Снова

      Грейнджер,       Почему все думают, что мы встречаемся?       — Драко       Я всё решу.       — Гермиона       Ты не ответила на мой вопрос.       Я устала от попыток флирта со мной и сказала всем, что ты мой парень. Ситуация вышла из-под контроля.       И ты выбрала меня буквально из бесчисленного количества вариантов, потому что…?       Все знают, что у тебя есть идиотские собственнические наклонности и тёмное прошлое (а это может отпугнуть подонков).              Тем не менее, я прошу прощения, что втянула тебя в это. Этот слух не должен был дойти до тебя. Я позабочусь о том, чтобы все знали, что мы расстались.       Я польщён, Грейнджер. И надеюсь, ты расскажешь всем, что это я порвал с тобой, а не наоборот. Мужчина как я вряд ли сможет пережить подобный ущерб, нанесённый своей репутации.       Как прискорбно, что наши отношения могли бросить тень на твою чистокровную добродетель. Прими мои соболезнования.       Я имел в виду всего лишь то, что моя репутация и без того достаточно подорвана. Последнее, что мне нужно, так это чтобы Гермиона Грейнджер бросила меня и новость об этом украсила первые полосы газет.       Я скажу, что это было обоюдное решение, и мы не питаем друг к другу ненависти. «Желаю всего наилучшего и т.д. и т.п.» Договорились?       Если ты захочешь добавить, что я был лучшим из всех, с кем ты встречалась, я не обижусь. ~~~       К тому времени, как ежегодный фестиваль Самайн подкрался к Косому переулку, Драко был с головой погружён в омут подготовки к возвращению в рамки современного общества, и обмен письмами с Гермионой Грейнджер, какими бы странными ни казались эти обстоятельства, выветривается у него из головы.       «Пророк» перестает донимать его вопросами об их бурном романе. Его камин больше не пыхтит, превращая тошнотворные розовые фирменные журналы «Ведьмин досуг» в пепел. И Драко предполагает, что Грейнджер удалось поселить в умах людей мысль, что они расстались полюбовно, поскольку никто не терроризирует его и не обвиняет, что он разбил сердце Золотой девочки.       Это и стало мягким «разрывом», который и был ему обещан. ~~~       Малфой. Почему ходят слухи о том, что мы снова вместе?       Мне нужно было использовать твоё честное имя, чтобы выйти сухим из воды. Прости, Грейнджер. Услуга за услугу.       У тебя неприятности? Я не хочу служить алиби, покрывая тебя в совершении преступления.       Преступления и не было. Какой-то придурок назвал меня невежественным Пожирателем Смерти, а я просто ответил, что Гермиона Грейнджер не стала бы встречаться с невежественным Пожирателем Смерти. (И прежде чем ты возмутишься, знай: я бы встречался с магглорожденной ведьмой. Я просто солгал, сказав, что это ты).       Тогда полагаю, всё в порядке. Нам нужно будет объявить, что мы расстались (снова).       «Расстались полюбовно, остались друзьями и т.д. и т.п.». Не волнуйся. У меня всё под контролем. ~~~       Хотя её близкие друзья знают, что между ней и Малфоем ничего не было, это не мешает им подшучивать над ней, когда однажды вечером он заходит вместе с Тео Ноттом и Блейзом Забини в «Дырявый котёл».       — Гермиона, прячься, — Рон смотрит в сторону Малфоя, приподняв рыжие брови. — Твой отвратительный бывший здесь.       Она бросает на него приторно-сладкий взгляд, подпирает подбородок ладонью и невозмутимо отвечает:       — Да, я наблюдала за ним всё это время.       Ухмылка Рона исчезает, и он толкает Гарри в бок локтем за то, что тот смеётся и даёт ей пять. Пока мальчики препираются, взгляд Гермионы остаётся прикованным к Малфою, который стоит в другом углу «Котла».       На его плечи наброшена бархатная чёрная мантия с нашитыми серебряными рунами. Его волосы, зачёсанные по бокам, выделяют углы челюсти, а лоб выглядит не таким широким.       