1.

«Мечты — это сказка, где на одну добрую фею реализации желаний приходится дюжина чудовищ разочарований.»

Блум, сколько себя помнила, мечтала о том, что в один прекрасный день все сказки про фей, которые она читала на ночь, окажутся реальностью. У неё появятся огромные, манящие своим блеском крылья, она овладеет магией превращения, будет спасать мир от ужасных, злобных ведьм и всё в таком духе. И пусть ей уже вот-вот исполнится восемнадцать лет, мечты преследовали её во снах, загадывались на каждый бой курантов, шепотом произносились, когда перед ней горели свечки на праздничных тортиках. Но шло время, ничего не менялось. Зима уже который год сменяла осень, а затем уступала дорогу весне, лето и школьные каникулы пролетали незаметно и так по кругу. Не все желания имеют свойство сбываться. И это, конечно, очень огорчало. И вот, для Блум прозвенел последний звонок в школе, в Гардении, где она родилась, выросла и, как ей казалось, здесь и пройдет вся ее жизнь. Школьные экзамены остались позади, и теперь наступила самая тяжелая пора — выбор университета, в котором ее ждало еще как минимум пять лет мучений, зубрежки, таких же унылых одногруппников, как и она сама. — Выбор университета — дело серьёзное, Блум. — Нудно читал морали над ухом отец, склонившись к плечу рыжеволосой дочурки, которая уже пятый день подряд со страдальческим видом листала сайты, зазывающие поступить именно в их университет, ведь, по словам рекламной кампании, именно их выпускники достигли ого-го каких высот! — Я знаю, пап, — закатила глаза Блум, крутя колесико мышки, листая какой-то неприметный университет. Сайт был серым и малообещающим, так что рука на компьютерной мышке быстро закрыла эту вкладку в интернете и тут же кликнула на новую ссылку. Скукотища… — Ой, только не так далеко, — возмутилась стоящая рядом Ванесса, когда увидела, как Блум просматривает университет в другом городе, который находился достаточно далеко от Гардении. — Ну нет, этот сразу нет, Блум. Слишком далеко. Мы не с можем с отцом часто ездить к тебе… «И слава богу!» — на секунду промелькнуло в голове у Блум, пока она уже в который раз закатывала глаза. Она любила родителей. Разумеется, любила. Но иногда их забота слишком душила. Невыносимо стало в шестнадцать лет — когда на день рождение вместо долгожданного байка ей подарили… велосипед. Ярко-розовый велосипед. С плетеной корзинкой спереди. Украшенный бантиком. Блум тогда долго смотрела на него с абсолютным непониманием, зачем ей, уже не маленькой девочке, такой детский велосипед. Однако Ванесса и Майк восприняли это как радостный шок, довольно щебеча о том, что Блум теперь сможет ездить в школу на велосипеде и как же это будет полезно для здоровья и всё такое. Но даже тогда отец самым серьезным тоном заявил, что ей стоит быть осторожной, осматриваться по сторонам, когда будет проезжать пешеходный переход и слишком быстро не ездить. Блум тогда кивнула, еще раз посмотрела на «самый нужный» подарок и ушла праздновать с друзьями. Это был, кажется, последний год, когда она чувствовала себя более менее в своей тарелке. А потом все изменилось. Близкая подруга, Митси, уехала в другой город, пообещав, что это никак не повлияет на их дружбу. Однако прошел год и теплые отношения сократились до коротких поздравлений в социальных сетях по праздникам. Блум иногда вспоминала о том, как они веселились, сбегали из дома, впервые пробовали вместе курить, а потом боялись, что родители их застукают. Как влюбились в одного парня, а потом вместе над этим смеялись. Как списывали на уроках и шумно болтали, за что получали выговоры. Однако все это осталось в далеком прошлом. И когда Митси уехала, остальной круг друзей тоже распался. Блум, конечно, не хотела винить