Часть 100

Девица, рыжая, юркая и подвижная, будто лиса, выворачивается из-под руки Тархоса. Из-за шлема яростный рык рыцаря звучит глухо; он снова замахивается, но девка срывается с места. Быстро, но недостаточно: острие клинка полосует ее по спине. Брызжет кровь, девица спотыкается и с гортанным криком насаживается на живот вынырнувшего из темноты Даркоса. Когда Тархос подтаскивает девку к крюку, она все равно сопротивляется; даже когда ее грудь пробита насквозь, девица брыкается, особенно, когда Алехандро лапает ее за ляжки. — Не лягайся, тебе понравится. Даркос, давай с двух сторон? — хихикая, предлагает Алехандро, на что Даркос хмыкает и убирает кинжал за пояс. Под женские крики и вопли Тархос уходит на поиски новых жертв; он знает, что друзья не задержатся: их хватает не надолго, да и девка многого не выдержит. Она тощая и жилистая; совсем не в его вкусе, но иногда и такая сгодится. Все равно Тархос думает лишь об одной женщине. И, разрубая жертву за жертвой, представляет на их месте Тоскано. Мечты о том, что Витторио когда-нибудь окажется здесь, наполняют рыцаря силой. Он убьет сколько угодно людей, лишь бы ему позволили расквитаться с Тоскано. Если здесь есть Бог, он выполнит желание своего слуги, а если нет — то другим придется отвечать перед Тархосом Ковачем за грехи Тоскано.