Гермионе на ум приходит, что она выглядела бы неплохо, стоя с ним в обнимку. Его длинные пальцы играли бы с её локонами, пока он заказывал себе крепкий напиток.       Малфой поворачивает голову и ловит на себе её пристальный взгляд. Он поднимает бокал в знак приветствия.       «Расстались полюбовно, остались друзьями и т.д. и т.п.»       Гермиона кивает в ответ, заправляя локон за ухо. ~~~       Грейнджер, чтобы ты не узнала последней, как происходило до этого, я бы хотел сказать маме, что мы встречаемся. Только так она перестанет пытаться найти мне жену.              Тебе даже не нужно ничего делать. При условии что все узнают, я был бы признателен, если бы ты подыграла мне пару недель. Мама вскоре переключится на другое хобби, поняв, что я безнадежен.       Малфой, спасибо, что предупредил. Так получилось, что я сама пытаюсь избежать встречи с невыносимым мерзавцем (и я не имею в виду в этом случае, что твоя мать невыносимая мерзавка), так что я подыграю.       На днях нас, возможно, увидят вместе.       Это сводит на нет смысл нашей «просьбы к прессе о соблюдении личных границ». Чем меньше общественность знает, тем лучше. ~~~       Ладонь опускается ему на спину, и бокал с шампанским внезапно исчезает из его руки, когда Драко сгибается пополам в приступе кашля.       Быстрое Силенцио, которое окутывает горло, действует эффективно, пока он переводит дыхание, и, в конце концов, его дыхательные пути очищаются. Драко выпрямляется в полный рост. Он не удивлён, обнаружив рядом с собой мать, качающую головой — она часто разочарована его поведением на светских мероприятиях.       У него есть некая склонность к театральности. Что в этом плохого? Кроме того, в тот момент это вышло за рамки его контроля. Кто сказал Грейнджер явиться на бал в таком виде? Кто вообще пригласил её?       Разочарование на лице Нарциссы быстро сменяется самодовольным выражением.       Её эмоции трудно прочитать этим вечером. Драко винит во всём причёску. Мать перекрасила волосы в холодный блонд, выбелив тёмные пряди. На вечерних балах в честь какого-то там полнолуния в её понимании было принято оставлять волосы распущенными. Это делает её моложе. И ещё моложе она выглядит в сиреневом платье с широкими рукавами. В ней есть что-то чарующее. Как и в полнолунии.       Она кивает в сторону Грейнджер.       — Иди.       Взгляд Драко возвращается к Грейнджер, и её облик снова сбивает его с толку. Боги милостивые.       На первый взгляд, её серебристое платье с высоким воротом прелестно, оно отражает звёздный свет и сияет ярче, чем искусственное небо над их головами, но в этом нет ничего такого, от чего можно потерять дар речи. Когда она оборачивается…       О, когда она оборачивается.       Платье ниспадает по бокам, обнажая гладкую бронзовую кожу, напоминающую сочные золотистые струйки карамели. Взгляд Драко опускается на впадинки на её спине, похожие на мишени на доске для игры в дартс. Он представляет, как опускает большой палец на эту милую ямочку и слышит, как она вздыхает от его прикосновения. Он закрывает глаза, прежде чем его взгляд опускается ниже, подавляя дальнейшее искушение.       Нарцисса касается его руки, и Драко вспоминает, что она что-то сказала.       — Иди.       Что это значит?       Она взмахивает рукой, когда он вопросительно смотрит на неё.       — Пригласи её на танец.       И тут он вспоминает, что они пара. Блядь.       Драко нерешительно подходит к Грейнджер и прочищает горло, уверенный, что оно всё ещё окутано пузырьками шампанского, из-за того, насколько несуразно он пытается связать слова в предложение:       — Ты здесь.       Грейнджер бросает на него взгляд, от которого у него внутри всё леденеет. Она берёт его за руку и направляется на танцпол прежде, чем он успевает пригласить её. Хотя её хватка грозит переломать ему все кости, походка остаётся элегантной, а поведение совершенно уверенным.       — Я же просила тебя держать наши отношения в секрете, — ворчит она с натянутой улыбкой.       Сегодня вечером он мог бы назвать прическу Грейнджер организованным хаосом. Крупные на вид локоны настолько аккуратные, что кажется, будто художник нарисовал их на тёмно-синем фоне, добавляя коричневые, золотистые и каштановые оттенки лёгкими мазками.       — Для того, чтобы нам не пришлось всё время быть вместе, нужно перестать говорить всем, что мы встречаемся, — говорит он, меняя положение их рук. Драко нерешительно обнимает её за талию. Стараясь не думать о ямочках на щеках и не мечтать об изгибах тела.       — Ты ведёшь себя странно, — она кладёт его ладонь себе на спину. — Мы встречались несколько месяцев. Ты должен знать, как прикасаться ко мне.       Драко широко раскрывает ладонь, отчаянно пытаясь отбросить мысль о том, какая она тёплая на ощупь, или о мягком изгибе спины. Его грудь поднимается на вдохе.       — Что ты здесь делаешь?       Она бросает на него озадаченный взгляд.       — Твоя мама пригласила меня. Я думала, за этим стоишь ты.       И пусть это безумно внезапный поворот событий — Мерлин благослови Нарциссу.       Драко окидывает пространство взглядом, пока не находит мать, с интересом наблюдающую за ними.       Она кивает, бесстрастно, но в её глазах мелькает огонёк.       Драко кивает в ответ, сдерживая улыбку.       Затем он притягивает Грейнджер к себе, начиная вести в танце.       — Дорогая, — растягивает он слова, вспоминая роль, которую согласился сыграть. — Почему ты так далеко от меня? ~~~       Дорогая Гермиона,              Спасибо, что пришла вчера вечером. Я понимаю, что скоро мы снова расстанемся, но мама была так счастлива, что мне не хочется сообщать ей об этом. Согласишься ли ты подыграть мне ещё некоторое время?       С наилучшими пожеланиями,       Драко       Драко,       Завтра вечером у меня встреча в Министерстве, и я бы не отказалась от сопровождения.       С наилучшими пожеланиями,       Гермиона ~~~       Гермиона допивает свой второй «Амаретто Сауэр» и мысленно переводит воображаемые руны, в то время как невыносимый мерзавец бубнит неизвестно о чём. Она села сюда первой. Не она должна была уйти. Но, боги, МакЛагген действительно был близок к тому, чтобы довести её.       Где её «парень», когда он ей так нужен?       Она подозревает, что Малфой отправит по почте идиотские извинения завтра утром. В конце концов, это Малфой. Одна из причин, по которой она выбрала его в качестве своего парня, заключается в том, что он печально известен своим нарциссизмом.       Вспышка светло-русых волос появляется на периферии, и облегчение окутывает Гермиону, расслабляя каждый напряжённый мускул в теле, когда он входит внутрь, прилично опоздав.       Выражение его лица холодное, что-то среднее между строгостью и отчуждённостью. Он не разодет в нарядную мантию или костюм, но то, как одежда сидит на нём, плотно прилегая во всех нужных местах, подчёркивает длинные ноги и широкие плечи. Это создаёт впечатление, что каждый шов на ткани был выполнен вручную.       Гермиона поднимает руку и подзывает его, обрывая МакЛаггена на полуслове.       Малфой, сразу заметив её, направляется к ней.       В помещении воцаряется тишина, когда он проходит мимо её министерских коллег. Его довольно трудно не заметить — он такой высокий и светловолосый, и, по общему признанию, красивее любого среднестатистического парня. Но его присутствие развеивает миф о невозможной паре Драко Малфоя и Гермионы Грейнджер прямо у всех на глазах. Это могло бы стать впечатляющим событием, будь хоть что-то из этого реальным.       — Драко здесь, — говорит она МакЛаггену. — И это его место.       Малфой ухмыляется, услышав её. Быстро оценив ситуацию, он дотрагивается до Гермионы и притягивает к себе.       — Дорогая, — его губы касаются её виска.       Требуется минута, чтобы осознать это, потому что Гермиону отвлекает тот факт, что она находится к нему слишком близко, и его запах — Малфой пахнет свежо, дорого, великолепно. Она снова вдыхает и тает, как масло на сковородке, когда в её голове щёлкает мысль — «Дорогая».       «Дорогая» шокирует Гермиону не из-за выбора именно этого слова, а из-за того, как оно прозвучало. Как ласковое «привет, милая», «моя, и только»; оно заключало в себе миллион значений одновременно.       Они прижимаются друг к другу невыносимо долго, и когда Драко, наконец, отходит, МакЛаггена уже нет, и место рядом с Гермионой полностью принадлежит ему. Он подсаживается к ней и кладёт руку так, что обхватывает её бедро с внутренней стороны. Один романтический удар за другим, и Гермиона едва может перевести дыхание. Как у него это так хорошо получается?       Легко, понимает она. Он ведь слизеринец. ~~~       Дорогой Драко,       Прошлым вечером ты вёл себя как настоящий джентльмен. Мои коллеги не перестают говорить о тебе. Я думаю, половина из них ждёт, когда мы снова расстанемся, чтобы они могли попытать счастья. Надеюсь, для тебя это не было пыткой.       Знаю, мы обсуждали расставание, но в субботу я получаю награду, и думаю, было бы разумно, если бы ты пришёл.       Сможешь?       — Гермиона       Зависит от того, что за награда?       — Д       Премия Ровены Рэйвенкло лучшему молодому преобразователю.       Поздравляю. Я приду, хотя бы для того, чтобы позлорадствовать, что моя «девушка» лучшая. ~~~       После короткой благодарственной речи и длинной лекции о нововведениях в отношении политики использования волчьего аконита Гермиона встречает Малфоя у подножия сцены. Он держит четыре дюжины красных роз на длинных стеблях.       В левой руке она демонстративно выставляет хрустальную награду, а на сгибе правой держит массивный букет. Драко стоит рядом с ней, его ладонь непринужденно лежит у неё на плечах, когда они позируют для фотографии.       Их первая совместная фотография.       Позже Гермиона вырезает этот фрагмент из газеты и прикрепляет над своим столом, очарованная тем, с какой гордостью он смотрит на неё. Когда она изучает это фото, то обманом заставляет себя же поверить, что это всё по-настоящему. ~~~       Ты прекрасно выглядела вчера.       — Драко       Все твердили, что мне повезло с тобой. Ты очаровал их, Малфой.       — Гермиона       Прекрасно. Жаль, что меня это ни капельки не волнует.       Мне показалось, ты сказал, что я прекрасно выгляжу.       Позволь пояснить: именно они меня совсем не интересуют.       Кажется, вчера вечером твоя запонка зацепилась за моё платье. Отвратительная платиновая вещица, инкрустированная бриллиантами, она ведь принадлежит тебе?       Не хотел бы её забрать? Я сейчас как раз свободна. ~~~       Когда статный филин Малфоя упорхнул из окна с запиской, привязанной к его ноге, направляясь в Уилтшир, Гермиона вспоминает, что нужно сделать глубокий вдох. Затем она поднимается на ноги и начинает раздеваться.       Она никогда не признает, что их переписка прошла не по плану, но вчера вечером она спрятала его запонку в свой клатч именно с этой целью.       Он накинул ей на плечи свой пиджак, когда они покидали мероприятие. Точка аппарации находилась в двух кварталах. V-образный вырез его воротника был расстёгнут, и она могла видеть выпуклость кадыка. В воздухе витал аромат роскошного лосьона после бритья, заглушая вонь выхлопных газов и мокрого бетона, и Гермиона почувствовала странное желание провести языком по его щеке.       Тогда-то её и осенило: этот парень ей нравился. И примерно в это время она ухитрилась украсть его запонку.       