***

Хэ Сюань знал изначально, что так будет. С самого начала, когда он только начал планировать свою месть, когда только попал в Небесные чертоги. Ещё тогда, Хуа Чэн сказал ему, что он пожалеет. Студент Хэ никогда не был таким. Холодным, отстранённым может и был, но уж точно не мстительным или озлобленным. В тот момент бедствие ответило себе подобному, что "того" Хэ уже нет в живых, как и его семьи. Он умер вместе с ними и теперь не сможет успокоиться, зная, что в их гибели виноват кто-то другой. Хуа неоднозначно хмыкнул, но его мысли остались не озвучены. *** — Вы, должно быть, Повелитель земли? Наслышан о вас. Не составите мне компанию? — говорил беззаботный голос мужчины, который пытался заговорить с жующим "небожителем". — Сейчас середина праздника, а вы сидите уткнувшись в тарелку. Того глядишь и уснёте в ней! — Не усну. Не добившись желаемого, незнакомец, которого все называли Повелителем ветра, продолжил настаивать на беседе: — Вас ведь Мин И зовут? Я Ши Цинсюань, рад наконец встретить вас. Знаете, обычно все небожители при первой возможности принимаются слоняться по Небесным чертогам, лишь бы побездельничать, а вы, как я заметил, даже на праздники приходите через раз, да и то, уткнувшись в тарелку, — ответом ему была тишина. — Вы пойдете на следующий праздник середины осени? Я был бы рад вас там увидеть. Простояв некоторое время в тишине, младший Ши все же решил попрощаться: — В таком случае, буду считать это как согласие. Хорошего праздника, Повелитель земли, — поклонившись, он хотел уйти. — Я не прейду. Удивлённый Цинсюань не сразу понял, что обращались к нему: — Тогда и я не пойду. Ничего страшного - мы, небожители, живем достаточно долго, чтобы устать даже от такого. Пропущу пару праздников и пусть, так даже лучше. — Цинсюань, куда ты опять ушел? Снова донимаешь кого-то своей болтовнёй? — подходя отчитывал его Повелитель воды. — Что значит "не прейду"? Совсем уже совесть растерял?! *** — Ты как бабочка, что летит на свет. Только свет этот сжигает её, — как-то раз заключил Хуа Чэн, сидя в своем игорном доме. — Мы уже говорили об этом. Я не отступлю от своего. — Разве я говорил, что свет - это месть? Кажется, каждый раз упоминал обратное. — Тогда о чем ты? — Попробуй сам догадаться. Хэ Сюань хмыкнул, в очередной раз смотря, как градоначальник строит дворцы из сусального золота. Потом он каждый сломает, не пропустив и одного. — Черновод, — отвлекаясь от своих мыслей, он повернул голову, смотря на одноглазого. — Цена, которую ты заплатишь, будет слишком высока. Бедствию, коим стал бывший студент Хэ, уже была безразлична собственная судьба, никого важно у него не было, а переживать о чужих он не собирался. И все же, те слова были настоящим предсказанием. *** — Мин-сюн, ну как тебе? — Цинсюань кружился в новом платье с веером в руках. Узнав, что его чаще изображают в женском обличие, он всерьез задумался как должен выглядеть в нем. Независимым экспертом выступил Повелитель земли, с которым они неплохо ладили, по мнению окружающих. — Вульгарно. — Мин-сюн, не будь как брат! — устало вздохнув, Ши упал возле своего друга, возвращаясь в привычный образ. — Он все время твердит, что какой-нибудь Пэй Мин может напасть на меня в этом облике. Разве я не могу сам защититься? Да и вообще, кто посмеет? Повелитель земли молчал. Их общение завязалось случайно, по инициативе Цинсюаня. Но в итоге он оказался полезным, а это было выгодно. Пришлось подыгрывать, сближаться. Потом это вошло в привычку. — Не нападёт, успокойся. — Я спокоен! — Тогда перестань теребить края одежд. *** Может быть ему и не стоило играть в эти игры. Узнал, убил и дело с концом. Но если бы Ши Цинсюань не увязался за ним тогда, если бы... — Думаешь о том, что зря с ним связался? — С каких пор тебе интересны мои дела? — С тех, когда мы заключили взаимовыгодное соглашение, — усмехнулся Хуа Чэн, следя за танцем демониц, пытающихся их развлечь. — Или с тех, когда ты взял первый долг, а может... — Мы оба знаем, что ты лукавишь. — Какая проницательность. И все же, ты игнорируешь главный вопрос. — Дела это не касается, — не твоего, не моего - значит неважно. *** — Мин-сюн, Мин-сюн! Он опять! — Что случилось? После бега Цинсюань пытался отдышаться, одновременно говоря что-то невнятное: — Божок-пустослов, он... — Успокойся. Что произошло? Он опять появился? — Да. Я не понимаю как, откуда? Уже столько времени прошло, неужели... — Тише-тише, пойдем. — Куда? — Может кто-то из небожителей знает что делать. *** Снова и снова прокручивая в голове воспоминания, Хэ Сюань усмехнулся сам себе. Игрок он был отменный. И дело даже не в актерских навыках, нет. Дело в ставках. Все или ничего - так он жил последние столетия и такой выбор он дал братьям. Он никогда не пьянствовал. Никогда. Но в этот вечер, смотря на наконец счастливого Хуа Чэна, рядом с которым сидел Се Лянь, на душе становилось невероятно тоскливо. Когда-нибудь такое чувство будут описывать так, будто это кошки на душе скребут, но сейчас студент Хэ смог сказать одно: — Одиноко. Впервые за столько лет он почувствовал себя по-настоящему одиноко. Его единственный лучик света, который освещал его последние годы, прогорел. Но знал лишь предсказатель Хуа, что вместе с ним сгорел ещё и мотылек, стремящийся к этому самому свету. *** — Мин-сюн! Мин-сюн, прошу тебя! Мин-сюн, прости меня, это я все виноват! — Ты не к тому обратился. *** "Не к тому обратился". Как глупо. Ши Цинсюань... он же знал только "Мин И", к кому, как не к нему он должен был обратиться? И всё-таки Черновод даже не думал об этом. Он вершил месть. Погружался во тьму и погрузил в неё других. — Я говорил, что ты сгоришь. — Ты говорил иначе. — Не смотрел так далеко в будущее, но с твоим умом можно было догадаться самому. Хэ Сюань уже не был тем отстранённым, но добродушным студентом Хэ; не был хладнокровным и ужасным Черноводом; он стал никем. Он никого не знает, а его знать некому. В голове вертелось только то лицо, пытающееся найти его в толпе. Оно было грязным, болезненным и уставшим, но таким же ярким, как когда-то. *** — Хэ Сюань, если ты слышишь, то прошу только об одном, — сильно понизив тон бродяга поклонился у берега того самого моря. — Прости меня и будь счастлив, обретя свой покой.