Посмотрим, кто кого

      Каллисто был мужчиной не из робкого десятка. Он мог вытерпеть абсолютно всё, будь то яд, медленно съедающий его изнутри, или ранение холодным оружием, что оставлял неприятное ощущение металла в коже. И, вроде бы, эти проявления жестокости были на высоте среди самых ужасных ощущений боли, но он немного ошибался.       Полчаса эта горничная пыталась расчесать ему волосы, вроде бы, все начиналось хорошо, но нет, эти волосы, слишком густые и тяжёлые, ко всему прочему ещё и мягкие, запутывались. Стоило расчёске пройтись по длинным прядям, как тут же находила преграду, в виде запутавшегося комочка тёмно-розовых волос.       Несчастная Эмили дрожала, как осиновый лист, когда её госпожа в зеркале, зло смотрела на неё.       Но каким бы стойким Каллисто не был, ощущение волос, тянущихся вниз, при всём этом успевающим вырывать несколько волосинок, было чертовски больно. Всю эту ситуацию ухудшало само тело Экхарт, которое из-за тонкой жировой прослойки, было очень чувствительным.

***

      Сидя на стуле и смотря в зеркало в туалетном столике, Каллисто задумчиво постукивал по пустой деревянной поверхности стола, что до недавнего времени пестрила различными украшениями. Некоторое мгновение назад, он бесцеремонно вывалил на пол всё украшения, и резкими движениями захлопнул тумбы, отчего украшения скрипунли противным звуком падающих между собой ожерелий, бусин, и прочих безделушек.       Бегло оглядев все тумбы на наличие письменных принадлежностей, Каллисто победно поднял вверх перо и бумагу.       Он был немного удивлён тем, что в комнате были принадлежности для письма, ведь если с ней обращались таким образом, то вполне вероятно, что такую простую, но важную вещь в жизни любого аристократа, могли не дать.       Быстро макнув перо в чернила, Каллисто принялся выводить буквы, но, к большому сожалению, к него это не вышло. Длинные ногти Пенелопы не давали ему вывести буквы, чернила то и дело капали на бумагу с неприятным слуху звуку, пока он пытался взять перо в удобное положение.       Кое-как справившись, он поменял бумагу на чистую, и принялся писать своим почерком. Грубым и красивым, в точности как он. Её кормят гнилью, обращаются не положено её статусу. Слуги относятся с пренебрежением. Условия проживания отвратительны.       Каллисто быстро сложил бумагу, и принялся искать нычки в тумбах, и нашёл. В самом последнем был маленький тайник, Каллисто удовлетворённо хмыкнул своей догадке.       Что-что, но у каждого человека должен быть свой тайник. Будь он для грязных вещей, или же с тайнами, сокрытыми от всего света.       Резко поднявшись, Каллисто хотел сделать разминку для суставов, что неприятно ныли от долгого сидения на одной точке.       Но Каллисто не знал, что у девушки, чьё тело он сейчас великодушно занимал, вдобавок к истощению, шло слабое здоровье.       Зрение Каллисто стало темнее, а голова стала кружится с неистовой силой, отчего он слегка пошатнулся, но вовремя удержался за стул.       – Вот чёрт, – тихо выругавшись, он быстро проморгался, и все же решил размять обмякшие мышцы. Только вот уже более плавно и мягко, второй сеанс ему не нужен.       Платье от и до сковывало движения, когда он просил не вычурное и простое платье, он подразумевал что-то лёгкое и удобное, а не это.       Несколько пышных подъюбников под тонкими голыми ногами ужасно тяжелели само платье, делая его невыносимо тяжёлым. Длинное платье, чей подол собирал всю грязь и пыль этой комнаты, неприятно заставлял чесаться ноги. Ко всему этому, чёрный цвет платья в такой солнечный день, делал ситуацию ещё хуже. Но если всё вышеперечисленное было терпимо, то обтягивающие рукава платья доходившие до локтей, сковывавших любое малейшее движение, раздражали Каллисто так, что он со всем усердием боролся с прорывом разорвать их в клочья, и оставить никому не нужной тканью.       Резко открывшаяся дверь привлекла внимание, и, оторвавшись от разминки, он холодно посмотрел на стоявшего в дверном проёме, мужчину в возрасте.       "Судя по одежде, дворецкий"       – Миледи, – начал дворецкий. – его светлость ищет вас.       Каллисто нахмурился, но после его лицо приняло ожесточённое выражение лица.       – Старик, – начал Каллисто, задорно ухмыляясь, когда глаза дворецкого стали размером с блюдца. – ты бесцеремонен.       