Часть 86

Витторио прикрывает глаза; воспоминание о том, как он впервые взял на руки Серафину, увидел крошечные пальчики и золотистые завитки на головке, как прижал дочь к груди, прогоняют ледяную тоску, червем забравшуюся под кожу. Витторио в тот день насквозь промок и замерз, однако его переполняло счастьем, которое мгновенно сменилось тревогой: родильная горячка не щадила ни дворянок, ни крестьянок. Витторио не хотел становиться вдовцом; он лишь собирался показать жене мир, полный тайн и загадок, не подвластным умам обывателей. Узнай церковники, в чем состояли исследования Тоскано, объявили бы его еретиком. После рождения Серафины Витторио пожаловал монастырю золото весом в его новорожденную дочь. Праведником и ревностно верующим его это не сделало, но Витторио надеялся, что пожертвование немного улучшило жизнь монастыря. — Не терпится вернуться домой, господин? — весело интересуется Карло; Доменико, конь Витторио, недружелюбно всхрапывает. Жеребец Карло перебирает ушами, дергая верхней губой. Витторио гладит Доменико по крутой шее; солнце светит ярко, но совсем не греет. — Госпожа по вам истосковалась, — беспечно продолжает Карло; его карие глаза лучатся озорством, — не удивлюсь, если к началу следующего года вы будете праздновать рождение третьего ребенка. Вот ваша матушка обрадуется! После двух дочек точно будет сын! Витторио смущенно улыбается; он взрослый муж и отец, но все равно краснеет.