Часть 5.

***

      — Пока мы делаем всё возможное, я повторюсь, — промолвила следователь Мортише в ответ на такие громкие слова о возмездии. — Вы можете утверждать однозначно насчёт угроз со стороны мистера Галпина? Ваша дочь когда-нибудь жаловалась Вам? Может, Вы становились свидетелем их конфликтов? Было ли такое, что Вы наблюдали синяки… Или что-то ещё?       — Боже, нет, такого не было… Но, как я уже говорила, в последние годы мы реже общались... Она как будто избегала нас... Но Уэнсдей замкнутая… А ещё, порой она думает, что решит всё сама. Это её главная черта. Она хочет всех спасти и даже не думает о себе, — сообщила Мортиша. — Жертвенность — её главное качество.       — Хорошо, миссис Аддамс… Может, у Вашей дочери кто-то появился? В последнее время она не вела себя особенно странно? — продолжила женщина, и Мортиша окончательно помрачнела.       — Во что Вы пытаетесь впутать мою дочь? Она не изменница. Если кто-то и виноват в их конфликтах, то это он! Она никогда не была инициатором интриг, мисс Зиннер, этого в её характере нет. Двигайтесь в правильном направлении, — жёстко промолвила Мортиша, и мисс Зиннер покачала головой.       — Я никуда её не впутываю, но, зачастую, бывает, что жертва и палач меняются местами. Бывает, что женщина сама провоцирует конфликты, — сказала Роуз. — Я ни в чём её не обвиняю. Я просто предполагаю. Это моя работа.       Мортиша стиснула челюсть, а Гомес громко выдохнул, обнимая супругу.       — Тиш, успокойся… Всё будет хорошо. Они просто делают свою работу… Насчёт нашей девочки, мисс Зиннер… Она всегда защищала Тайлера… И хотела быть с ним, несмотря на трудности... Но одной любви не всегда достаточно. Что-то пошло не так… Нужно выяснить что.       — Это я и пытаюсь сделать, мистер Аддамс, — огорченно выдохнула Роуз, записывая что-то в блокнот. — Так… Я вас услышала. Если вспомните что-то ещё, то вот. — протянула она им свой номер. — Мы вызвали на допрос её подругу — мисс Синклер, но она сможет приехать только через сутки.       — Да… Энид — славная девочка. Они очень близко дружили… Дружат… Уверена, она может знать какие-то детали… — ответила Мортиша, взяв бумажку с её номером телефона. — Мы пойдём.       — Хорошо, — выдохнула Роуз и вернулась в комнату для допроса дожидаться Тайлера на продолжение разговора.       Пока парень проходил освидетельствование, он чувствовал себя просто ужасно. Всё тело болело. Мышцы сковало, и внутри было столько сожаления, что он готов был затопить им всё вокруг себя. Его заставили поесть после всего, потому что иначе он мог отключиться окончательно. Мисс Зиннер ожидала его в том же кабинете со стаканом кофе в руке и что-то изучала.       — Присаживайся… Стало хоть немного легче? — уточнила она, взглянув на него тяжёлым взглядом.       — Нет, — ответил он честно, сев напротив.       — Результаты будут завтра, — сообщила женщина, отпивая напиток. — Итак Тайлер… Смотри… Мы с тобой немного торопимся. Я поняла, что родители Уэнсдей настроены негативно. Расскажи, что ещё особенно запомнилось. Может, мы сможем что-то понять, — продолжила его расспрашивать Роуз.       — Я очень хорошо помню, как просил у них её руки… Как сделал ей предложение, — задумался Тайлер, погружаясь в одно из самых приятных воспоминаний в своей жизни.       — Отлично… Расскажи…

