Часть 23

Возвращаются в лагерь они порознь; Даркос, неприметный, будто тень, легко теряется в толпе, а на Тархоса опасаются взглянуть лишний раз: репутация рыцаря такова, что некоторые считают встречу с ним дурной приметой. Тархос усмехается; мертвой девке точно не повезло оказаться у него на пути; как и Тоскано. Многие видят в Витторио кумира, хотя у него просто есть золото, которое Тоскано может тратить на свои причуды. То же самое, если бы Тархосом восхищались за наличие руки, способной удержать меч. Убийство девки принесло мимолетное облегчение; ее крови мало, чтобы рыцарь насытился, однако большее количество смертей привлечет ненужное внимание. Мысли о том, как девушка скулила и рыдала под ним, не приносят Тархосу удовольствия; однако Алехандро непременно захочет узнать, как все прошло. Даркос предупредит друзей, чтобы они могли при необходимости выгородить их с Тархосом, но рыцарь сомневается, что кто-то будет расспрашивать. Кем девке приходился тот парень? Возлюбленный? Или брат? За то, как мальчишка самоотверженно кинулся спасать девицу, рыцарь даже немного его уважает. Задумавшись, Тархос не слышит топот копыт, не успевает остановиться; крапчатая кобыла с тонким ржанием шарахается в сторону, едва не вставая на дыбы, но рыцарь ловит ремни поводьев, удерживая лошадь. Кобыла норовисто мотает головой, но послушно замирает; Тархос Ковач встречается взглядом с Лоенорой Тоскано.