетками, бывают и такие ситуации, как сейчас, что нужно и уколы делать, – спокойно объяснял он. Малыш замотал головой. Он умом понимал, что так нужно, но вот страх брал верх, и он не мог ничего с этим поделать. – Тош, ну, ведь сейчас я ничего же не делаю, правильно? Не волнуйся. Расскажи пока, может, у тебя есть какой-нибудь любимый мультик? – решает отвлечь бояшку разговором медбрат. – Да, мне "Смешарики" нравятся. – Замечательно, – Арсений вспоминает, что у него были наклейки с персонажами из разных мультиков, в том числе и из "Смешариков", поэтому решает после процедуры подарить их мальчишке. – Если хочешь, я могу включить тебе этот мультик, – предлагает Попов, ведь думает, что ребенку так будет легче, и тот соглашается. – Хорошо, сейчас, – он берет телефон, находя нужные видео. – Выбирай, какую серию хочешь. Когда уже почти полностью успокоившийся ребенок выбрал серию, которую хочет смотреть, Арсений оставил телефон на кушетке, чтобы Антон спокойно мог смотреть мультик, ни на что не отвлекаясь, а сам отошел приготовить инъекцию. Встал он так, что спиной был к ребенку, и тот точно не смог бы ничего увидеть. Он делал все очень тихо, ведь понимал, что лишний шум может еще сильнее напугать малыша. Набрав нужное количество лекарства в шприц и закрыв иглу колпачком, он положил шприц в медицинский лоточек, где уже лежало несколько спиртовых салфеток. С этим лоточком он подходит к кушетке и ставит его на небольшой столик рядом с ней, что замечает мальчик. Тот понимает, что сейчас будет то, чего он так боится, поэтому его сердечко вновь стало стучать быстро-быстро, а сам он отодвинулся дальше и снова начал плакать. Арсений вздыхает, грустно смотря на это чудо, которое дрожало от страха и слез. Он сел рядом, осторожно притягивая того ближе к себе. – Тош, солнце мое ненаглядное, ну успокаивайся. Не стоит так сильно бояться. Да, может немножко пощипать, но все очень быстро закончится. Ты же сильный и смелый мальчик, ты со всем обязательно справишься, – ласково говорил мужчина, а после начал аккуратно укладывать малыша на живот. Тот никак не спротивлялся, но начал тихонько всхлипывать из-за сильного волнения. – Не переживай, все хорошо. Смотри мультик и ни о чем не думай, – он приспускает штаны и нижнее белье ребенка, после чего обрабатывает руки и надевает перчатки. Он берет приготовленный лоточек со всем нужным и ставит его на кушетку рядом с собой. – Антош, расслабься, лежи спокойненько. – Помочь, подержать? – негромко спрашивает Дима, кивая на мальчика, но его слышит не только Арсений, но и Антон. – Не надо меня держать, нет, пожалуйста, – пытаясь перевернуться, просит мальчишка со слезами. – Ну, вот что ты мне ребенка пугаешь, а? – обращаясь к Позову, спрашивает медбрат. – Не надо никого держать. Ну-ну, лежи, малыш, все хорошо, никто тебя держать не будет, – снова правильно укладывая кроху, успокавает Арсений. Он несколько раз мягко проводит ладонями по спине и пояснице малыша, чтобы подрасслабить и успокоить. Затем он берет спиртовую салфетку, обрабатывает ей ягодицу, после чего берет вторую салфетку и протирает ей участок поменьше, куда будет ставить инъекцию. – Мне страшно... – шмыгает носом мальчишка. Он пытается сосредоточиться на мультике, но ничего не получается. Он сквозь пелену слез видит кадры с любимыми персонажами и слышит некоторые слова, доносящиеся из динамика телефона, но голова все равно забита мыслями о процедуре. Страх с каждой секундой становился все сильнее и сильнее, хотя казалось бы куда уже больше. Он, сам того не понимая, напрягся всем телом, а после сильно зажмурился. – Скоро все закончится, – максимально добрым и успокаивающим голосом произнес Попов. – Давай глубоко подышим носиком. Сделай глубооокий вдох и медленно выдыхай, – ребенок сделал это упражнение. – Молодчинка. Продолжай так дышать, – сказал Арсений и в момент, когда Антон не ожидал, он точным движением ввел иглу. Мальчишка почувствовал резкую, но секундную боль, отчего вскрикнул и слегка дернулся, но Попов второй рукой придерживал его за поясницу, поэтому тот никак не смог бы помешать и навредить себе. По щекам у ребенка потекли слезы. Он чувствовал, как и говорил Попов, небольшое пощипывание, но из-за огромного страха этот дискомфорт казался сильной болью. – Тш-ш-ш, умничка просто... – Арсений плавно давил на поршень, понемногу вводя лекарство, а мальчик так и продолжал плакать. – Тош... – тихо вздохнул мужчина. – Тошенька, все хорошо. Тише, золотце мое. – Х-хватит, пожалуйста, уберите, – просит кроха, несильно упираясь ладонями на кушетку и пытаясь приподняться, искренне боясь боли, которую чувствует. Старший левой рукой аккуратненько опускает его, чтобы тот был в изначальном положении, и держит. – Потерпи, малыш, еще немножечко. Арсений продолжал вводить лекарство, выслушивая горькие рыдания, которые становились все громче и от которых сжималось сердце. Как только препарат закончился в шприце, он вытащил иглу, сразу прижимая к месту инъекции новую спиртовую салфетку и массируя. Он положил шприц обратно в лоточек, откладывая его на стол. После он подтянул штаны ребенка, возвращая их на место. Выключив телефон и отложив его, он взял продолжающего рыдать кроху на руки, а тот сразу к нему прижался, обвивая шею медбрата руками. – Умничка, такой смелый. Ты настоящий герой, – хвалил он Тошку, проводя ладонью от головы и до поясницы того. – Все хорошо, солнышко, тише... Арсений не выпускал ребенка из объятий, пока у того не начали утихать слезы. Мужчина заглянул в глазки мальчика, в которых осталось совсем немного влаги. – Как себя чувствуешь, Антош? Все в порядке? – тот слегка кивнул, укладываясь подбородком на плече старшего. Попов, когда убедился, что малыш полностью успокоился, поставил того на пол, а сам достал из ящика наклейки со смешариками, протягивая их Шастуну. – Держи, солнце, это тебе, ты заслужил. Мальчик же скромно улыбнулся и обнял Арсения, прошептав "спасибо". Попов мягко улыбнулся, пару раз ласково проводя по спине ребенка ладонью. Благодаря Арсению, его доброте, Антон однозначно меньше стал бояться врачей и медицинских процедур. Медбрат на своем примере показал, что есть совсем-совсем не злые медицинские работники, которые качественно выполняют свою работу, задумываясь и заботясь о чувствах других.