ⲥⲟⲏⲉⲧ №1

настоящее       Оказалось, что в Аду не так жарко, как описывается во многих книжках. Можно даже сказать слегка прохладно. Мороз проникает в самое сердце, заставляя льдинку греха, которая воткнулась ещё при жизни, распространить холод по душе. Здесь действует одно правило: никаких ограничений. Мир, где мечта об утопии терпит крах, оборачивая всё в кошмар. К такому месту трудно привыкнуть. Но разве много изменилось? По сути нет. Также, точно при жизни, нужно думать о том как и на что выживать. В основном заблудшие души выбирают, то ремесло какое было при жизни. Ты был вором? Приятель, что тебе мешает стать им в Аду?! Ты был наёмником? Да таких тут полно! Мафиози иль наркоторговец? Для тебя работа обязательно найдётся!       Мы сами выбираем свой жизненный путь, прокладывая свою дорогу в Рай иль Ад. Терять надежду и унывать не стоит. Ведь на грусть люди растрачивают жизненные силы, сознательно включают программу угасания и смерти, тем самым вступая в противоречие с проповедями Святого Духа, который даровал жизнь и обновление. Уныние есть расслабление души, изнеможение ума, пренебрежение иноческого подвига, ненависть к обету, ублажатель мирских, оболгатель Бога, будто-бы он немилосерд и нечеловеколюбив. Арлет думала также, когда мир для неё потерял свои краски, а жить становилось невыносимо. Может выход был, а она его не замечала.? Кто знает… но уже думать об этом поздно.       Она может сказать одно: в загробной жизни плюсов мало. Ад — общество душ, в котором пренебрежение человеческими правами достигло высшей точки. Здесь людей не сдерживают оковы под противным названием «правила». Убивай, насилуй — тут тебе ничего не угрожает. Можно сколько угодно искать пылинку и бревно в глазах других грешников, но главное не забывать: по воле судьбы ты тоже оказался в этом ужасном месте, а значит ничем не хуже этих грехотворцев. Может поэтому идея отеля для искупления грешников показалась Арлет заманчивой. Ведь что плохого во втором шансе, для тех кто поистине хочет искупиться? Но вот Рай об затеи принцессы уведомлён?       Юная Морнингстар тараторила безумолку, пытаясь рассказать о всех преимуществах своего «Счастливого» отеля; о том, как не плохо было бы постояльцем творчески просветляться. Арлет усмехнулась, перебив Шарлотту:       «Хорошо. Я не против.»       — Что? — Похлопала глазами Чарли, которая уже успела подготовить целую презентацию и песню, которые должны были и убедить Арлет. Всё же, владелица театра славится своей нелюдимостью. Принцесса и думать не могла, что всё так просто. — Серьёзно?!       — Конечно, — одобрительно кивнула Арлет с лёгкой улыбкой на устах. — Тем более, сейчас никому нет дела до прекрасного.       — Спасибо-спасибо-спасибо! — Вновь начала тараторить принцесса, крепко на крепко обнимая демонессу. Ещё чуть-чуть и послышался бы хруст рёбер.       — Не стоит благодарности, — Арлет слегка похлопала Чарли по светлой макушке. Возр на несколько секунд остановился на одноглазой спутницы принцессы. Вэгги явно готова своим древковым оружием проткнуть каждого, кто осмелиться как-то навредить Чарли. Очень необычно для Ада, ведь здесь каждый думает только о себе любимом, пытаясь защитить собственную шкуру, а не другого.       «Ангельское копьё и крест на глазу… — подметила в мыслях Арлет. — Надо быть осторожнее.» Может эта воительница вовсе не демон? Кто знает. Время покажет многое, главное поспешных выводов не делать.