родителей, но те тоже поспособствовали в какой-то степени. Папа, переживая, что дочь свяжется не с той компанией или, упаси Господь, начнет вести половую жизнь рано, тщательно старался проследить за ней, а в таком маленьком городе, как Гардения, это не составляло большого труда. И всё же Блум удавалось иногда скрыться от контроля родителей. Однако теперь родители, обеспокоенные тем, что дочь посматривает на университеты в других городах, тщательно старались ее отговорить. И это бесило больше всего. — Блум, а помнишь сына Джона, коллеги твоего папы? Очень хороший мальчик. Я слышала, он поступил в наш университет на экономиста, очень доволен качеством образования. И тратиться на общежитие не нужно. А еще приходит домой и даже готовить не надо, — щебетала Ванесса, смотря на сайт местного университета. — Мама, да он стрёмный, — недовольно вякнула Блум, поспешно закрыв вкладку. Ну нет, слушать про умненького сына какого-то коллеги, которого она даже не помнит, она не станет. Ванесса шумно вздохнула, потирая руки о повязанный на бедрах фартук, глядя на супруга, который в ответ пожал плечами, мол, что поделать, бунтарский подростковый дух. Блум нервно щелкала по клавишам, перескакивая с одного сайта на другой. Не сильно ей было важно, куда поступить. Главное — подальше от давящего на неё контроля. А уж макароны сварить после пар она в свои года сумеет. Телефон, лежащий на столе, мигнул фонариком, оповещая о входящем уведомлении. Отец с интересом попытался заглянуть в экран, но Блум недовольно прижала телефон к себе, бросив взгляд на Майка. Тот послушно отступил, возвращая внимание к экрану ноутбука. Ванесса, еще раз вздохнув, ушла на кухню, проверяя, не сгорело ли мясо в духовке. Блум глянула на выпрыгнувшее уведомление. Быстро пробежалась глазами. Прощальная вечеринка с одноклассниками. Какая скукота. Блум смахнула сообщение, будто надоедливую муху и снова уставилась в монитор, устало смотря на фотографии главного корпуса какого-то университета. Как же надоело… — Мне надо развеяться. Я схожу погуляю, — пробормотала Блум, закрывая ноутбук и глядя на задумавшегося отца. — Что-нибудь надо в магазине? Я могу заскочить по пути. — Спроси у мамы, — сухо ответил Майк, отрывая взгляд от ноутбука и смотря на дочь. Конечно, перед ним сидела уже взрослая, красивая, рыжеволосая девушка, но он слишком хорошо помнит её маленькой дочуркой, которая испуганно бежала к нему с Ванессой, когда ей снился кошмар. Маленькой девочке, которой он дул на ссадины, которые та регулярно приносила с прогулки. Школьнице, которой они до самой ночи помогали делать поделки в школу, даже если сами устали. Все это было для него так недавно. — И допоздна не гуляй. Темнеет рано. — Да, па, — закатила глаза Блум на последнее предложение, вставая из-за стола и подходя к зеркалу, откуда на нее смотрела уставшая девушка с растрепанными волосами и в растянутой домашней пижаме. Майк вышел из комнаты дочери, прикрывая за собой дверь. Блум стянула с себя футболку, оценивающе рассматривая себя в зеркале. Всё то же, что и вчера — светлая кожа с россыпью родинок на груди, выпирающие ключицы, грудь, которая, кажется, перестала расти еще с класса так шестого, красивая талия, плоский живот. И маленькая татуировка дракончика на боку. Сделанная с Митси после какой-то вечеринки. Кажется, это было… Девушка слегка потрясла головой, отгоняя от себя эти мысли. Погулять. Подышать. Развеется. Но только не сидеть дома. Схватив первый попавшийся свитер, Блум натянула его на себя, так же быстро стягивая с себя домашние штаны и запрыгивая в любимые джинсы, которые уже слегка потерлись в коленях. В коридоре было тихо. Мама на кухне что-то нарезала, слегка напевая под нос какую-то мелодию, а отец ушел в