***

      Стояла хмурая туманная среда. Тайлер специально выбрал этот день, чтобы сделать самый важный шаг в своей жизни. Её родители дали ему добро. И парень очень волновался, потому что максимум, что он мог позволить себе — это кольцо для любимой девушки. Но её родители были старомодны, и, естественно, они хотели всего самого лучшего для своей любимой дочери. Тайлеру было неудобно и некомфортно, что он не мог её полностью обеспечить, но они были вместе уже четыре года, и он очень хотел попросить её руки. Всё же получив разрешение и благословение Аддамсов, парень решил приготовить ей сюрприз, но банальное предложение на одном колене явно не входило в список желаний Уэнсдей. Это должно было быть что-то особенное. Именно поэтому он попросил отца помочь ему. Этим же вечером Тайлер дождался, когда она приедет с работы, чтобы отвезти её в старый кинотеатр Джерико. Уэнсдей не совсем понимала, почему парень так нервничает, он вёл себя немного странно. Но она была уставшей после тяжёлого рабочего дня и просто хотела расслабиться на ночном сеансе кино. Они вновь смотрели старый ужастик, народу там было немного, поэтому девушка чувствовала себя комфортно. Ближе к концу фильма, Тайлер пошёл в туалет и пропал там, заставив Уэнсдей волноваться. Сначала она заметила, что люди из зала полностью исчезли, а затем увидела на экране смену фильма на фразу: «Выйди на улицу».       Уэнсдей нахмурилась, потому что не любила сюрпризы, но всё же пошла туда, неловко оглядываясь по сторонам. Было уже поздно, и когда она оказалась на улице, вокруг началось целое несанкционированное фаер-шоу. Повсюду взрывались и горели яркие огни. Люди, что сидели в кино, были артистами, что ждали сигнала. Это было красиво. Уэнсдей любила огонь и всё, что с ним связано. Она выглядела особенно прекрасно, когда пламя отражалось в её чёрных глазах. Они с Тайлером оказались в центре, словно окутанные огнём. Уэнсдей и не знала, чего ждать, но, откуда не возьмись, появились полицейские, потому что нарушать тишину в столь поздний час было запрещено, а отца не было рядом, чтобы отмазать их. За секунду все ринулись, кто куда, разбегаясь в разные стороны, но, естественно, Тайлер и Уэнсдей остались там, и это было даже на руку. Их доставили в участок и тут же позвонили шерифу Галпину. Уэнсдей практически улыбалась, сидя там и думая об аресте.       — Я смотрю, ты счастлива, — спросил он, находясь в соседней камере и улыбаясь.       — Так весело я ещё не проводила ночь перед работой, — ответила она честно. — Тебе удалось удивить меня.       — Это ещё не всё, — подошёл он к решётке и повернулся боком, достав из заднего кармана джинсов маленькую чёрную коробочку.       Уэнсдей, точно так же скованная наручниками, уставилась на него огромными глазами, понимая, к чему всё ведёт.       — Уэнсдей, я люблю тебя. Мы вместе четыре года, — сполз он на колени, уткнувшись лбом в прутья решётки, что их разделяла. — Но я хочу… Чтобы ты стала моей семьёй. Потому что ты нужна мне. Нужна мне, как воздух и как солнечный свет.       — Мрак, — поправила она, и Тайлер улыбнулся, поднимая на неё свой счастливый взгляд.       — Ты скажешь мне «да»? — спросил он, увидев безумную улыбку на её лице.       Уэнсдей молчала, испытывая шквал разных чувств. Особенно от того, что он сделал ей предложение в полицейском участке, и на ней были наручники.       — Ты специально всё устроил, — сказала она, вызвав его удивление.       — Возможно, — хитро улыбнулся он, глядя на колени. — У меня уже ноги болят. Соглашайся.       — Ладно, — ответила Уэнсдей холодным тоном. — Но я буду ужасной женой.       — Самой лучшей, — промолвил Тайлер, встав с колен и протягивая ей кольцо, стянутыми руками.       Уэнсдей вытянула палец, и он кое-как надел на него колечко из белого золота, на которое копил целых семь месяцев. Девушка наклонилась к решётке, уставившись на него своими огромными глазами.       — Ты в курсе, что сумасшедший? — спросила она, и он примкнул к ней губами.       Поцелуй прервал появившийся из ниоткуда Донован. Это как раз было его дежурство.       — Представление окончено, — похлопал он в ладони, открывая камеры. — Надеюсь, понравилось Аддамс.       — Ещё как, — ответила она, практически ухмыльнувшись. — Я запомню это навсегда.       — На меньшее я и не надеялся, — ответил Тайлер, потирая запястья и обнимая её. — Ну что… Мы домой? Будущая миссис Галпин?       — А вот на это я не соглашалась… Может на двойную фамилию… — задумчиво добавила она, и Донован повёз их до дома.       Уже через несколько дней родители Уэнсдей начали настаивать на торжестве. Тайлер сильно нервничал из-за этого, и Уэнсдей прекрасно его понимала. Она и сама не хотела всего этого, но Мортиша была непреклонна.       — Свадьба бывает раз в жизни! И я её видела! Не противьтесь, потому что у нашей дочери должно быть всё!       Чем ближе была подготовка, тем сильнее переживал Тайлер. Деньги словно растворялись в воздухе. Ему было страшно смотреть на эти чеки. И они с Уэнсдей всё чаще были напряжены от этих разговоров.       — Я не говорю, что мы обязаны, но она не простит, если откажемся, — Уэнсдей подошла к нему и присела рядом, взяв за руку.       — Мне неловко. Столько денег… — промямлил он себе под нос и занервничал.       — Я понимаю. Всё наладится. Не у всех сразу бывают золотые горы. Мы справимся. Я верю в нас, — держала она его тёплую руку, и её голос дрожал.       Она не хотела обижать его. Ей было дорого то, что они построили.       — Уэнс… Это как-то неправильно… Чтобы они всё оплачивали… Не знаю, мне неприятно, — потёр он второй ладонью лицо.       — Тай… Я и сама не хочу свадьбу, поверь, — сказала она, успокаивая его. — Иди сюда.       Уэнсдей переползла на его колени и обняла за широкие плечи.       — Сегодня ты ласковая… — понюхал он её шею, закрыв глаза от удовольствия.       — Скажи так ещё раз, и я отрежу тебе что-нибудь, — прошептала она едким безумием, стаскивая с него чёрную майку.       — Всё, я молчу, — положил он ладони на её талию и проскользил на поясницу. — Ладно… Я потерплю это… Ради нас. Чтобы твои родители и ты были счастливы. И мне жаль, что я не золотой мальчик…       — Тайлер, тсссс... — приложила Уэнсдей палец к его губам и начала целовать…

***

      — Хорошо, я поняла тебя, Тайлер, — немного расстроилась Роуз. Ведь понимала, что они любили друг друга, но что-то пошло не так. — На свадьбе всё было хорошо?       — На свадьбе, да… Зато после неё всё стало только хуже, — сказал он, и Роуз огорчилась ещё сильнее.       — Как это?       — Из-за денег, мисс Зиннер… Всё было из-за проклятых денег, — ответил он, вспоминая ту боль, что ему пришлось пережить.

***

      После переезда в арендованный дом Уэнсдей приходилось работать больше. Тайлер тогда бросил кафе и помогал Гомесу на его предприятии. За свою работу он получал лишь половину полагающейся ему заработной платы. Вторая половина шла в счёт тех денег, что родители дали дочери на аренду их дома. Он так решил. Тайлер и Уэнс виделись редко, где-то приходилось работать и по выходным. Они были женаты уже два с половиной года. И ссоры постепенно начинали переходить на новый уровень.       — Тайлер, я знаю, что ты устал, поверь, я тоже! — притопнула ногой Уэнсдей. — Но мне осточертело перед тобой пресмыкаться! Хватит жалеть себя! Возьми себя в руки, чёрт возьми!       — Я возьму себя в руки, когда ты перестанешь пилить меня с этой чёртовой работой! Мы вообще не видимся. Думаешь, это нормально?! — спросил он в бешенстве.       — Если хотим чего-то добиться — да! — крикнула она, сердито раздувая ноздри. — Я стараюсь, я очень стараюсь, но ты застрял здесь и не хочешь вообще ничего, кроме как плакаться о тяжелой жизни! Я понимаю, отец болеет, так надо стараться, надо помочь ему, хотя бы финансово, иначе что это за старания такие?! — продолжала она, сводя его с ума.       И возможно, Уэнсдей понимала, что перегибает, но она уже так устала тянуть всё на себе.       — Я и так делаю всё, что могу, Уэнс! Согласился на этот чёртов дом, я делаю всё, чтобы осчастливить тебя, но тебе и этого мало! — дёрнулся он, озлобившись на неё.       — Тайлер, мы давно могли найти что-то лучшее, но что бы я не предлагала, тебе нихрена не нравится! Ты не хочешь быть никем. Вся работа для тебя неподходящая! Хотя, это явная возможность, программа реабилитации придумана как раз для этого, думаешь, зачем я так долго билась?! Чтобы в итоге таскать деньги у родителей?! — психованно выдала она, и Тайлер совершенно вышел из себя.       — Не попрекай меня этими сраными деньгами, я ничего из этого не хотел! Это твои хотелки, не мои! Свадьба, грёбанный дом! Так же как и предложения, что ты мне показывала! Не решай за меня, не нужно, блядь, лезть не в своё дело! — продолжил он, сжимая кулаки от гнева.       — Не в своё дело?! Не в своё дело?! Тебе напомнить, что это была наша с тобой свадьба?! Наша, а не только моя! И ты ещё смеешь говорить, что это не моё дело?! Хотел жить у отца до конца дней и провисеть у него на шее, как чёртов неудачник?! — ляпнула она, и тут же застыла, понимая, что всё вышло из-под контроля. — Тайлер, прости… Прости меня, я…       Он ушёл молча, оставив её одну. Уэнсдей даже не могла пошевелиться от того, что сказала, и как она это сделала. Боль окутала её с ног до головы. К вечеру она ждала его домой. На следующий день был единственный выходной, но он так и не вернулся туда.       Всю ночь и весь последующий день Тайлер беспробудно пил в одном из баров Джерико и даже с кем-то подрался. Это был первый раз, когда он напился и не ночевал дома. Парень вырос в семье, где его отец частенько прикладывался к бутылке, поэтому сам Тайлер никогда не считал спиртное способом найти выход из сложной ситуации... Но, как ни странно, именно алкоголь смог заглушить его душевную боль, заставил отвлечься от всех навалившихся проблем, убежать от суровой реальности... Хотя бы на время...       Уэнсдей позвонили вечером воскресенья с незнакомого номера, пока она не находила себе места. Приехав туда, девушка нашла мужа абсолютно пьяным и кое-как помогла ему залезть в машину.       — Поехали домой, — отвезла она его и сразу предупредила отца, что Тайлер не выйдет завтра на работу.       Пока он спал, Уэнсдей обработала ему бровь и губу, после нежно поцеловав его и укрыв покрывалом.       — Я тебя люблю, Тайлер. Надеюсь, ты ещё это помнишь, — прошептала она, выключив ночник, и ушла из спальни в гостиную.       На следующее утро Тайлер проснулся с головной болью, а Уэнсдей уже была на работе. Она оставила ему аспирин и записку о том, что сегодня он может никуда не идти. Естественно, он всё ещё злился на неё. Девушка пришла домой вечером и тяжело выдохнула, обрадовавшись, что он дома. Она прошла чуть дальше, Тайлер смотрел телевизор в полной тишине с выключенным светом. На часах было уже 20:38.       — Ты снова задержалась, — холодным тоном сказал он. — Кто привёз?       — Дошла пешком, здесь недалеко, — выдохнула она, снимая туфли и подходя ближе. — Тайлер, мне жаль…       — Жаль, что сказала, или жаль, что подумала? — спросил он, даже не глядя на неё.       — Я так не думаю. Я уважаю тебя. Я очень сожалею, что позволила себе ляпнуть такое, — с грустью сказала Уэнсдей, и Тайлер покачал головой.       — Я не знаю, что сказать, — промолвил он, встав с кресла, и направился на кухню. — Голодная? Поешь.       — Спасибо, — посмотрела она на пасту, что он ей приготовил.       Уэнсдей перевела взгляд на его уходящую фигуру.       — А ты не поужинаешь со мной?       — Я не хочу, — ушёл он в спальню, оставив её одну.       Девушка поела, приняла душ, изнуряя от усталости. У неё было столько работы и показов, что сил не оставалось ни на что. А вдобавок нужно было выглядеть стильно и идеально, чтобы нравиться клиентам и продавать больше недвижимости.       