⋅•⋅⊰∙•𖤐•∙⊱⋅•⋅

      Этот отель только снаружи выглядел более менее презентабельно, внутри же он оказался довольно-таки заброшенным: мебель старая да ещё и покрыта столетним слоем пыли, а ощущение, что одно неверное движение и всё рухнет. Это игра, которая явно не стоит свеч, но разве примерный правитель должен сидеть сложа руки и просто смотреть, как небеса каждый год на зачистку спускает истребителей. Нет, Чарли не такая, как отец. Она не может спокойно махнуть ручкой на свой народ, даже если он её совсем не уважает.       Чем ближе этот день истребления, тем сильнее передёргивает Чарли. Разве небеса не могли придумать более мирный вариант, нежели убийства точно таких же душ, как у них в Раю? Вот и вся основа этого отеля — более гуманный способ по борьбе с излишком жителей в Аду! Но кто захочет потерять полную свободу? Это маловероятно, да и вряд ли небесному порядку подобное своенравие преисподни понравятся, а по головке принцессу Морнингстар явно не погладят.       — Так когда отель должен открыться? — Спросила Арлет, сжимая рукоять зонтика, скептически оглядывая помещение. «Чтобы «Счастливый» отель был поистине радостный нужно не мало сил и времени... надеюсь оно у них есть.»       — Ну-у-у, у нас уже есть постоялец, — ответила Чарли. — И я верю, что он искренне хочет исправиться! — Замечая скептический взгляд демонессы, принцесса поубивала свой оптимизм. — Что... всё так плохо..? — Спросила она.       — Ну не то чтобы всё потеряно... — Вэгги сжала копьё, тонко намекая Арлет о том, что слова надо подбирать аккуратно, дабы никак не расстроить юную мечтательницу. — Просто нужно немного подредактировать, а так всё шикарно!       Возможно Арлет согласилась не из уважения к принцессе, а из-за одноглазой красотки за спиной, которая угрожающе сжимала оружие. Но об этом история умалчивает.

⋅•⋅⊰∙•𖤐•∙⊱⋅•⋅

      Привести отель в более менее презентабельный вид, пожалуй, было самой простой задачей. Да, сложновато, но не сложнее так называемого постояльца. По ясному светилу эскорт-индустрии нельзя сказать, что он искренне желает исправиться, отправив свою душу на небеса, но принцесса Морнингстар кажись закрывает на это глаза, лелея мечту об искуплении грешника, коему просто нужна бесплатная койка.       Не буду томить, тонюсенькая надежда Чарли потерпела фиаско. Опозориться на телевидении, да ещё со своей-то репутацией! Демоны и так принцессу ни во что не ставят, а теперь для них она самое настоящее посмешище. Похуизм единственного посетителя в принципе не радует, а делает только хуже.       «Неужели проповеди отца об мечте — ложь..?» Чарли не хотела в это верить.       Двери отеля с грохотом открылись. На пороге сразу-же показались две фигуры — одна женская, а другая паукообразная. Арлет престала играть на фортепиано, выдохнув, она покачала головой:       «Как я понимаю, интервью вышло весьма неудачным.»       — Мягко сказано, — зло процедила Вэгги, плюхаясь на диван, не подалёку села Арлет, похлопав одноглазую по голове, как бы успокаивая.       Энджел Даст вёл себя, как обычно, наплевательски, не обращая внимания на отсутствие позитива у самого главного оптимиста преисподни. Арлет поджала гутали́новые губы в тонкую полоску. Ещё при жизни она никогда не любила такую гнетущую атмосферу, коей подыгрывает и игра света с тенью.       — Думаю, не плохо было обзавестись нормальной едой, — глумясь сказал Энджел, открывая упаковку мороженого. — Ну тип, чтобы накормить заблудшие души, которые сюда придут. Ха-ха-ха! — Но видя что его шутка сделала только хуже, Даст хотел, возможно, как по-иному поддержать Чарли, но одёрнулся, точно от огня.       Тишина оглушает по хуже криков, но никто не желал её прерывать, думая о чём-то своём. Безмолвие напоминало Арлет о днях, проведённых в психиатрической больнице. Жуткая тишь наполняло пространство. Там всё бело — начиная от стен и потолков, а заканчивая постельным бельём. Дни одинаковые, от чего счёт времени сбивается, кажется оно останавливается.

⋅•⋅⊰∙•𖤐•∙⊱⋅•⋅

      Сколько? Сколько прошло времени? На этот вопрос она ответить не могла, ибо просто считать нет смысла. Все равно рано или поздно со счёту собьёшься. Арлет и вовсе не важно сколько. То ли из-за собственного безразличия к происходящему, то ли из-за лекарств, которые рекой текут по венам. Казалось эти белоснежные стены окончательно сведут бедняжку с ума. Здесь нет ничего, кроме пустоты и тишины, от которых уже тошно. Для Арлет это странное чувство. Пустое, инородное, незнакомое...       Дверь палаты открылась со скрипом, уничтожая идиллию тишины.       — Мисс Сент-Луис, к вам посетитель, — раздался мягкий голос медсестры.       Нет... только не он.       Кошмар не требовал представления. Он стоял за спиной медсестрички, которая уйдёт также быстро, как и пришла, улыбался, скрестив руки за спину. Волосы и одежда были мокрыми, это говорила о том, что на новоорлеанских улочках дождь. Арлет продолжала пустым взглядом глядеть в одну точку. Она не желала его видеть. Но жизнь же решает играть с ней слишком злую шутку, вновь сталкивая их один на один.       — Уходи, — молвит она, когда Аластор садиться на край кровати. Её голос пронизанный ненавистью да злобой, но его только забавит. Глаза хищно сверкают.       — Я тоже рад тебя видеть, — произносит он.

