Часть 8

***

Кенма проснулся, внезапно ощутив прикосновение к шее. Он вздрогнул, моментально просыпаясь, и попытался высвободиться из объятий друга. Но Куроо только сильнее прижал к себе, глубже зарываясь носом в чужие волосы. Кенма замер, осознав, что самостоятельно из этого капкана ему не выбраться, а Куроо может спать ещё долго. Обычно Тецуро просыпался рано, стараясь придерживаться режима, но по выходным и на каникулах этот наглый кошак мог дрыхнуть чуть ли не до обеда, он словно заряжался энергией, чтобы в будущем потратить её на более важные дела. Будить его было бесполезно. Да и, если честно, не особо хотелось. Поэтому Кенма, тяжело вздохнув, аккуратно потянулся к приставке, которую ещё вечером специально положил на тумбочку, стоящую около кровати. Завладев приставкой, Кенма глянул на часы, висевшие на стене. До тренировки оставалось ещё целых пять часов. Кенма удивлённо поднял брови. Впервые он так рано просыпался по своей воле, тем более во время каникул. Козуме, решив не обращать на это внимание, включил игру, и выпал из реальности на ближайшие два-три часа. От игры Кенму отвлекло ощущение того, что кто-то перебирает его волосы. Поэтому он резко повернулся и столкнулся лбом с подбородком Куроо, явно не ожидавшим от него такой реакции и едва успевшим вовремя отпустить волосы. Кенма возмущённо поднял лицо, чтобы высказать своё недовольство опрометчивым поступком друга. Но злость, когда Кенма увидел лицо ещё сонного Тецуро, куда-то испарилась. Слишком красивым он сейчас был. Заспанное лицо, на котором отпечатался след от подушки. Волосы, находившиеся а полном беспорядке. И глаза. Кенма просто не смог бы сравнить его глаза с чем-то, был уверен, что во всём мире не найдётся слова, которым можно описать эти красивые, бездонные омуты. Опомнившись, Кенма мотнул головой и пнул друга по ноге. — Эй, ты чего с самого утра дерёшься? — хрипло проворчал Тецуро, потирая лодыжку, на которую и пришёлся весь удар. — А ну, отдавай сюда свою приставку, скоро совсем одичаешь и начнёшь на людей бросаться. Куро потянулся за приставкой, которая пока находилась в руках Кенмы. Но связующий ловко увернулся, спасая своё сокровище. Однако, сохранить приставку ему всё равно не удалось. Тецуро быстро среагировал и через пару секунд уже нависал над Кенмой, прижав его руку с приставкой к кровати. У Козуме невольно вспыхнули щёки, благо в комнате было темно, и Куроо не смог этого заметить. — Вот ты и попался, — победно улыбаясь, проговорил Тецуро. Потянувшись, чтобы забрать приставку из рук друга, Куроо случайно задел коленом его бедро. Кенма, охнул, ощутив внезапную боль в месте порезов. Тецуро, услышав это, мгновенно перевёл взгляд на друга, и, увидев на лице болезненную гримасу, которую Кенма попытался безуспешно скрыть, обеспокоенно поджал губы — Что случилось, Кенма? — спросил Куроо, переместившись на колени друга и заглянув ему в глаза. — Всё хорошо, — Козуме отвёл глаза, стараясь не пересекаться с другом взглядом. — Посмотри, пожалуйста, на меня, — ласково сказал Тецуро и, дождавшись ответной реакции, продолжил. — Кенма, я не спрашиваю случилось ли что-то, я хочу узнать, что именно случилось. — А почему ты решил, что что-то вообще случилось? — попытался увильнуть от ответа Кенма, лихорадочно пытаясь придумать хотя бы какое-то правдоподобное оправдание. — Ты мне зубы не заговаривай, Кенма, — проворчал Тецуро. — Или прямо сейчас мне всё расскажешь, или мы будем сидеть так до вечера. — Ты не сможешь сидеть у меня в квартире целый день. Ты капитан и должен быть сегодня на тренировке. Надо же вам с тренером обсудить какие-то организаторские вопросы, связанные с лагерем, мы ведь завтра уже уезжаем, — уверенно проговорил Козуме. — Ты уверен, Кенма? — ехидно протянул Куроо. — Я могу прямо сейчас позвонить тренеру и сказать, что ты плохо себя чувствуешь, а я остался за тобой присмотреть. И я отберу у тебя приставку. Сможешь целый день провести без неё, мм? — Тебе кто-нибудь уже говорил, что ты самый настоящий манипулятор? — попытался