Она накинула на себя полотенце и направилась в спальню. Тайлер лежал лицом к стене, когда девушка пришла к нему и нырнула под одеяло, обняв его сзади и уткнувшись носом между его лопаток.       — Прости меня… — замерла она, поглаживая его руки и нервничая. Ей было очень плохо от своих слов. — Тайлер…       — Уэнсдей, я немного… Я не хочу говорить, — посмотрел он время на телефоне. Стрелка перевалила за десять вечера. — Завтра рано вставать. Спи.       — Я не смогу уснуть, зная, что ты ненавидишь меня, — прошептала она, ощущая, что вот-вот расплачется. Это было ничтожно и гадко.       — Я не ненавижу тебя… Я тебя люблю, — сказал он, коснувшись её ладоней, и пытался убрать их со своего тела.       — А я люблю тебя. Больше всего на свете, — дрожащим голосом сказала Уэнсдей.       Это было третье её признание в любви, и от того Тайлер так близко принял её слова. Ему было больно, что признание стало вынужденным, но она хотя бы сказала это. Развернувшись к ней лицом, он сорвал с неё полотенце и резко усадил на себя, рассматривая её изящную фигуру.       — Мне больно от того, что ты считаешь меня неудачником, — сказал он, положив ладони на её бедра.       — Нет… Я так не считаю, — помотала она головой. — Я нуждаюсь в тебе. Ты ещё помнишь?       Тайлер нахмурился от этих слов, притягивая её к себе и зарываясь рукой в густые влажные волосы.       — Как я могу забыть? — прошептал он ей на ухо, оставляя мурашки на её теле.       Крепкие руки обхватили её ягодицы, а затем быстро стянули боксеры, в которых он был. Она без промедления уселась на его напряжённый член, издав на весь дом громкий сумасшедший стон, и двигала бёдрами, пока он ласкал её соски тёплыми пальцами.       — Моя родная… Моя маленькая девочка, — притянул он её для поцелуя, погружая язык в её рот, а затем перевернул на лопатки, размашисто двигаясь в ней и заставляя её становиться мокрее. — Скажи, что ты не уйдёшь… Скажи, что мы больше не будем ругаться.       Уэнсдей крепко обняла его, сомкнув ноги за его поясницей, и смотрела ему в глаза, уткнувшись в него своим лбом.       — Я больше не хочу ругаться, — выдохнула она, ощущая, как он заводит руку между её ног и доводит её до эйфории.       Елозя стопами по простыни, она вдруг ощутила, как приятная вспышка заполняет тело. Как она тает от его движений и въедается пальцами в его спину. Эта ночь примирения была прекрасна. Но лучше бы этой ужасной ссоры никогда не случалось… Потому что именно она послужила началом конца…       Через месяц после этого Тайлер случайно услышал разговор Уэнсдей с Энид, и это в очередной раз сломало его… На этот раз всё случилось в выходной день. Уэнсдей убиралась в спальне и говорила по громкой связи, а Тайлер чисто случайно оказался в доме именно в ту секунду, ведь выходил в магазин, но забыл дома карту. Он вернулся и услышал, как Энид говорит Уэнсдей о Ксавье. О чёртовом Ксавье, и это совершенно разбило его на части.       — Я не понимаю, зачем ты говоришь мне об этом? — спросила брюнетка, нахмурившись, пока раскладывала вещи в шкаф.       — Ауууу, подруга! Да потому что кто-то сейчас мог быть вместо Шейлы на Багамах с красавчиком Торпом младшим, — посмеялась она, заставив Уэнсдей покачать головой. — А что? Он ведь был влюблён в тебя! Даже Шейла рассказывала, как нашла у него старые рисунки с твоим изображением… Правда потом она их сожгла. Они даже ругались из-за тебя какое-то время.       — Какая чушь, Энид, — фыркнула Уэнсдей, расфасовывая вещи. — Не хочу это слушать.       — Ну ты и зануда, — засмеялась блондинка. — А Тайлер всё так и работает у твоего отца?       — Ну да, и что? — напряглась Уэнсдей, слушая подругу.       — Да ничего, это странно. Взрослый мужик, ему бы найти что-то своё. Кстати… Слышала, что у Ксавье своя риэлторская фирма в Нью-Йорке, представляешь? — восторженно промолвила Синклер, хлопая в ладоши. — Вот это совпадение, правда?       — Ага, просто удивительно, — с равнодушием ответила Уэнсдей. — Но Тайлер — не из тех, кто любит брать деньги родителей. Он против всего этого. А работа… Просто сейчас нет выхода. Я уверена, он себя найдет.       — Как знаешь… И всё же… Я считаю, что вам стоит что-то поменять… Ну… Чтобы меньше ругаться, — промолвила девушка, и Тайлер окончательно сломался, услышав это…       — Не знаю, Энид… Но больше не хочу слышать эти… Рассказы о якобы прекрасной призрачной жизни на стороне, — сказала она, и Энид громко тяжело вздохнула.       — Ты хоронишь свой потенциал! Ты могла стать писателем! Могла стать кем угодно! Я уверена, ты бы вырвалась в люди, но погрязла там… Уэнсдей, я очень беспокоюсь о твоих амбициях. Знаешь, Шейла чем-то похожа на тебя... В итоге Ксавье купил ей свой салон. И он процветает. Кстати, вы похожи ещё и внешне… Это так прикольно, — похихикала Энид, и Тайлер не выдержал, оказавшись в дверях.       Уэнсдей сразу всё поняла по его гримасе и тут же сбросила чёртову трубку.       — Тайлер, это совсем не то, что ты думаешь, ладно? — встала она с кровати, опустив руки.       — Я так и понял. Наверное, это чудо, что ты ещё не с Ксавье с такой-то свахой в друзьях, — процедил он сквозь зубы.       — Тай, не говори так. Я — твоя жена, — оспорила она, глядя на него опустевшим взглядом.       — Это мерзость какая-то… Тебе самой не противно? Я бы сбросил трубку, едва услышав подобное… — Тайлер пошёл в гостиную, и Уэнсдей побежала за ним.       — Погоди. Это же Энид. Она болтает, сам знаешь. Это всё глупости, — отмахнулась она, пытаясь его успокоить.       — Или же нет, Уэнс?! Или же ты действительно теряешь себя? Вышла бы замуж за Ксавье, может, была бы счастлива, уж он то, наверняка, не стал бы работать у твоего отца! — рявкнул парень, сжимая челюсть.       — Не говори так! В чём я виновата?! Я этого не говорила! — сказала девушка, обхватив его руку, но он дёрнулся, отодвигаясь от неё назад.       — Не трогай, нахер. Ты не говорила, но слушала! — продолжил он в бешенстве. — Я всё сильнее начинаю понимать, что этот переезд и свадьба стали ошибкой. А ещё работа у твоего отца, чёрт возьми! Я ухожу оттуда.       — Нет, Тайлер, — прикрыла она лицо ладонями. — Остынь, пожалуйста.       — Всё, с меня хватит. Я больше не вернусь туда. Я поехал обратно во Флюгер! К черту всё это! К чёрту Синклер и твоего блядского Торпа! — Тайлер принялся надевать кеды.       — Тайлер, он не мой. Перестань. Ты перегибаешь! Пожалуйста, не руби с плеча, — умоляюще посмотрела на него Уэнсдей, и он замер в дверях.       — Знаешь, что? Я думал, что мы будем счастливы. Некоторые люди просто радуются тому, что есть друг у друга, и не стремятся переделать свою вторую половинку. Но ты делаешь это постоянно. Наверное, тебе действительно было бы лучше с таким золотым мальчиком, как Ксавье. Он ведь такой молодец. Открыл свою фирму, нашёл жену, похожую на тебя, и теперь ухаживает за ней, как за куклой! Ну чем не прелесть, правда?! Может, тебе стоит послушать свою распрекрасную во всех смыслах подругу! Она-то плохого точно не посоветует! — сказал он перед дверью. — Я всё сказал. Меня в фирме твоего отца больше не будет.       — Тай!!! — крикнула она ему в спину, но парень уже ушёл оттуда прочь…

***

      — Теперь мне всё понятно, — обессиленно прошептала Роуз, ведь на часах было уже больше девяти вечера.       В участке осталось всего три человека.       — Иди спать, Тайлер… Был тяжёлый день. Джефф, отведи его в камеру. Встретимся завтра. Отдыхай…       Роуз проводила парня удручённым взглядом, громко выдохнув в пустом кабинете и закрыв глаза.       — Твою мать…