Что ж, как он понял, власти у него в этом доме нет. Поправимо. Физической силы тоже. Поправимо. Но приобрести их быстро не получится, поэтому Каллисто ограничился словесной грязью в адрес тех, кто вёл себя слишком, по отношению к нему. Это всегда было эффективно.       – Миледи, это не по правилам прилич.. – начал было дворецкий, как тут же был перебит стальным девичьим голосом.       – Я тебе слова не давал, – злость бурлила в голосе. – что ты хочешь сказать, не по правилам приличия? Ах, – он усмехнулся, – не по правилам, ты прав, но не делал ли ты тоже самое буквально только что, верно?       Дворецкий мог лишь хлопать глазами, ведь для него открылась новая, более чудовищная сторона девушки.       – Как говорится, дети берут пример со старших, верно? Так вот, – он прочистил горло, и с силой пнул деревянный стул, на что он с громким грохотом упал к ногам дворецкого, – я брал, к сожалению, только худшее, потому что достойного в вашем поведении никогда не было. – и спокойно добавил. – Как же будет зол его светлость, когда узнает какой пример подавали его слуги своей госпоже с детства. Тем более, врываясь в комнату молодой незамужней девушки.. – Каллисто многозначительно затих, а дворецкий и сам без того понял скрытый намёк.       Каллисто расплылся в улыбке, когда лицо дворецкого побледнело. Он попал в яблочко, с большого расстояния. На самом деле, он не знал ничего о жизни Пенелопы Экхарт, но проницательному Каллисто хватило того времени, что он пробыл здесь, для совершения точных выводов о скотском отношении к ней.       – Что ты там говорил, его светлость зовёт меня? Так веди, чего стоишь как истукан? – Каллисто вальяжно прошёл мимо дворецкого, нарочито громко хмыкая, и не по-девичьи переступая стул, который сам же пнул некоторое мгновение назад.       Дворецкий быстрым движением вытер пот со лба, и поспешно вышел за Каллисто.       Каллисто позволил дворецкого вести его в кабинет герцога, по причине того, что он не знал где его кабинет находится. Слуги периодически бросали на них взгляд и о чём-то бурно перешёптывались, на то и была причина, между ней и дворецким буквально чувствовалось напряжение, что веселило Каллисто. Но горничные быстро замолкали, стоило им встретиться с дворецким взглядами.       Дойдя до нужного кабинета, дворецкий решительно постучался.       – Ваша светлость, это дворецкий, – спокойно сказал пожилой мужчина. – я привёл леди Пенелопу.       – Войди. – раздался за дверью спокойный, но пропитанный холодом голос герцога.       "Впечатляет"       Дверь с противным скрипом отворилась, и лицо Пенелопы осветил свет, что шёл из больших открытых окон, расположенных сзади герцога. Сам герцог сидел заполняя бумаги, во что Каллисто особо не вдавался. Но сиё зрелище заставило его вспомнить самого себя, когда он до изнеможения, сидел за столом, раз за разом ставя печать на документы, и скучающе просматривая их. Иногда к делу подключался Седрик, а иногда Каллисто перекидывал все дела на него, отчего помощник протяжно ныл.       Подавив улыбку, Каллисто стоически стоял напротив герцога, ожидая, пока тот начнёт свою лепту.       – Пришла-таки, – услышал он глухой он усталости голос герцога, что продолжал писанину, даже не поднимая взгляда на новоприбывшую.       Моргнув несколько раз, Каллисто неловко поклонился, основываясь на девушках, что приветствовали его изящным реверансом. Взглянув на герцога, чьё лицо не выражено никаких эмоций, Каллисто мысленно подметил что они с первым сыном очень похожи, те же чёрные волосы и голубые глаза.       – Ваша светлость, – Каллисто чуть скривился от этих слов, ведь будучи наследным принцем, ему не приходилось пользоваться такими официальными прозвищами. Прочистив горло, он невооружённым глазом заметил как герцог на секунду замер, но вновь принялся работать, не подавая виду. – какова причина моего прибывания здесь?       – С утра был какой-то скандал, – его голос звучит холодно и отчуждённо, будто бы нехотя.       Каллисто поднял взгляд, когда услышал удар пера об стол. Он встретился с леденящим душу взглядом тёмно-синих глаз, что испытывающе всматривались в Пенелопу. Взгляд был острым, пронзительным, как хорошо заточенный кончик стрелы.       "Пугает. Но не меня"       – Вы не должны беспокоится.. – он на мгновение запнулся. – о таких пустяках.       – