Суд первый.

— Значит, вы требуете, чтобы мы судили всех справедливо и беспристрастно, опираясь на букву закона? — уточнила Ведьма, переглянувшись с Вампиршей, сидевшей рядом. Заседание длилось уже несколько часов, и, будь они простыми смертными, их желудки требовали бы еды, а веки слипались. Но искусственные тела позволяли им оставаться бодрыми и трудоспособными даже без сна и приемов пищи. Однако это все еще не исключало того, что сидеть на месте без возможности встать и размяться, слушать крики всех присутствующих, периодически пытаясь призвать представителей мафиозных семей к порядку стуком молотков, девушкам ужасно надоело. Ситуация заходила в тупик: босс дал им четко понять, что Занзас должен остаться на свободе, однако все главы семей, входящих в Альянс, возражали, дружно склоняясь к мнению, что «этому психу самое место в ледяной тюрьме». Ведьма их отлично понимала — впрягаться за босса Варии, который недавно пустил ей пулю в голову, не хотелось от слова «совсем». Вампирша же, явно залипая на мышцы горячего итальянца, имела другую точку зрению. — Разумеется! — горячо воскликнул дон Филиппо Одацци, который незадолго до этого вскочил со своего места и разразился громкой тирадой о том, что Червелло превышают свои полномочия. Вампирша еще не знала, что задумала ее коллега, зато прекрасно понимала, что для мужчины ничем хорошим это не кончится. Впрочем, сейчас все ее желания сводились к тому, чтобы как можно скорее покинуть душное помещение и занять себя более приятным занятием вроде маникюра. Сейчас же девушка приосанилась, готовясь увидеть интересное зрелище. — Я вас поняла, — с серьезным выражением лица, которое было несвойственно Ведьме, кивнула та и медленно встала с кресла. Одацци, чувствуя свою победу, с гордым видом шлепнулся обратно на свое место, чтобы в следующую секунду быть оглушенным словами судьи. — В таком случае, вы, Филиппо Одацци, обвиняетесь в уклонении от оплаты налогов в казну нашей организации, а также в сотрудничестве с полицией для устранения конкурентов. Приговор — пожизненное заключение в тюрьме Вендикаре — приводится в исполнение немедленно! Как только она закончила говорить, раздался характерный звон цепей, с которым из ниоткуда обычно появлялись Виндиче, когда Червелло выносили решение. Эти цепи мгновенно обвились вокруг испуганного дона, а все, кто сидел с ним рядом, поспешили унести ноги — едва ли кто-то из присутствующих собирался ввязываться в схватку с бессмертными стражами мафии, и каждый боялся попасть под раздачу. — Как вы смеете! — вопил Одацци, чье лицо приняло цвет белоснежного полотна. Вампирша немедленно поняла идею своей подруги и вмешалась в представление, растянув губы в очаровательной улыбке: — Разве вы сами не просили об этом? — она изобразила притворное удивление. — Видите ли, дон Одацци, если мы будем делать так, как вы того требуете, то больше половины присутствующих должны сейчас мирно попивать чаек где-то в Сибири в компании Виндиче. По рядам мафиози пробежал испуганный ропот. Они, конечно же, прекрасно знали о собственных прегрешениях, но были уверены, что находились под защитой Вонголы перед законом. Никто не мог предположить, что суд над возмутителем спокойствия, поднявшим бунт против собственного приемного отца, превратится в суд над всеми семьями Альянса. Мужчины и женщины, все они сейчас сверлили ненавидящими взглядами Филиппо, который разозлил судий. Ни Ведьма, ни Вампирша не испытывали к этим людям ни капли жалости. Одни грешники обвиняли другого грешника, при этом делая вид, что они святые. Эти преступники, зарабатывающие деньги грязными способами, убивающие людей, продающие собственных детей ради выгодных союзов, развязывающие войны, чтобы сбыть свой товар — нет, никому из них они не сочувствовали. Но волей судьбы именно они должны были принести порядок в мир мафии и быть инструментом сдерживания для этих бандитов. — Но мы ведь этого не хотим? — вклинилась Ведьма. — Поэтому, многоуважаемые дамы и господа, я уверена, что вы все доверитесь нашему решению. Разве мы когда-нибудь делали что-то, что навредило мафии? Девятый босс Вонголы наблюдал за этим спектаклем молча, не вмешиваясь. Возможно, ему было проще предоставить судьбу Занзаса им, чем брать на себя ответственность за приговор. Все понимали — это сделка. И всем было проще отпустить Скариани, сохранив собственные шкуры. И все также понимали, что прямо сейчас происходил акт демонстрации власти, которой обладали Червелло над ними всеми. — Раз возражений не имеется, Червелло готовы объявить свое решение. ***На ощупь она поняла, что лежала на чем-то твердом и холодном, напоминающем кафель в ванной. Собственное тело ощущалось как-то странно: во-первых, она не чувствовала на себе какой-либо ткани, во-вторых, она не ощущала хоть какого-то