Притворившись, что споткнулась об трещину в асфальте, Гермиона схватила его за руку, и, когда Драко поймал её, она незаметно сорвала аксессуар прямо с его рубашки.       Спонтанность, безусловно, имеет свои преимущества. Но Малфой, весь гардероб которого шили на заказ и который ждал подходящего случая, чтобы выползти из укрытия после войны, вряд ли часто надевал запонки. Гермионе нужно было время, чтобы обдумать признание самой себе и придумать предлог, чтобы привести его сюда, если она отважится сделать шаг.       Гермиона дрожит, снимает всё, даже свои хлопковые трусики, и натягивает красную атласную комбинацию, которую она купила в «Ла Сорсьер» этим утром. Ткань доходит до икр, а тонкие бретельки держат лиф. И стоит только распустить волосы так Гермиона осознаёт, что выглядит потрясающе.       За те два часа, что требуются Драко, чтобы оказаться у её дома, она наносит красный оттенок на губы и щеки, увлажняет тело, пока её не одурманивает запах персиков и сливок. Она ставит пластинку с классической музыкой в проигрыватель. Переворачивает её, когда мелодия на А-стороне заканчивается. Но когда заканчивается и на стороне «Б», игла царапает винил, создавая мягкий белый шум.       В гостиной раздаётся шум камина, за которым незамедлительно следует:       — Грейнджер?       Сердце Гермионы подскакивает к горлу, и она почти отступает. Почти хватает плюшевый халат, висящий на крючке у двери в ванную, и накидывает его поверх своего наряда.       Но если есть что-то, на что она может рассчитывать, так это на хорошо продуманный план. Поэтому вместо этого она заключает сверкающую запонку в кулак и выходит из спальни. Её кудри слегка покачиваются, когда она выбегает в коридор.       — Привет. Это ты? — Гермиона пытается казаться беспечной, но кровь, приливающая к щекам, однозначно выдаёт, что она совершенно не в своей тарелке.       Глаза Малфоя становятся огромными.       Гермиона протягивает руку, надеясь, что он не заметит, как она дрожит.       — Твоя запонка.       Малфою требуется мгновение, чтобы разжать ладонь и позволить Гермионе положить украшение в центр его ладони.       — Спасибо, — говорит он, засовывая запонку в карман. Она могла бы протянуть ему скрепку для бумаг, и он бы не заметил разницы.       Его взгляд очерчивает её наряд.       — Ты выглядишь… красной, — он морщится, запуская руку в растрёпанные волосы. — Я имею в виду твоё платье.       — Меня вдохновили цветы, которые ты мне подарил.       Искра интереса блестит в его глазах. Он снова осматривает Гермиону с головы до ног, и в его взгляде вспыхивает жадное вожделение.       — Грейнджер, — хрипит он, как будто его голос застрял где-то в глубине горла, — ты хочешь сказать, что это для меня?       Гермиона открывает рот, чтобы ответить, но обнаруживает, что на этот раз она — тот человек, который не может издать ни звука. Она кивает, её грудь вздымается быстрее, лёгкие распахиваются шире, кровь в организме несётся ускоренно, пока каждый дюйм её тела не поглощается огнём.       — Это взаправду? — он делает шаг вперёд, в его глазах читается недоверие. — Или мы играем в игры?       — Здесь только ты и я, — говорит она ему, наблюдая, как смягчаются его светло-серые глаза. — Это только для нас. Если ты хочешь.       Обхватив её затылок, он притягивает Гермиону к себе, утопая в глубоком, пробирающем до костей поцелуе.       Она обнимает его руками за талию, выгибая спину и целуя его в ответ, подбадриваемая исходящим от него энтузиазмом. Чувствует каждый предмет одежды под тканью своего платья. Звон пуговиц на его рубашке. Острый край пряжки его ремня, впивающийся ей в живот. Она вздыхает, приподнимаясь на цыпочки, чтобы почувствовать его твердость между бёдер.       — Подожди. Стой, — он хватает её за плечи и отталкивает назад. — Полегче.       Она жадно смотрит на него, и Драко качает головой. Он берёт её лицо в ладони и снова целует.       — Позволь мне кончить один раз, Грейнджер, — говорит он ей в губы. — И я продержусь дольше. Ты… согласна? Я сделаю так, чтобы тебе было хорошо. Я обещаю.       Гермиона уже стоит на коленях, прежде чем он заканчивает говорить.       Она расстёгивает пряжку его ремня двумя умелыми рывками. Драко стонет, когда она распахивает пуговицы его брюк и одновременно стягивает те вниз. Его член оказывается снаружи, красный и набухший, с поблёскивающим кончиком.       Он убирает волосы, спадающие ей на глаза, наблюдая, как растягиваются её губы. Шелковистый член упирается в заднюю стенку её горла, и мышцы напрягаются, заставляя Гермиону немного отступить.       Глубокая морщина прорезает лоб Драко, когда она снова берёт его, на этот раз не встречая преград. Выдыхая, чтобы дать ему толкнуться глубже, когда член касается горла. Глаза Драко закрываются, а рот приоткрывается. Гермиона никогда не видела его таким, и она изо всех сил старается держать веки распахнутыми, запрокинув голову, чтобы наблюдать, как его тело реагирует на неё.       — Если я захочу, — повторяет он ей в ответ, и хрипотца в его голосе заставляет её трепетать, — я не смогу поверить, что ты вообще реальная.       Драко гладит её волосы, отводя назад выбившиеся пряди, прилипшие к лицу. Его глаза слегка приоткрываются, и он смотрит на неё так, словно видит сон.       — Кто тебя создал?       Гермиона обхватывает пальцами основание его члена, лаская головку ртом, чтобы дать себе передышку. Она облизывает кончик языком, нежно проводит им между губами, почти застенчиво касаясь его.       Драко просовывает палец под бретельку платья, стягивая его вниз. Ткань такая лёгкая и скользкая, что сразу подчиняется, и правая грудь тут же обнажается.       Его взгляд останавливается на сморщенном соске, и горло пересыхает. Глаза поднимаются к её лицу, где их взгляды встречаются. Драко берёт её за подбородок.       — Я должен был догадаться с той секунды, как мы встретились взглядами в «Котле»… — он выдыхает. — Ты мой типаж. Ты знаешь это?       Его бедра подаются вперёд, и Драко начинает трахать её рот.       — Великолепная. Блестящая. Временами чертовски жестокая. Даже не делай вид, что ты этого не знаешь.       Он переводит дыхание в перерывах между фразами. Его лицо раскраснелось. Гермиона видит, как она на него действует.       — Я умирал от желания дотронуться до тебя с самого бала в полнолуние. Ты… Грейнджер… — с силой входит глубже ей в горло, пока она не давится. — Вот что ты сделала со мной, когда появилась в том платье с открытой спиной. Услуга за услугу. Верно, дорогая.       Гермиона стонет, между её ног нарастает жар, пока она слушает этот сбивчивый монолог. Какое ещё признание она может вытянуть из него одним лишь медленным движением губ?       Его глаза закрываются, когда он кончает, и его бедра покачиваются, пока сперма стекает по её губам, капая на подбородок и шею.       Драко падает перед ней на колени. Он снова смотрит на неё с тем же удивлением в глазах, и на этот раз, когда он целует её, это превращается в настоящую похоть. Его язык проникает в её рот, пробуя на вкус каплю его самого. Он сжимает её правую грудь, ущипнув за сосок, прежде чем отпустить. Гермиона вскрикивает, и он повторяет, пока она не становится настолько чувствительной, что, когда его губы и зубы заменяют его руку, ей приходится выгнуться дугой и закричать:       — Драко!       Он улыбается, обнажая зубы.       Гермиона тает.       Драко нежно гладит её по щеке.       — Ты мне чертовски нравишься.       Смех Гермионы резко стихает, когда он проводит пальцами вниз по её шее и ключице.       — И это мне нравится, — говорит он, скользя пальцем по изгибу плеча, вниз по руке, одновременно опуская вторую бретельку платья. Комбинация спадает на живот, и грудь оказывается перед ним, заманивая и возбуждая ещё сильнее.       