Они безнадёжны

Шёл третий урок. Люси сидела за своей четвёртой партой в гордом одиночестве и неспешно делала конспект биографии какого-то классика, пока руссичка печатала рабочие листы. Литература была её не самым любимым предметом, однако именно на нём девушка могла по-настоящему расслабиться. Рука взлетела вверх. — Можно выйти? — Почему на перемене не сходила? — обернулась к ней молодая приземистая преподавательница. Люси накрыли воспоминания. В голове сразу пронеслись картины, что там происходит на перемене…

***

Десятиклассница приоткрыла дверь. Первыми в глаза бросились две девушки, которые, казалось, в школе по ошибке. Тёмненькая была одета в один оверсайз (а штаны так и вовсе смахивали на пижаму), светленькая же наоборот — светила всем, чем только можно. Обе скакали и извивались перед телефоном, стоящим на раковине. Левее них полукругом сидели несколько людей и возились с сакральной макулатурой, пришёптывая «так-так, интересно», «мгм, расставание». В другом углу, спиной ко входу, расслабленно болтала ещё одна парочка. После коротких пауз в разговоре они выдыхали по струйке пара и продолжали беседу. Впрочем, Монтгомери не в первый раз видела эти лица. Она решила ничего не говорить и просто пройти в кабинку, однако ей этого сделать не дали. Только Люси протянула руку к двери, как очередной проходняк с такими битами, что слов не разобрать, умолк, и девушки гневно уставились на неё. — Ты нам дубль запорола! — прошипела та, что в оверсайзе. — Ну уж простите, сами тут полтуалета заняли, а мне как пройти? В ответ лишь недовольно цокнули. «Как же бесят эти тик-токлеры, плодятся с каждым днём». Закрыв кабинку на задвижку, Монтгомери хотела бы вздохнуть спокойно, но не тут-то было: перед закрытым унитазом на коленях сидели какие-то девятиклассницы и строчили историю. На вопрос Люси о том, нельзя ли пойти куда-нибудь в другое место, её уверили, что именно здесь у них открывается третий глаз, активируются чакры и снисходит божье благословение, и вообще, что, туалетов больше нету? В соседнюю кабинку заглядывать не было смысла — аппаратура там работала через раз, да и аромат стоял такой себе (в сочетании с химозной вишней уж тем более). «А-а-а, у нас могут быть красивые дети!», «ну и я ему, короче, говорю…», «давай-давай, 1812…» «Да ну их всех, пойду лучше к средней школе». Обходя сидящих по стенкам старшеклассников и здороваясь со всеми учителями, которых видит, девушка вышла на лестницу. Откуда-то сверху донеслось: «Голосуй за поправки!» «Пошел ты нахуй!» — снизу. «Сам пошёл в жопу!» — тоже сверху. «Заткнитесь, суки, заебали орать!» «Это тренд какой-то? Даже если и так, зачем так кричать, да ещё и матом? Совсем без царя в голове?» Спустившись на полпролёта, Люси обнаружила одного из виновников торжества — Тачихару — её непутёвого одноклассника, который со всех ног улепётывал вверх, ничего вокруг не видя. Учителя удивлённо выглядывали из своих кабинетов, ребята постарше одобрительно ухмылялись, помладше — восторженно переглядывались. Но Монтгомери своевольные выходки каких-то хулиганов мало интересовали. Она оказалась на втором этаже — обиталище средней школы. Тут и там сидели, стояли, шли дети, уткнувшись в свои телефоны. Лишь немногие отрывались от них, и то для того, чтобы поговорить друг с другом или повторить домашнее задание. Люси не понимала их — как можно столько времени тратить впустую? Вливать его в бездушную технику, которая ничего не может предложить взамен? Сама старшеклассница до сих пор ходила со стареньким самсунгом, и её все устраивало. Казалось бы, в коридоре должна стоять тишина, прерываемая лишь редкими словами и звуковыми эффектами в играх. Однако в реальности подрастающее поколение оказалось ещё более