«Лечить бронхит тебе надо, увы, уколами.»

      Антон медленно открыл глаза и с трудом сел на больничной кровати. Утро больницы было встречено грохотом проезжающей тележки и тихим перешептыванием медсестер. Его тело болело, а в голове стучало, как отбойный молоток.       Неожиданно в палату вошел Арсений, его обычно веселое лицо было искажено гримасой беспокойства.       — Доброе утро, Антон. — тихо произнес он. — Как самочувствие? Как рука?       — Самочувствие не очень как-то. — ответил Антон. — Голова раскалывается. А рука чуть болит, но вроде не так сильно, как вчера. — врач кивнул.       Арсений подошел ближе, присел на кровать и посмотрел в зелёные глаза напротив.       — У меня к тебе не очень хорошие новости. — сказал он грустно. — Пришли твои результаты анализа.       — И что там? — чуть тревожно спросил Антон, почему-то у него плохое предчувствие... Очень плохое...       — У тебя бронхит. — сказал он. — А лечить его надо, увы, уколами. Блять, ну не-ет!       — Уколы? — выдавил он из себя.       — Да. — подтвердил Арсений. — Колоть будем пять дней, по два раза в день. Утром и вечером. И первый укол лучше я сделаю сейчас.       Антон закрыл глаза и стиснул зубы. Он слышал, как Арсений надел перчатки. Он глубоко вздохнул, готовясь к неизбежному.       Врач молча подошел к тумбочке, на которой стояли шприцы и ампулы с лекарством. Он медленно выбрал один из шприцев и внимательно осмотрел иглу, убеждаясь в её стерильности. Парень сидел на краю кровати, сжимая одеяло в руках, его глаза были испуганными, а лицо искажено страхом. Арсений подошел к нему и мягко положил руку на его плечо.       — Смотри на меня. — сказал он тихим, уверенным голосом. — Я знаю, что это страшно, но мне нужно сделать тебе укол, чтобы ты выздоровел. Я быстро. «А смысл сопротивляться? Всё равно же поставят.»       — Это больно?       — Больновато, не отрицаю. — Антон удивлённо посмотрел на Арсения. Ему опять сказали правду.       — Почему вы не говорите как остальные врачи: "Это не больно.", "Как комарик укусит."?       — А зачем врать? Ты бы меня потом возненавидел. — у Антона покатилась слеза. — Тош, давай я быстро сделаю и отстану от тебя? Чем быстрее начнём, тем быстрее закончим. Давай солнышко, перевернись на живот. — никакой реакции. — Анто-о-он, мне сегодня уйти надо, так что времени уговаривать тебя нет.       — Куда уйти?       — Хитрый какой. Дай сначала мне укол сделать, а потом поговорим об этом. Давай, Тош, быстренько.       Антон слегка кивнул, но слезы все ещё катились по его щекам. Мальчик перевернулся на живот, конечно не без помощи Арсения, точнее его перевернули, а он лишь предпринимал жалкие попытки сопротивления. Арсений приспустил штаны и бельё Антона и быстро протерев ватой будущее место прокола, ввёл лекарство. Парень вскрикнул.       — Тиш-тише, расслабся, Тош. Больнее же будет, если не расслабишь мышцы. — Арсений надавил на поршень, а Антон почувствовал резкую и острую боль.       — Больно! Перестаньте! — зеленоглазый уткнулся в подушку и сильнее заплакал.       — Знаю, солнце, но ещё чуть-чуть осталось. Потерпи, Антош. — Арсению Антона было жалко, ведь и правда это лекарство довольно болезненное, что даже некоторым взрослым эта боль будет немаленькой. Младший же плакал не переставая.       — Перестаньте! Пожалуйста, больше не надо! — кричал Антон, вырываясь из под руки Арсения. Ему было не по себе от боли и страха. Вид его лица был искажен отчаянием и беспомощностью. «Лекарство ебучее, его ещё и медленно вводить надо, бедный Антон, столько боли натерпелся, а ещё целых пять дней такое терпеть.»       Арсений остановился, видя состояние мальчика. Он понимал, что процедура слишком тяжела для такого молодого пациента.       Взгляд Арсения опустился на Антона, чьи слёзы катались безудержно.       — Прости, солнце. Скоро, скоро всё закончится, мой хороший. Терпи, Антош, я рядом.       Антон, ещё сильнее вцепившись в подушку, пытался сдерживать крики боли, слезы текли ручьем. Арсений старался сделать все как можно быстрее, но в то же время аккуратно, чтобы не причинить лишних страданий.       Наконец, укол был сделан. Антон всхлипывал, уткнувшись лицом в подушку. Арсений погладил его по спине и сказал:       — Всё, солнышко, всё позади. Скоро боль должна утихнуть.       Антон продолжал плакать, уткнувшись в подушку. Арсений обнял его и прижал к себе.       — Тише, тише, мой маленький. Больше не будет больно... По крайней мере до вечера... — тихо, даже почти не слышно, продолжил врач.       Спустя минут десять успокаиваний, Антон более менее успокоился и вытер слёзы. Взяв себя в руки, парень глубоко вздохнул и постарался сосредоточиться.       — Успокоился?       Антон кивнул, стараясь унять остатки дрожи в теле.       — Вы обещали рассказать куда едете.       — Подожди. Хочу сначала рассказать о лечении. Итак, уколы будет делать пять дней...       — Сколько?! Не-е-ет. — у Антона глаза по пять копеек, он вахуе, полном.       — Не перебивай меня. Уколы у тебя будут утром и вечером.       — Я не согласен! Я сопротивляться буду! Я не дамся! Нет!       — Ещё раз меня перебьёшь – придумаю наказание. И да, это обязательное лечение. Так что ты отказаться не можешь. Утром будут такие уколы, а вечером чуть другие. Они не такие будут болезненные. Зато через пять дней будешь как огурчик. — увидя грустное лицо парня, Арсений шуточно щёлкнул того по носу. — Ну не грусти так. Я бы мог назначить другое лечение, но страдать ты будешь дольше, как и находится в больнице. Так что потерпишь чуточку, но зато потом тебе станет лучше.       — Это больно.       — Но потом ты будешь здоров. Ладно, на счёт твоего вопроса. Мне надо уехать по делам. Встретиться с кое-какими людьми. И поэтому сегодня за тобой будет присматривать и на сегодня будет твоим лечащим врачом Павел Алексеевич.       — Он и вечерний укол будет делать?       — Да.       — Не-е-т... Я не хочу!       — Не волнуйся, он делает уколы не хуже меня. Он больно делать не будет. Не в его это интересах.       — Да я знаю. — Антон скрестил руки на груди, Арсений вздохнул.       — Тош, он правда хороший. Завтра утром уже буду опять я. Ты вообще должен радоваться, что я с тобой сижу и хоть как-то подбадриваю. Да ещё и сам уколы делаю, этим вообще медсёстры занимаются.       — За это – спасибо. Вы правда на меня очень много времени тратите, а я вот так...       — Не грусти, всё хорошо. Всё, Тош, я тогда пошёл. Чуть позже к тебе Паша придёт, познакомитесь получше. — сказал Арсений и спустя секунд 10 вышел из палаты.

***

      Спустя время в дверь постучались, а после раздался голос.       — Ну здравствуй, Антон. Меня зовут Павел Алексеевич, но ты уже это знаешь. И сегодня я буду твоим лечащим врачом, это тоже ты я так понимаю знаешь. — вошел высокий, улыбающийся врач. Антон смотрел на него, чувствуя волнение и нервозность. Павел Алексеевич пошутил немного, пытаясь улучшить атмосферу:       — Да может быть мы не так хорошо начали общение тогда, но так надо было. Прошу, не волнуйся, уколы – это моя специальность, и я обещаю не так сильно ужаснуть тебя. — сказал Павел, пытаясь поддержать Антона.       Павел Алексеевич подошел к кровати Антона, улыбаясь и пытаясь его успокоить.       — И как тебе уже рассказал Арсений – я буду колоть тебе вечерний укол. Ты можешь мне доверять, и я прошу тебя не бояться. Всё будет хорошо. — сказал Павел, стараясь поддержать и успокоить пациента. — Тогда у тебя была огромная температура, а я с ятрофобами не так часто работаю, как Арсений Сергеевич, поэтому так и получилось. Да и он мне пизды, извини за выражение, вставит, если я тебе что-то плохое сделаю. — Антон усмехнулся. — Так, ну ладно, скоро принесут завтрак, а я пошёл. — сказал врач и не дождавшись реакции ушёл, оставляя Антона одного со своими мыслями.