Драко тут же опускает глаза.       Гермиона дышит глубже, пока её грудь вздымается при каждом вдохе. Она никогда не чувствовала себя более красивой. Более желанной.       Его пальцы поглаживают её левый сосок. Драко опускает голову, захватывая правый губами. Его язык кружит вокруг и дразнит, пока зубы слегка касаются плоти.       — Драко, пожалуйста, — вздыхает она. — Прикоснись ко мне. Сделай что-нибудь       Он задирает платье, и воздух вырывается из его легких.       Гермиона раздвигает ноги, будто приглашая его, пока сердце бешено колотится.       — Если я проснусь и пойму, что всё это сон, то приду в ярость, — говорит он.       Смех Гермионы переходит в стон, когда кончики его пальцев касаются её, скользя вниз.       — Прижмись ко мне губами, — говорит она, дрожа от одного его прикосновения. — Пожалуйста. Я хочу наблюдать за тобой.       — Вот так? — спрашивает он, опускаясь так, чтобы оказаться лицом между её ног.       Гермиона стонет, упираясь одной ногой между его лопаток, а другой - в коврик, приподнимаясь, когда Драко прижимается губами к складкам.       Она задаёт ритм, показывая ему, как ей нравится, наклоняя бёдра, пока его язык не касается той самой точки, что у неё закатываются глаза. И затем она двигает тазом, чтобы он продолжал ласкать её, быстрее и быстрее, туда и обратно, вверх и вниз. Идеальная точка соприкосновения, снова и снова, пока Гермиона не начинает дрожать. Плечи уже болят от трения об ковёр, стопа скользит по ворсистому плетению. Но она едва замечает это, поскольку ощущения усиливаются.       — Да, да, прямо здесь, — умоляет Гермиона. — Я так близко. Я так…       Она замолкает, и всё её тело напрягается.       Драко посасывает клитор, пока она приближается к оргазму, а когда уже оказывается у края, он поднимает её бёдра выше, раздвигает ягодицы и проводит языком между ними.       — О! — она вздрагивает от непривычного ощущения.       — Другой вход, — голос Драко превратился в глубокий хрип. — Просто замечательно.       Он переворачивает её, и она, приподнявшись на локтях, дрожит. Драко шлепает её, поочерёдно кусает плоть, прежде чем раздвинуть ягодицы и погрузить язык между ними.       Это самое странное, самое грязное, самое влажное ощущение.       Бёдра Гермионы дрожат так сильно, что она едва может устоять на коленях.       Она только начинает привыкать к ощущению его языка, кружащего вокруг неё, когда Драко скользит двумя пальцами между её ног.       — О! — вновь вскрикивает она, мышцы сжимаются. Гермиона инстинктивно сводит их вместе, но Драко вновь разводит в стороны.       — Что, по-твоему, ты делаешь? — требует он ответ, вводя в неё пальцы. — Ты ещё не готова.       Гермиона может только втягивать воздух каждый раз, когда он проникает глубже, растягивая её.       — Будь хорошей девочкой и раскройся для меня, — раздвигает ягодицы он, и Гермиона опускается вниз, почти ложится грудью на пол, убирая руки назад, чтобы подстроиться.       Драко погружает язык глубже в неё, одновременно лаская пальцами.       Гермиона кричит, трясётся, снова кончая.       Драко ускоряет темп, усиливает давление, поглаживая клитор мизинцем и безымянным пальцем каждый раз, когда проникает в неё, не отнимая язык от другого отверстия, и оргазм Гермионы становится ярче. Она стискивает зубы и зажмуривает глаза, когда пятна света расплываются под веками. Отстраненно осознаёт, что тело дрожит, каждую мышцу сводит приятная судорога.       — Только взгляни на себя, — восхищается он, его голос звучит как шёпот, запертый за стенами внутреннего удовольствия. — Кто бы мог подумать, что в тебе есть это, Грейнджер. Если бы я знал, то трахнул бы тебя давным-давно.       