спальню, но привычных звуков телевизора слышно не было. Блум шагнула в сторону кухни, заглядывая внутрь. — Я погулять, что-нибудь надо в магазине? Ванесса отложила нож и, открыв холодильник, задумчиво хмыкнула. — Хлеба возьми, а то отцу утром надо будет на работу что-нибудь взять. И молока захвати. Только дату проверь, чтоб свежее было. Да и больше ничего вроде не надо. — Ну если что, то позвонишь, — крикнула Блум из прихожей, натягивая куртку и ботинки. — Я ушла, закройтесь! Захлопнув за собой дверь, девушка окинула взглядом улицу. Ничего тут не меняется — те же скамейки, те же деревья, те же лица. Тошно было до ужаса на это всё смотреть. Блум аккуратно спустилась по ступенькам, глядя в сторону уже изученного вдоль и поперек парка. Но выбора было не так много, в Гардении особо не разгуляешься. Придется снова идти туда. Погода была унылой. Холодный ветер бил прямо в лицо а мелкая морось заставляла недовольно ежится. Небо, затянутое тучами, будто бы падало прямо на плечи, придавливая к земле. Огромные лужи, в которых тонули листья, были повсюду, приходилось обходить. Блум в знак приветствия кивала соседям, которые, в отличии от нее, спешили разбежаться по домам после работы. — Ну что за… — Шикнула девушка, наступив, как ей казалось, в неглубокую лужу, однако тут же намочив свои ботинки. «Уехать. Уехать во что бы то не стало» — крутилось на повторе в голове, пока ноги сами шагали по парку. От города было тошно. А еще добивало то, что город как будто бы был монстром из её сказок — съедал все мечты и желания, поглощал все надежды. На Блум слишком давило яркое воспоминание из детства — как её мама однажды показала свой тайный уголок, который она хранила ото всех втайне, даже от Майка. Блум, кажется, было десять, когда она застала маму в гостиной комнате на диване. Тогда Ванесса и поделилась своим секретом, подзывая дочку к себе. Маленькая девочка послушно уселась на диван возле мамы, опустив голову той на плечо и с интересом рассматривая фотокарточки, которые лежали перед Ванессой. «Я всегда мечтала стать балериной, Блум. Я так горела этим делом. Занималась усердно, упорно. У меня болели ноги. Преподаватели видели во мне потенциал. Я думала… думала, что окажусь на сцене и… Знаешь, посмотри, посмотри сюда. Это моё первое выступление. Первое и последнее.» — Сказала тогда Ванесса, протягивая фотографию, на которой молодая девушка стоит на сцене с огромным букетом, глаза сверкают от счастья. Как оказалось, потом, по классике жанра, мама встретила папу, они влюбились. И мечты о сцене остались далеко позади. Новая реальность Ванессы обернулась бытом, переездом в Гардению, работу в цветочном магазине с утра до ночи. Она не жаловалась, ей нравилось материнство и семейное гнездышко, где всё спокойно и мирно, но иногда давно забытые желания давали о себе знать и тогда она садилась, пересматривала сокровенные фото и вспоминала. Блум так не хотела. Не хотела однажды проснуться и с сожалением смотреть, как молодые годы исчезли, а реальность — это день сурка. Пусть эта реальность настигнет ее потом, когда она будет не с сожалением, а с радостью вспоминать ушедшие годы. Тучи надвигались сильнее, на улице зажигались фонари, создавая почти что интимную атмосферу. Деревья шумели листвой, качаясь из стороны в сторону. Блум села на ближайшую лавочку, вдыхая свежий воздух полной грудью, всё ещё не желая возвращаться домой, хоть и холодало. — Ну и погодка, да? — Раздался голос рядом. Блум посмотрела на женщину, которая опустилась рядом на скамейку. — Обычная погода для такого времени, — буркнула девушка, не желая продолжать разговор, но всё же с любопытством глядя на женщину. Что-то в ней бросалось в глаза, но что — было непонятно. Женщина выглядела статно — низкий, аккуратно собранный пучок, очки на переносице, темно-синее пальто строго кроя, сапоги на низком каблуке. «Явно не местная» — почему-то подумала Блум. — Все никак не привыкну к вашей погоде, — спокойно ответила женщина, пропустив недовольный тон девушки мимо ушей. А затем посмотрела на Блум внимательным взглядом, будто бы пытаясь прочитать ее, как книгу. Девушка поежилась, отводя взгляд в сторону. — Никак не привыкну. Блум оставила женщину без ответа, всё ещё смотря прямо. Ну конечно, она не отсюда — местные давно привыкли к такой дождливой, серой погоде, кутаясь в свои куртки и ныряя под зонтики, стоит первым каплям сорваться с неба. Женщина продолжала смотреть на Блум. Было неловко, но девушка почему-то не решалась уйти. — А вы привыкли? — Внезапно спросила незнакомка. — Что? — переспросила Блум, непонимающе глядя на женщину в ответ. — Вы привыкли к этой погоде? — Я… Это мой родной город, — невнятно пробормотала Блум. — Извините, возможно, мне показалось. Блум тихонько угукает, стараясь не обращать внимания на странную женщину, которая, в свою очередь, так и пилит ее задумчивым взглядом, от которого по коже мурашки бегут. Девушка пинает камушек, лежащий возле ее ноги. Погода действительно дрянь — сапоги промокли, а светлые штаны, которые Блум надела на прогулку, не были прикрыты ничем в районе бедер, отчего после мокрой скамейки на них начало расползаться темное пятно. «Как приду, надо будет повесить сушиться» — мелькает мысль в голове. Да и вообще, надо бы уже идти, темнеет, а ей еще за хлебом заходить. И молоком. Свежим. — Быть может, я все-таки не ошиблась, — шепчет женщина, будто это какой-то тайный разговор, который никто не должен никогда услышать. — Знаете, я редко ошибаюсь, практически никогда. У меня довольно достаточный опыт. И знания, которых у вас нет. Пока нет. — Вам все-таки показалось, — бросает Блум, зачем-то так же тихо, шепотом. — Извините, но мне пора. Блум встает со скамейки, замечая, как женщина, перехватив в руках свою сумку поудобнее, поднимается за ней, вставая у девушки на пути. Порядком начинает надоедать. Однако, что-то новое — незнакомка с навязчивыми расспросами. Блум такого давно не видела. Однако больше это ее не интересовало. — Вы не отсюда, — внезапно выносит вердикт женщина, окидывая девушку взглядом. «А откуда ещё?» —с язвинкой шепчет внутренний голос Блум. Она выглядит абсолютно так же, как и большинство подростков в этом городе, ничем не выделяется, кроме яркого цвета волос, который до сих пор является объектом шуток и насмешек, так как в семье не было рыжих. — Вы далеко не отсюда. И вы даже об этом не задумывались, ведь ваша жизнь абсолютно логична и понятна, — продолжает женщина, наступая на Блум с каждым шагом все сильнее и сильнее. — Послушайте, дамочка, — раздраженно мотает головой Блум, уже совсем утомленная бесполезной беседой. — Я не знаю, почему именно ко мне вы подсели и именно мне вы надоедаете бестолковыми разговорами. Я вообще не знаю, что с вами такое. Но, будьте добры, отстаньте от меня. Мне надо идти. Всего доброго. Блум резко разворачивается в противоположную сторону от дома, быстро шагая от женщины, все ещё чувствуя на своей спине изучающий взгляд. Прогулка, которая должна была помочь развеяться, принесла лишь раздражение от странного диалога. И почему они все липнут, когда не надо? Блум недовольно вздыхает, понимая, что теперь надо сделать большой круг по парку, чтобы выйти к дому — разворачиваться и проходить мимо этой женщины ей не хотелось. Легкая морось усилилась, на куртку начали капать вполне себе ощутимые капли. Где-то вдалеке сверкнуло. Девушка накинула капюшон, ругаясь себе под нос. Домой идти так не хотелось, однако другого выбора у нее не было. Деревья красиво