***

      Скоро должны принести завтрак, но Антон решил отказаться от него.       Медсестра принесла поднос с едой и поставила его на столик рядом с кроватью Антона.       — Доброе утро! — сказала она. — Я принесла завтрак. А я как будто не вижу блять!       Антон посмотрел на поднос и увидел тарелку с кашей, стакан молока и кусок хлеба. Это вообще съедобно? Что за хуйня? Так! Вежливость, Антон! Пока она ещё есть...       — Спасибо, но я не хочу есть. — ответил он.       Медсестра удивилась.       — Но тебе нужно есть, чтобы быть здоровым. — сказала она. Что ты доебалась до меня?       — Я знаю, но мне не хочется. — ответил Антон.       Медсестра вздохнула.       — Хорошо. — сказала она. — Если что, зови.       Медсестра ушла, а Антон остался один. Он лежал в кровати и смотрел в окно. Вскоре пришёл Павел Алексеевич.       — Доброе утро, Антон! — сказал он. — Как ты себя чувствуешь?       — Доброе утро, Павел Алексеевич, — ответил Антон. — Чувствую себя нормально.       — Это хорошо. — сказал врач. — Но тебе нужно есть, чтобы быстрее поправиться. Да вы сговорились что-ли?!       — Я знаю, но мне не хочется, — ответил Антон. Паша нахмурился.       — Антон, я понимаю, что тебе сейчас нелегко, но ты должен заботиться о своём здоровье. — сказал он. — Если ты не будешь есть, я расскажу об этом Арсению Сергеевичу.       Антон испугался. Он не хотел, чтобы Арсений узнал о его отказе от еды.       — Хорошо-хорошо, я попробую поесть, только Арсению Сергеевичу не говорите! — сказал он.       Паша улыбнулся.       — Вот и отлично. — сказал врач. — Приятного аппетита.       Антон взял ложку и начал есть кашу. Она была вкусной, но он ел медленно, потому что не хотел есть слишком много.       — Во-о-т, молодец. — врач улыбнулся.       Антон продолжал есть, хотя вкус каши оставлял желать лучшего. Он чувствовал, что аппетит у него появляется все меньше с каждым днем. Еда у него перестала вызывать интерес, словно она лишилась всякого вкуса. Но он все равно прилагал усилия и старался закончить тарелку. Он понимал, что важно есть, чтобы организм мог восстановиться и быстрее поправиться, да кому он врёт? Просто Арсения не хочется расстраивать.       С каждым глотком каши Антон всё больше задумывался о своем отношении к еде. Ему стало ясно, что его отказ от завтрака был не только связан с физическими причинами. Он осознал, что это был проявление его внутреннего несогласия и недовольства ситуацией, в которой он оказался. Он не хотел принимать то, что ему предлагают, и поэтому отказывался от пищи.       Но в то же время он понимал, что его выбор был ошибочным. Антон понимал, что ему нужно изменить свое отношение к принимаемой пище и начать воспринимать её не как обязательство или неприятное занятие, а как способ восстановления сил и оздоровления.       Отдавшись этим размышлениям, Антон закончил кашу и почувствовал лёгкое облегчение.       — Ну вот, можешь же. — с улыбкой произнёс Паша. — Ну ладно я тогда пойду, а ты не убейся здесь в одиночестве! — врач коротко рассмеялся, а после вышел из палаты. Смешно – пиздец. Аж задыхаюсь со смеху!       Антон, лежал на больничной кровати смотря в окно. За окном был светлый день, солнечные лучи проникали сквозь тонкую нить пелены и окутывали белую комнату яркими пятнами тепла. Антону было грустно, ведь его Арсений Сергеевич, уехал по делам на этот день. Да ещё и с Пашей оставил!       Пациент часто вспоминал врача: его профессионализм, внимательность и доброту. Арсений Сергеевич всегда находил время для объяснения деталей, отвечал на все вопросы и даже делал шутки, чтобы поднять настроение пациенту. Они почти быстро нашли общий язык.       