шумным, чем классы старше: почти из каждого устройства исходил звук, игроманы шумно изъявляли своё недовольство проигранной партией, трендовые песни из телефонов блогеров перекрикивали одна другую, и общая атмосфера уж совсем не настраивала на рабочий лад. Люси пересекала этот хаос, как полосу препятствий, огибая и перешагивая рабов интернета, застывших во всевозможных положениях. Наконец, она смогла отгородиться от всего этого, хлопнув дверью. На неё сразу уставились четыре пары глаз. Две девочки, на вид класса шестого, сидели на полу, сложив ноги по-турецки, и играли в дурака онлайн. Долго они изучать вошедшую старшеклассницу не стали и уже через пару мгновений вернулись к игре. Напротив них стояла ещё одна парочка и бурно обсуждала какого-то учителя, Люси было, в общем-то, всё равно, какого. Она подошла к кабинке и подёргала ручку. Не открывается. Попробовала вторую. Тот же результат. Девушка попробовала затаиться и послушать, исходят ли изнутри какие-то звуки, но ничего, кроме разговоров школьниц позади, не услышала. Это расстраивало и только глубже вгоняло в мысли, что сегодня определённо не её день. «Хоть стой, хоть падай, блин». Последним, что услышала Люси до того, как покинула туалет, было «да у этого Артёмки полная рука козырей, кто ж валет на валет в середине игры бьёт?» «И снова этот шум и гам, как же раздражает, всё-таки». Результаты похождений Монтгомери были весьма неутешительны. Теперь оставался лишь один вариант — спуститься этажом ниже, к начальной школе. Она знала, что это дорога в ад, но выбора не представлялось. И вот Люси уже минула два лестничных пролёта — началка как на ладони. Какие же дети всё-таки маленькие. Но от этого не менее быстрые и непредсказуемые — Люси бесчисленное количество раз оббегали, несколько — чуть не влетели, а один непутёвый мальчик даже умудрился задеть её. Девушке от этого, впрочем, было ни тепло ни холодно. А пацанёнок скомканно извинился и убежал к своим. «Что ж, попытаем удачу в третий раз». Зайдя в крохотное помещение, Монтгомери даже удивилась — было пусто. После того, что она наблюдала в двух предыдущих, этот туалет ей нравился всё больше и больше. Девушка уже щёлкнула задвижкой, как вдруг аж вздрогнула. Резкий звук беспощадно разрезал воздух. Тот, кто повесил звонок прямо над туалетом, явно был тем ещё садистом. Люси пришлось подчиниться законам этого места, открыть двери и в быстром темпе подняться к себе на этаж. Учителя загоняли своих детей в классы, как фермеры овец в загоны. А она всё бежала, бежала, бежала. Пролетала через ступеньку — уже привычка, всё же не первый год с историком знакома. Наконец, Люси стоит перед кабинем русского, переводя дух. Придется отпроситься на уроке…

***

— Ладно, иди. Одна нога здесь, другая там, — словно пригрозила преподавательница, формируя стопку из бумажек и начиная их раздавать. Монтгомери поднялась и покинула класс, сопровождаемая несколькими взглядами. Всё же, руссичка редко кого-то отпускала. Вероятно, сказалась прилежная учёба. Но это было не так важно, ведь теперь ей уж никто не помешает. Ведь так? Обе двери оказались прикрыты. Девушка наугад постучалась. Изнутри послышались неловкие шорохи и кашель. — Что ты там делаешь? — деловито поинтересовала Люси. — Географию прогуливаю, — через несколько секунд донеслось изнутри. «Жаль этого бедолагу», — десятиклассница решила не продолжать расспросы, а просто зашла в соседнюю кабинку, которая, к превеликому счастью, оказалась открыта. Расположившись, девушка ухватилась взглядом за криво выведенные слова на гладком кафеле. На стенах часто писали, и так же часто это был полный бред. Но на этот раз фраза привлекла внимание Люси. «Круто рвануло, повторим?)» — гласила надпись. «Они безнадёжны…»