съязвить Кенма. — Кееенмаа, — протянул Тецуро. — Не уходи далеко от темы нашего разговора. — Я просто неудачно упал во время тренировки, — устало пробормотал Кенма. — Это всего лишь синяк, Куроо, слезь с меня. Нам на тренировку ещё собираться. — Ну, если это просто синяк, то можно я посмотрю? — спросил Куроо и аккуратно потянулся к футболке друга. Кенма застыл, понимая, что если он сейчас предпримет что-то, то это будет выглядеть слишком подозрительно. А если он ничего не сделает, то тогда Куроо увидит то, что видеть ему никак нельзя. Козуме уже собрался с силами, чтобы оттолкнуть друга от себя, но в этот момент зазвонил телефон Тецуро. Куроо раздражённо фыркнул, собираясь проигнорировать звонок. — Куро, тебе тренер звонит, — окликнул Кенма друга, схватив его за руку, которая уже почти задрала футболку. — Ну и что? — Куроо вопросительно посмотрел на друга, словно не понимая в чем заключается проблема. — Тебе. Звонит. Тренер, — чётко, отделяя каждое слово, почти истерично, отчеканил Кенма. — И что? Перезвоню позже, — поднял бровь Куроо, уставившись на лицо Козуме. — В чём проблема? — Забей, просто возьми, пожалуйста, трубку, — устало выдавил Кенма, освобождаясь от хватки друга, поспешно соскакивая с кровати и направляясь к шкафу с одеждой, чтобы собраться на тренировку. — Я уверен, что это что-то важное, потому что иначе он сказал бы тебе всё на тренировке. Поэтому, пожалуйста, ответь ему уже. Козуме раздражённно рылся в вещах, пока не вспомнил, что вся форма аккуратной стопочкой лежит лежит на кресле. Он быстро подошёл к креслу, схватил вещи и запихнул всё внутрь спортивной сумки. Рядом Куроо разговаривал с тренером, что-то оживлённо доказывая. Из рук Кенмы на пол упала футболка. Он нагнулся, чтобы поднять её и вдруг неожиданно понял, что вся злость куда-то делась. Это простое действие неожиданно успокоило, и Козуме осознал, что действительно злился. Но, наверное, эта злость была просто защитной реакцией. "Я боюсь, — внезапно осознал Кенма. — Я просто очень сильно боюсь." Поняв это, связующий замер, всё так же держа футболку в подрагивающих руках. Он боялся, очень сильно боялся. Боялся того, что друг увидит его таким, увидит главную его слабость, которая до безумия бесила и заставляла почувствовать себя отвратительным, грязным. Нет, Кенма определённо не хотел, чтобы Куроо узнал об этом. "Я и так постоянно ною, не хочу, чтобы он считал меня ещё более отвратительным, — мысли набатом стучали в голове." Кенме даже казалось, что это не мысли, а шарики в лототроне. Они ударялись о стенки черепной коробки и тут же отскакивали, чтобы нанести повторный удар и окончательно добить своего хозяина. Воздух в лёгких стремительно заканчивался, Козуме попытался сделать отчаянный вдох, но не получилось. Стук сердца стал слышен в ушах, казалось, что это маленькие человечки, такие же, как на часах, которые связующий давным-давно видел в каком-то музее, монотонно ударяют по барабанным перепонкам, заставляя голову трещать и раскалываться на тысячи маленьких осколков, которые разлетятся на миллиарды мельчайших пылинок и унесутся в далёкую космическую даль. А тело так и останется одиноко стоять посреди комнаты с футболкой в руках. И тогда, наверное, больше не будет боли сомнений, да? Или может она тоже отправится в далёкое путешествие вместе? —.нма, хэй, Кенма, ты меня слушаешь вообще? — Козуме резко обернулся и наткнулся на пристальный взгляд прищуренных медовых глаз. — Да, слушаю, — Кенма попытался сказать это максимально серьёзным голосом. — Можешь, пожалуйста, повторить то, что ты сказал ещё раз? — Кееенмаа, ты совсем меня не слушал, — Куроо наигранно закатил глаза и изобразил обиду. — Тренер попросил прийти по-раньше, нужно обсудить одну тактику. Кстати, именно ты её предложил. Так что собирайся, мы выходим. Кенма промычал что-то трудно поддающееся расшифровке и, обречённо запихнув футболку в спортивную сумку, взял бутылки для воды и направился на кухню. Куроо лишь наблюдал за другом с весёлой ухмылочкой.

***

Через полтора часа они уже стояли около спортивного зала. Тецуро взглянул на друга и решительно открыл дверь отделяющую их от этого уникального места. Кенма задумчиво хмыкнул. Если задуматься, то это место действительно уникально. Это практически единственное место, в котором Козуме испытывал, наверное, самые яркие свои эмоции. Это место соединило их всех, сделало одной командой, одним живым организмом. Не чудо ли это? — Кенма, я сейчас переговорю с тренером, а ты иди пока в раздевалку, хорошо? — голос Куроо проломил стену, которую Козуме успел воздвигнуть между собой и окружающим миром. Кенма в недоумении уставился на друга. Тецуро лишь нагло ухмыльнулся в ответ. — Подожди, а как же та схема? — Ну, вообще-то твою схему тренер рассмотрел уже давно и, между прочим, утвердил. Сегодня он только спросил нет ли у тебя других идей или наработок. Они могли бы очень нам пригодиться в этом сезоне. — Знаешь, Куроо, ты мог просто попросить меня сходить с тобой . Обманывать было необязательно. — Хэй, Кенма, ну не обижайся, пожалуйста. Давай после тренировки зайдём в ту булочную, и я куплю тебе кусок яблочного пирога, идёт? — Два куска. — Эй, это уже настоящий развод! — Три куска. Уверен, что хочешь спорить дальше? — Хорошо, три так три. Но ты уверен, что не лопнешь? — Сомневаешься в моих силах? Тецуро на это лишь игриво закатил глаза и быстренько ретировался в сторону тренерской. Козуме покачал головой и направился в сторону раздевалки, переодевшись в форму, он достал из сумки приставку и включил игру. Около часа свободного времени у него ещё было.

***

Дверь в раздевалку распахнулась и туда ввалился, в прямом смысле этого слова, Лев Хайба. Он вовремя успел сгруппироваться и избежать несомненно незабывемой встречи с полом. Сзади него стоял Яку, чем-то (или кем-то, не будем указывать пальцем) рассерженный. Кенма поднял взгляд от приставки и с интересом уставился на разворачивающееся представление. — С-семпай, п-простите, я имел ввиду с-совершенно другое. — Действительно? — К-конечно, я бы никогда не назвал вас злобным маленьким гномом. Это всё гнусные слухи. —Ай, да за что? — Лев схватился за бок, в который его ударил беспощадный семпай. — Научись врать, Хайба-кун. Привет, Кенма. — Здравствуйте, Кенма-сан. Яку-семпай, да за что? — Для профилактики. — Вы настоящий садист, ай, что вы делаете? Больно же. Козуме кивнул на приветствие и, стараясь не обращать внимания на вопли Льва, возвратился к игре.

***

Скоро раздевалка начала наполняться людьми, и Кенма решил, что лучшим и единственно верным решением будет убраться оттуда поскорее. Он положил приставку в шкафчик и, захватив с собой бутылку с водой, направился к выходу. Выбравшись в зал, Козуме первым делом оглядел его и заметил, что Куроо только вышел из тренерской и сейчас направляется прямо к нему. Когда они поравнялись Тецуро хотел сказать что-то, даже открыл рот, но не успел произнести и звука. Козуме, резко подняв голову, посмотрел прямо в глаза друга. Посмотрел так, как, наверное, не смотрел ни на кого никогда, посмотрел прямо, решительно, смело, без неловкости и стеснения. — Можешь, пожалуйста, позаниматься со мной после тренировки? — Кенма, ты хорошо себя чувствуешь? Лицо Тецуро приобрело непередаваемое выражение, он потянулся к связующему и дотронулся ладонью до его лба. Заметив это, Кенма отшатнулся от друга. — Прости, давай забудем о том, что я только что сказал, хорошо? — буркнул Козуме и быстро ушёл. Куроо с недоумением смотрел ему вслед.