подсвечивались желтым светом от фонарей. Блум еще пару раз глубоко вздохнула, ощущая, как ненужные мысли все-таки покидают голову. Ужасно хотелось куда-то спрятаться, скрыться. Чтобы никто не доставал. А то сейчас опять начнется — как только зайдет домой, тут же посыплется град вопросов: где была, с кем, почему так долго? Блум оттягивает этот момент как может, замедляя шаг. Женщина остается совсем далеко, позади и вряд ли станет догонять. Блум аккуратно достает из кармана наушники, доставая их из собственноручно разрисованного кейса, подключая к телефону. Если мысли просто так не хотят уходить, то фоновая музыка поможет ей расслабиться. Девушка останавливается, ища в своем плей-листе подходящую под настроение музыку, как вдруг на плечо сзади ложиться чья-то рука. — Я вас давно искала, Блум. Время пришло, — девушка оборачивается и снова видит ту женщину, которая уже не ведёт разговоры про погоду, а смотрит серьёзно, с нажимом. Маленькая женская рука в перчатке все ещё лежит у Блум на плече, но через этот жест чувствуется нереально огромная сила, которая читается и во взгляде. — Что вам от меня надо? — четко, выделяя каждое слово, произносит девушка, отводя плечо в сторону, пытаясь увернуться от чужого прикосновения. — Как я и сказала, я давно искала тебя. Ты слишком много времени провела не в том месте, тяжело будет наверстать упущенное. Тебя хорошо спрятали. От меня. От всех нас. И мы почти восемнадцать лет искали тебя по всем вселенным, даже не думая, что ты будешь находиться на Земле. У нас мало времени, Блум. — Да что такое то? — вспыхивает девушка, чувствуя, как на смену раздражению приходит злость. — Тебе надо в Магикс. Срочно. Я уже и не надеялась, что я когда-либо тебя найду, но…— женщина запнулась, оглядываясь вокруг. — Два месяца назад мы почувствовали импульс. — Импульс? — Ты знаешь, о чем я говорю. Блум отходит, испуганно смотря на женщину. Перед глазами проносятся события, которые девушка испуганно прятала всё это время от всех близких и знакомых, стараясь сама забыть о том, что произошло.

***

«— Блум, помоги мне переставить эти цветы на витрину! Девушка закатывает глаза. В её планы не входит работа в цветочном магазине, но Ванесса так упрашивала помочь её в связи с завалом заказов, что она не смогла отказать. И теперь, вместо отдыха после школы, она едет в цветочный магазин, где работает мама, помогает с выкладкой товара, иногда работает за кассой. Работа не пыльная, но утомляющая. — Сейчас, — кричит в ответ девушка, беря горшок с розами. — Нет, нет, эти пока на склад. На самую верхнюю полку. Сможешь? — кричит Ванесса из торгового зала, смотря как дочь, недовольно пыхтя, разворачивается с горшком в руках и идет на склад. На складе почти уже нет места, куда можно впихнуть горшок с цветами. Блум запрокидывает голову, пытаясь найти хоть на одном стеллаже место и, наконец, заметив в самом углу подходящее местечко, тащит горшок в ту сторону и оглядывается по сторона в поисках лестницы, которой, конечно же, никогда нет на месте. «Пофиг, так закину, не тяжелые» — думает про себя девушка, вытягивая руки над головой вместе с горшком, прижимаясь всем телом к стеллажу, пытаясь поставить дурацкие цветы на место. И, когда получается, Блум довольно смотрит на то, как идеально вписались цветы… …Почти. Горшок, чуть пошатнувшись, начинает лететь прямо на голову девушке, которая, не успев среагировать, успевает только выставить руку над головой в защитном жесте. Но горшок не разбивается, цветы не падают. Вместо них на девушку сыплется… пепел. Блум смотрит на свои руки, чувствуя, как он на них оседает, смотрит на пол. Но осколков нет. В воздухе стоит запах гари. Единственная розочка, которая выпала и осталась на стеллаже, медленно догорает.»