⋅•⋅⊰∙•𖤐•∙⊱⋅•⋅

      От воспоминаний Арлет передёргивает, словно от тока. Демонесса мотает головой, дабы окончательно этот кошмар развеялся. Она так долго была в своих мыслях, что и не заметила как ушла Чарли, хотя это и не особо важно. Нет ничего больнее воспоминаний. Они давят на самые уязвимые места, делая беззащитным, заставляют нас сожалеть о многом, зная что уже ничего нельзя исправить.       — Эй... Вэгги, кажется у нас за дверью Радио Демон, — объявила вошедшая Шарлотта. — Что мне делать?       — Не впускай его! — Вэгги сразу же схватилась за своё копьё. Ещё Оверлордов здесь не хватало, да и неизвестно какую хуйню может выкинуть этот олень после семи лет забвения. Арлет напряглась, чувствуя как по спине пробегает табун мурашек.Только один Энджел недоумевал что за хрень происходит и кто этот ваш Радио Демон.       Чарли начала всматриваться в витражную дверь, рука словно сама тянулась в ручке. Она понимала, что пожелает, очень сильно.       Арлет уже сотню раз успела пожалеть, что согласилась стать частью этого проекта. Если бы знала, что он заинтересуется этой ужасной идеей, — а она не сомневается, что это зверьё здесь лишь из-за скуки, — то даже слушать принцессу не стала. Столько лет их пути не пересекались, а если и сталкивались, Арлет делала всё возможное, коль такого не допустить. Но судьба выше этих стараний. Она хотела забыть его, как ночной кошмар, чтобы он тоже не помнил о ней, в конце концов, самой забыться!       — А кто этот Радио Демон? — Спросил Энджел Даст, но ответа не получил. Арлет, как призрак, неподвижно сидела. — Э-эй, я у тебя спрашиваю? — Энджи начал щёлкать перед глазами Арлет, от чего та вздрогнула.       — А? Как я слышала, один из владык Ада... — неуверенно ответила она. Страх увидеть его вновь был сильнее. Какие же чудесные три года без него! А потом явился, к слову, довольно эффектно: перерезал глотки главным адским шишкам, пустил их крики по радио и занял их место. — Могу сказать, что при жизни пару раз пересекались, — соврала она.       — Пиздишь, — возразил Энджел. — По лицу видно, что между вами что-то было. Ебались?! А у него большой?!       От непристойных вопросов Арлет сморщилась, всё внутри сжалось.       — Угомони воображение, — сказала она. — Ничего такого не было!       — Да ладно тебе, Летта! Со мной можешь быть открыта во всех своих извращённых похождениях! — Арлет проигнорировала сокращение своего имени. Озабоченность представителя древнейшей профессии выводило её из себя. Энджел приобнял её за плечо. — Я никому ничего не скажу.       — Да не было у меня с ним ничего! — Вновь возразила она. — Да и за кого ты меня вообще принимаешь?!       Доносился голос Вэгги, которая с явным призрением говорила с Оверлордом, как с каким-то червём, показывая что его она не боится. Глаза Энджи сверкнули.       — Срач, — обнажил он острые клыки. — Пизденька моя, нам туда!       — Эй, у меня имя есть! — Возразила Арлет, когда Энджел вёл её, сам того не подозревая, к погибели. Она даже не поняла, когда стала так дружна с Дастом, что он ей прозвища даёт и уменьшительно-ласкательнымм формами имени зовёт. Или это всё часть его образа?       — Ой, да поебать мне, — отозвался представитель древнейшей профессии.       Этот тот случай, когда думаешь, что на дне, но оттуда постучали, и понимаешь: ещё нет, есть куда идти. Он улыбался во все зубы, даже не смотря на ангельское оружие, представленное к шее, но слегка напрягся: ещё чуть чуть и всё. Арлет наконец выбралась из паучьих лапок. Всё внутри сжалось, стоило только его увидеть. Внешность потерпела изменения, теперь он больше похож на оленя, коим и является. Вон даже рога и уши есть, возможно, и хвост. История умалчивает. Гневная речь Вэгги и появившиеся Энджел с Арлет только позабавили Радио Демона. Она осталась такой же, как и в его памяти, но теперь больше подходит на виллис, умерших до свадьбы невест из балета «Жизель». Он нарисовал бы её, если бы мог. Если бы он был способен запечатлеть такую ​​неземную красоту. Если бы его руки были созданы для того, чтобы держать кисть, а не оружие. Он нарисовал бы её тысячи раз на тысячах полотен. После чего он бы сжёг их все, потому что она только его.       — Хо-хо-хо, милочка, — обращается он к одноглазой воительнице, — если бы я хотел кому-то навредить, то я бы уже это сделал, — его голос исказили радиопомехи. — Но я здесь, чтобы помочь! — Голосок вновь пришёл в норму.       «И когда ты у нас в добродетели подался?» мысленно съязвила Арлет.       — Что сделать? — Не веря, как Станиславский, спросила Чарли.       — Помочь! — Смеясь ответил он.       «По своей воле без выгоды никогда никому не помогал. Что же тебе надо?»       Преодалев страх перед тенью из прошлого она подошла к нему, взяв за край пиджака, дабы тот смотрел в глаза. Её брови сведены к переносице, указывая на явное недовольство, это его только забавило. Одно изменение он увидел в ней ясно: теперь Арлет не маленькая птичка, а лебедь. Теперь она стала холоднее и суровее — этих качеств ей пришлось жизни не хватало, чтобы отгородить себя от гадов. Но это делал в основном он.       Энджел пожалел что нет попкорна и бухлишка. Такое шоу!       — Уходи, — сквозь стиснутую челюсть произнесла Арлет. — l' avorton, от твоей помощи только хуже!       — У-у-у, — протянул Энджи, — любовная драма.       — Mea Stella, не будь так сурова, — промурлыкал он. — Эта идея с отелем просто безумная! Надо отдать должное принцессе!       — Не безумнее тебя, — вновь зло прокомментировала Арлет, отпуская измятый край пиджака. — Что ты хочешь?       — Помочь с управлением!       — Но зачем? — Спросила Чарли. В невинной голове крутилось множество вопросов: начиная с «какого хуя?», а заканчивая «как Арлет и Аластор связаны?». Столько вопросов, но ни одного ответа.       — Зачем мы вообще что-либо делаем? — Задал он вопрос.       Нежелая видеть этого напыщенного оленя, Арлет скрылась за витражной дверцей, облакатившись об неё. Адский воздух слегка обжигал лик, перед глазами картина не лучше: антиутопия во всей своей красе. Что она такого сделала, что заслужила вечность рядом с ним?