Теперь Антон оставался один с своими мыслями, ожидая возвращения своего врача. Весь день он волновался, что произойдет что-то непредвиденное, и его лечение будет передано Павлу Алексеевичу.       Наконец, вечером дверь приоткрылась, и Павел Алексеевич с каким-то подносом вошел в комнату. Павел подходит к Антону с желанием произвести укол, понимая, что это может вызвать сопротивление со стороны мальчика.       — Я пришёл сделать вечерний укол. — Антон сразу с испуганными глазами посмотрел на врача.       — Не-е-ет! Я не хочу-у! — растягивал слова младший и забился в уголок.       — Антон, мне жаль, что тебе приходится переносить эти инъекции, но посмотри, укол поможет тебе почувствовать себя лучше и избавиться от неприятных симптомов. — тихо говорит Павел, пытаясь успокоить парня.       Антон отворачивается и прячется в своей постели, пытаясь избежать неизбежного.       — Я боюсь, это больно! Пожалуйста, не надо. — просит он, с трудом сдерживая слезы.       Павел понимает, что Антон испытывает неприятные эмоции и ничего уколоть себе не даст. Медик медленно, но твердо подходит к постели мальчика.       — Антон, я слышу тебя и понимаю, что это тебя пугает. Я могу попробовать делать это медленнее и аккуратнее, но сейчас это единственный способ помочь тебе выздороветь. — объясняет Паша, надеясь, что его слова успокоят Антона.       — Я не хочу! Я не дамся!       — Антон, пожалуйста. Ты не один у меня пациент. Если Арс может с тобой сидеть и сюсюкаться – это не значит что смогу и я. У меня ещё много пациентов. Пожалуйста, перевернись на живот и без капризов.       — Не буду! Отстаньте от меня! Только больно делать и умеете.       — Антон, успокойся. Как только сделаю укол – отстану. А сейчас у меня нет времени на долгие уговоры. Перевернись на живот и приспусти бельё.       — Нет!       — Видел Бог я хотел по хорошему. — сказал врач и положил шприц на тумбочку, а сам начал с силой переворачивать уже активно сопротивляющегося подростка. Антон всхлипнул, когда его уже окончательно перевернули и зажали в этом положении.       — Отпустите! — Антон начал ещё сильнее извиваться, а из глаз полились слёзы.       — Антон, прекрати. — его проигнорировали. — Перестань сопротивляться. — опять проигнорировали. — Антон, успокойся! — тут врач не выдержал и с силой шлёпнул Антона по мягкому месту. Антон замер, а после ещё сильней расплакался утыкаясь в одеяло.       — Сейчас быстро сделаю укол и отстану. Как только тебя Арсений терпит? — уже тише добавил он.       Павел взял с тумбы шприц и ватку, протёр будущее место прокола и снял со шприца колпачок, быстро введя его под кожу. Антон вскрикнул. Врач надавил на поршень.       — Больно! Перестаньте!       — Ещё чуть-чуть осталось, потерпи.       — Больно!       Через секунды три Павел вынимает шприц и массирует ваткой пострадавшее место.       — Всё, Антош, всё. — вскоре после этого Павел обнимает плачущего Антона. — Молодец! Я знаю, что это было сложно для тебя, но ты справился. — и не дожидаясь пока Антон окончательно успокоится говорит:       — Ладно, Тох, я побежал, успокаивайся тут. Ужин тебе ещё давно приносили, так что ты вроде сытый. Спокойной ночи. — Антон лишь проигнорировал эти слова, пытаясь унять истерику. После послышался звук закрывающейся двери. Павел Алексеевич ушёл.       Минут через десять Антон всё же успокоился, а вскоре сам не понял как уснул. День был сложным, но одно радует: Завтра вернётся Арсений Сергеевич.