***

— Откуда вы знаете? — Блум еле как отлепляет язык от неба, смотря на женщину и продолжая пошатываться назад. — Я же сказала, Блум, импульс, — мягко отвечает женщина, поправляя прическу. — И времени у нас остается не так много, как я думала. Сила уже пробудилась. И, ты ещё не знаешь об этом, но она будет проявляться всё чаще и чаще и ты не в силах будешь остановить это пламя. И однажды… Это может привести к необратимым последствиям. Пока что это были только сгоревшие цветы, но ты должна понимать и осознавать — может наступить момент, когда это будут вовсе не цветы. — Я. не… Что со мной происходит? — сдаётся девушка, с легкой нотой страха смотря на женщину. Блум прекрасно помнит, как ей было страшно от осознания того, что в цветочном магазине это сделала она. Как ей было страшно возвращаться и помогать матери, потому что страх того, что это случится вновь, плотно отпечатался в мыслях. — Земля — не твой родной дом, милая Блум. Ты родилась и появилась на свет далеко-далеко отсюда, даже не в этой галактике. Ты можешь сейчас мне не верить, считать сумасшедшей, но ты — последний носитель очень древней магии. Огонь жизни. Те, кто спрятал тебя, знал это, поэтому ты оказалась на земле, где твоя магия должна была быть подавлена энергетическим полем этой планеты, но они ошиблись, считая, что такую силу можно подавить. — Я не… человек? — с недоверием спрашивает Блум, с трудом подбирая слова от шока. — Не совсем, — мягко объясняет женщина. — Ты — одна из фей. Или магов. Называй, как хочешь, как привыкла. И ты далеко не самая простая фея. Тебе надо пойти со мной и я всё объясню, но только когда ты будешь в безопасности. — Голос женщины вдруг становится низким, а взгляд темнеет. — Не только мы тебя ищем. Но и они тоже. И хвала богам, что я нашла тебя первой. — Кто такие «они»? — так же тихо спрашивает девушка. С каждым новым предложением появляется всё больше и больше вопросов, на которые она пока совсем не знает ответа. И это пугает. Сказки со страниц начинают оживать. А вместе с ними — и монстры. — Я всё объясню, Блум. Но у нас мало времени. Нам надо в Алфею, — вырывает девушку из размышлений голос женщины. — Я — директриса. Моё имя — Фарагонда. Я одна из хранителей мира. — Алфея, феи, магия… — Блум внезапно качает головой, будто бы отряхиваясь от нахлынувшей на неё информации. — Вы же не думаете, что я поверю во все эти бредни? Рассказывайте это кому-нибудь другому, с меня достаточно. — Раздраженно бросает девушка, отходя от странной женщины назад. — Блум… — Хватит! Я устала от всего этого! Оставьте меня в покое! — срывается девушка. Крик выходит слишком громким, отчего женщина вздрагивает. — Это все полный бред из книжек про фей и ведьм. Я не хочу показаться слишком грубой, но хватит мне пудрить мозги. Я не отправлюсь с вами ни в какую Алфею, никакой магии у меня нет. Нервы на пределе, девушка почти трясется от злости. Честное слово, какой-то бред. Её детские мечты, которыми она грезила, тут же разбиваются. Блум не хочет быть феей, она хочет обычной жизни, которая у неё была до этой встречи и до инцидента в цветочном магазине. Она поступит в университет, хорошо проведет время со своими ровесниками, отучится, найдет работу, заведет семью — и всё это на Земле. Не важно, что тут сочиняет Фарагонда про волшебные измерения, про фей и хранителей — это не интересно, не важно. Её родной дом здесь, в Гардении, не