***

Всю тренировку Козуме старательно избегал капитана. Связующий чувствовал на себе его внимательный взгляд, который будто прожигал до костей, изучал его, разбирал по кусочкам. От этого пасы становились хуже, внимание рассеивались, а настороение стремительно падало всё ниже и ниже. Он, кажется, даже наорал на несчастного Льва. Закончилось это всё вполне ожидаемо. — Козуме, на скамейку, — прокричал тренер, до этого внимательно следивший за игроками. Сеттер уныло поплёлся с поля, проважаемый взглядами товарищей. Когда Козуме подошёл к скамейке, тренер повернул голову в его сторону и осмотрел с головы до ног. — Ну, продолжаем, чего застыли? — прокричал тренер и уже намного тише добавил. — Кенма, у тебя всё в порядке? В ответ он получил лишь унылый кивок и неправдоподобную улыбку. — Вы с Куроо поссорились? Кенма удивлённо поднял голову и, наверное, впервые прямо посмотрел на тренера. — Нет, с чего вы взяли? Тренер пожал плечами и вернулся к созерцанию игры. *** — На сегодня хватит, подойдите все сюда, — тренер со вздохом встал со скамейки и посмотрел на спешащих к нему игроков. — Надеюсь, все помнят, что завтра в восемь часов утра мы собираемся около школы. Попрошу не опаздывать. Теперь несколько слов по поводу предстоящего мероприятия. Едем мы на четыре дня. И ещё. В этом году к нашему традиционному лагерю присоединяется команда старшей школы Карасуно. Всё, все свободны. Игроки, дружно попрощавшись с тренером, направилась в раздевалку, шумно обсуждая полученную информацию. Козуме хотел последовать за ними и дождаться Тецуро уже на улице. Но перед самой раздевалкой кто-то остановил его. Куроо закинул руку ему на плечо и наклонился почти к самому уху. Его нос коснулся виска Кенмы, и тот ощутил на своей коже горячее дыхание. — Ну и куда ты собрался? — пальцы на плече сжались сильнее. — Домой, — Кенма резко отвернулся и попытался вырваться. Волосы хлестнули Куроо по лицу, но его хватка не ослабла, наоборот, стала сильнее. — Ты же хотел потренироваться, передумал? — Да. Тецуро развернул друга к себе и попытался заглянуть ему в лицо, но тот с искренним интересом разглядывал свои кроссовки. — Кеенма, посмотри на меня. Что с тобой вообще происходит? Ты сам не свой в последнее время. — Куро, давай не здесь, хорошо? — Хорошо, пошли. — Куда? — Ну, ты же хотел что-то отработать или мне показалось? *** — Ну, и как тебе подать мяч? — Куроо стоял на линии подачи и задумчиво крутил волейбольный мяч в руках. — Сделай так, чтобы мне было максимально неудобно отдать тебе пас. — Уверен? — дождавшись кивка Куроо внимательно посмотрел на друга, на его лице появилась нехорошая ухмылочка, которая никогда не предвещала ничего хорошего. — Тогда приготовься побегать. *** — Давай ещё раз. Связующий опёрся руками на колени, пытаясь отдышаться. Мышцы ныли. Кожа на коленях и руках будто горела — несколько раз неудачно сделал подбор. Но где-то там, внутри, под рёбрами, было так хорошо и спокойно, что улыбка сама невольно появлялась на лице. Хотелось ощутить это ещё раз и ещё. Что угодно, только не пустота внутри, только не грызущее чувство вины и ненужности, только не ощущение собственной слабости. Нет. — Нет, Кенма, на сегодня уже хватит. Нам ещё нужно доехать до дома. И, дай угадаю, ты, наверное, не собрал вещи, я прав? — Нет. Нет, пожалуйста, давай останемся здесь ещё на парочку минут. Пожалуйста, Куроо. — Не ври мне Кенма, у тебя всё равно никогда не получалось это делать. Уверен? — Почему ты так думаешь? — Просто я тебя хорошо знаю. — Давай приберёмся здесь и пойдём уже домой, — Кенма закатил глаза и отправился собирать мячи. *** — Блин, да вы издеваетесь, серьёзно? Кенма хмыкнул, наблюдая за другом. Его возмущение было вполне оправдано, ведь именно сегодня небеса решили обрушить на их головы целый водопад. Дождь лил и лил и, похоже, не собирался останавливаться в ближайшее время. Друзья стояли под навесом и мрачно наблюдали за происходящим. Пока Куроо не высказал их общую надежду: — Слушай, а может он сейчас прекратится? — Не думаю. Сколько до ближайшей остановки автобуса? — Минут 10-15. — Весело. — Очень, побежали? — Тецуро сделал первый шаг из-под крыши и обернулся на друга. — Ты идёшь? Его лицо освещал свет фонаря, который так удачно оказался именно здесь, словно его миссия заключалось именно в этом. По лицу Куроо, сейчас почему-то особенно красивому, стекали капли. Его волосы, постоянно находящиеся в невообразимом беспорядке, сейчас намокли и успокоились. Свет фонаря, дождь, мокрые кроссовки — всё как в дурацком сопливом фильме, которые так любит смотреть их учительница по английскому. Именно сейчас Козуме понял, что влюбился, влюбился окончательно и бесповоротно. — Куро, я ... иду. Тебя люблю. Дурак, какой же он дурак. Балбес. Последнее существо. Как можно было влюбиться в лучшего друга? В Тецуро. Не то что влюбиться, как можно было даже подумать о таком? Мокрые кроссовки, свет фонарей, лужи под ногами и спина друга впереди. И ещё полное ощущение того, что он, Козуме Кенма, влип по полной. Свет фонарей, дождь и первая любовь, которой оказался его первый друг.