⋅•⋅⊰∙•𖤐•∙⊱⋅•⋅

      Кровавая луна стояла высоко над Пентаграмм-сити. Арлет, стоя на хлипкой терассе могла только гадать о истинах мотивах Аластора. Как же она теперь его ненавидет и какой была глупышкой считая этого человека святым. Только с ним одним её мир иссох, с его руки она мёртва.       — Помнится мне, говорили о том, что танец может вернуть воспоминания, — появился из неоткуда Аластор.       — И тут ты извести меня хочешь? — Возмутилась она. — Ты жизнь мне сломал, гад! А теперь делаешь вид, что ничего не было?       — Поправочка, — возразил он, протягивая её к себе. Когтистые руки крепко сжали тонкую талию, от чего на рёбрах пошли трещины. — Ты сама позволила мне это сделать. Моя ясная, позволь мне освежить твою память, — по его хотению заиграла джазовая композиция. Одна из рук Аластора легла на её лопатки, а другая коснулась кончиков пальцев Арлет. — Думаю вальс самое то. Он тебе всегда нравился, — Арлет нахмурилась, а ему это не нравилась.       — Джаз и вальс не сочетаются, — буркнула она.       — Улыбнись, душа моя! Это вальс тут всё должно быть красиво... и пара в том числе. Давай! И раз-два-три... раз-два-три... я знаю, ты помнишь!       Под светом луны он кружил её, пока она болталась в его лапах, подобно кукле в руках мага Вуду. Всё казалось таким знакомым: его сильные, причитающие боль объятия; запах виски, Луизианских лесов, а ещё тот самый одеколон и крови... что-то в груди отдавалась ноткой ностальгии, напоминало о тех тёплых вечарах. В душе разжигается огонёк, но пламя быстро потухает, стоит только воспомнить обратную сторону медали. Все тёплые и прекрасные моменты угасают.