Она такая влажная, что пальцы Драко беспрепятственно скользят в ней. Наконец, когда её оргазм достигает своего пика и она начинает молить о пощаде, он остаётся внутри неё, обхватывая и надавливая на ту точку, от прикосновения к которой у неё перед глазами мигают звёзды. Она сжимается вокруг него так крепко, что обратной дугой выгибается в спине, словно её поражает молнией.       И затем она взрывается.       Поток влаги вырывается у неё между ног.       Гермиона тяжело дышит и хнычет, витая в облаках, а её разум дрейфует в тумане.       — Мерлин, ты идеальна, — бормочет Драко у неё за спиной, осыпая поцелуями спину. — Я не знаю, почему ты выбрала меня, чтобы разыграть этот спектакль, но мне чертовски повезло, — он гладит её во время этого. Бормоча что-то нежное во влажную кожу.       Требуется минута, чтобы чувства Гермионы снова обострились. Она смутно различает шелест ткани, прежде чем Драко переворачивает её на спину. Она приоткрывает глаза и наслаждается видом его полностью обнаженного тела.       Серебристые шрамы и рельефные мышцы. Всё блестит от пота. Его рот влажный. Его глаза — осколки кобальта и серебра, и каждый фрагмент мозаики находится у неё у руках, пока он тщательно изучает её.       Он касается её бёдер, его член возбуждён, вероятно, ещё больше, чем раньше.       — Мне нужно почувствовать тебя, Гермиона.       Она может только кивнуть, позволяя ему переплести их пальцы и поднять руки над её головой, когда он оказывается у входа. Драко приподнимает её бёдра, погружаясь внутрь, и она чувствует, как её нутро растягивается, впуская его.       — Чёрт возьми, — Драко стонет, его губы расплываются в удовольствии.       Она такая влажная. Драко проникает внутрь, и когда Гермиона думает, что ему, возможно, не удастся войти глубже, он раздвигает её ноги шире и толкается снова.       Она громко стонет, понимая, что он собирается заставить кончить вновь.       — Я не знаю, смогу ли я, — говорит она, в основном самой себе, прикусывая губу. — Это слишком.       Драко целует её щёки, веки. Прижимается носом к виску и шепчет на ухо:       — Скажи мне остановиться.       Когда она этого не делает, он трахает её жёстче.       Гермиона упирается плечами в пол, и Драко обхватывает её руками за спину, поднимая. Он садится на колени и опускает её на себя — сила притяжения усиливает их связь.       Гермиона ставит стопы по обе стороны от бёдер Драко, и его член начинает пульсировать в ней. Его лицо красное, волосы торчат в разные стороны, на руках и груди блестят капельки пота. Её руки едва находят опору. Их тела до ужаса мокрые.       — О, чёрт. Гермиона, я всё, — он ускоряется, по-настоящему отдаваясь ей, когда она скачет на его члене, упираясь ему в плечи, глубоко вонзая ногти, чтобы не упасть. — Что ты хочешь?       — Этого. Только этого, — она обнимает его, её грудь подпрыгивает в такт толчкам, губы оказываются на его шее, пока Драко трахает её глубже, чем она когда-либо пробовала.       — Ты понимаешь, что я никому другому не позволю быть с тобой, — говорит он, входя до упора. — Все причины, из-за которых ты выбрала меня, правдивы. Я эгоист и буду вести грязную игру, если кто-нибудь попытается забрать тебя у меня. Теперь ты моя. Это всё только для меня.       Гермиона ощущает последний отголосок оргазма, её внутренности пульсируют, когда сперма Драко стекает по бёдрам.       Они падают на пол без возможности сделать глубокий вдох.       Гермиона лежит у него на груди, а Драко крепко обнимает её.       — Я хочу этого, — говорит она мягким, усталым голосом, уткнувшись носом ему в грудь. — Всего, что ты только что сказал. Я хочу этого с тобой. Я хочу быть с тобой. Я хочу попробовать.       Драко гладит её волосы, прижимает к себе и обещает, что это всё уже принадлежит ей. ~~~       Дорогая,       Я скучаю по тебе.       Я сплю прямо рядом с тобой, ты, невыносимый человек.