тепла, обычно исходящего от кожи, будто превратилась в кусок льда. Когда она смогла открыть глаза, то обнаружила над собой серый потолок и мигающую лампочку, которой едва хватало, чтобы осветить большую комнату, где она находилась. При этом она обнаружила, что видела куда четче, чем прежде, могла различить буквально каждую трещинку на потолке, хотя прежде не видела дальше носа без очков или линз. С трудом она поднялась, медленно, как будто заново привыкала к своей оболочке. И когда она огляделась, из ее рта вырвался мощный крик. Вокруг лежали женские тела, которые были небрежно свалены в одну кучу, словно сломанные куклы. Они не дышали, и их глаза выглядели стеклянными, но и трупный запах от них не шел, никаких следов разложения на коже. Как будто они всего лишь уснули. И все они являлись точными копиями друг друга: голые, все с розовыми волосами одинаковой длины до середины спины, одного цвета кожи, с идентичными лицами. Вдруг одна из этих кукол дернулась и попыталась выползти из груды других тел. *** Они сидели в роскошном кабинете с кучей картин, которые она видела только на сайте Лувра, и, как утверждал хозяин — все они являлись оригиналами, а в знаменитом музее и поныне хранились копии. Вокруг также висела куча старинных часов: и напольных с маятником, и с кукушкой — только не современных электронных, и все они показывали время в разных часовых поясах мира. Мужчина объяснил это собственной консервативностью и нелюбовью к бездушным устройствам. Сам кабинет был выполнен из темного дерева: деревянные панели на стенах, натуральный паркет, мебель из эбена — и все это в полумраке. Вампирше казалось, что ее все еще потряхивало от всего случившегося, и она до сих пор думала, что это всего лишь сон. По крайней мере, ей дали одежду — самую простую белую рубашку и самые простые черные брюки. В точно таком же наряде в соседнем кресле сидела Ведьма. Пожалуй, только ее присутствие дарило Вампирше какое-то подобие спокойствия. Если она не одна влипла в это дерьмо — значит, все не так плохо. — Любопытнейшая ситуация, — промолвил человек в маске, сидящий перед ними. — Впервые на моей практике. А живу я, к вашему сведению, примерно с момента сотворения этого мира. — Значит, мы очутились в искусственных телах, которые вы создали? — недоверчиво уточнила Ведьма, хотя Шахматноголовый — так он представился, — пару минут назад распинался об этом. — Даже не верится, от настоящих не отличить, — и она в доказательство ущипнула себя за материал, заменяющий кожу, и поморщилась от боли. — Приму за комплимент, — кивнул он, кажется, нисколько не шокированный ситуацией. — Что вы хотите с нами сделать? — этот вопрос волновал Вампиршу намного больше. — Хм, отпускать вас в мир, который вам совершенно незнаком, со знаниями, которые могут буквально перекроить его, пожалуй, слишком безответственно для меня как для хранителя данной планеты, — изрек он, отчего они обе напряглись. И совершенно не зря. — Приношу свои извинения, дамы, — улыбнулся он и в следующую секунду выхватил из нижнего ящика стола пистолет, выстрелив поочередно им в то место, где располагались их искусственные сердца. *** — Итак, первый вариант оказался неэффективным, — с улыбкой безумного ученого, который провел эксперимент, сообщил он, без капли сожаления глядя на вновь сидящих перед ним девушек. В этот раз они уже смеряли его убийственными взглядами, готовые в любой момент дать деру — мало ли, какой сюрприз выкинет этот сумасшедший. После того, как их обеих пронзили пули, разум отключился, а через некоторое время они очнулись снова. В том же подвале, в новых марионетках. — Если я продолжу так экспериментировать, будет обидно отправить в утиль всех кукол, которых я успел создать. Долгий и кропотливый процесс, чтобы вы знали. А они мне очень нужны. Они обе предпочли никак не комментировать ситуацию, чтобы не спровоцировать этого странного человека. Очевидно, прямо сейчас их судьбы находились в его руках. Они даже до сих пор толком не понимали, где находились. — Как насчет того, чтобы заключить сделку? Я всячески помогаю вам адаптироваться к этому миру, можно сказать, возьму под свое крыло. А вы будете работать на меня, выполняя те задачи, которые я изначально планировал делегировать моим куклам. Иначе мне придется продолжить убивать вас, пока не закончатся запасные тела, — тоном заправского торгаша с рынка в Москве, который пытался всучить наивной мамочке тухлые фрукты, предложил он. — И какого рода работу мы должны выполнять? — испуганно уточнила Вампирша. — Я вас предупреждаю, я только поступила на первый курс таможни и ничего не умею… — О, все просто, — ласковым тоном постарался успокоить их Шахматноголовый, но чуйки девушек сразу поняли, что ничего хорошего их не ждет. — Всего лишь стать судьями мира мафии.