где-то «далеко-далеко, не в этой галактике», а здесь. И здесь она и останется. Женщина слегка отшатывается, видя, как девушка выходит из себя. В глазах девушки напротив начинают плясать искорки, а от ладоней исходит еле уловимое тепло, что могло означать только одно. Именно сейчас случится вспышка. Фарагонда замирает, готовясь отразить ударную молнию энергии. А затем — бежать. Бежать вместе с Блум. — Что происходит? — испуганно смотрит девушка, чувствуя, как через её тело проходит невероятный жар, который заставляет воздух колебаться, однако, ей он не причиняет никакого вреда. — Я не могу это остановить! Пожалуйста! — Поздно. Дай скопившейся энергии высвободится, не сдерживай импульс, иначе ситуация может ухудшиться! Яркий свет от огня озаряет почти весь парк. Блум обессилено падает вниз, смотря, как что-то похожее на шар, взмывает высоко в небо, взрываясь и опускаясь на землю в виде маленьких искорок. Они медленно парят над землей, потухая до того, как коснуться деревьев, растений, земли. — Ты не сможешь удерживать такую силу внутри себя. Она будет прорываться. И это только начало. Тебе необходимо попасть в Алфею, хочешь ты того, или нет —я заберу тебя. Ты не можешь оставаться на земле, детка. — Мягко объясняет Фарагонда, подходя к дрожащей от страха девушке. — Если у тебя всё ещё есть сомнения, то забудь о себе. Подумай о твоих родителях. Им тоже грозит опасность. Твоя сила посылает сигналы, на которые может откликнуться самое страшное зло. Тут, на Земле, ты не в безопасности. Ты не сможешь себя защитить. Не сможешь защитить родителей. — Как я им скажу? — Блум растеряно смотрит на женщину, протягивающую ей руку и помогающая ей встать. — Блум, — голос вновь становится серьёзным. — Они знают, что ты не отсюда. Всегда знали. Если можно было бы слышать, как разбивается сердце, то звук был бы оглушительным. Блум чувствует, как её глаза наполняются влагой. Получается, родители знали всё. Знали, что она… …Не их родная дочь. — Мы оповестим их о том, что время пришло, я поставлю защитный барьер, который скроет их дом от темных сил, а затем мы отправимся. Я бы хотела, чтобы ты узнала все это постепенно, я думала, что у нас еще много времени до того, как проснется твоя сила, но всё это слишком случилось так быстро. — Мне нужно время, чтобы привыкнуть, — Блум незаметно старается смахнуть слезы с глаз. Всё это слишком, слишком внезапно для неё. В её голосе уже нет гнева, только растерянность и страх перед неизвестным, что скрывалось глубоко внутри неё. — В тебе есть дар, Блум, — Фарагонда делает шаг ближе, но не наступает, давая Блум пространство. — Непроснувшийся, дикий, могущественный дар. И то, что произошло — крошечная частица. Ты можешь бояться первое время — это нормально. Но не отрицать. Отрицание — вот, что по-настоящему опасно. Оно может привести тебя куда к большим разрушениям. — Я… я не хочу ничего разрушать. И никогда не хотела. Я не контролировала это, — Блум поднимает глаза на директрису, полные слез. — Тебе нужно место, где тебя научат не бояться самой себя. Ты не одна, Блум. Впереди у тебя долгий, трудный, полный опасностей путь. Но ты никогда не будешь одна. И никогда не была, — во взгляде Фарагонды появляется нежность и теплота. И впереди у Блум действительно будет много трудностей, которые ей предстоит преодолевать. И самый трудный момент близок — откровенный разговор с родителями.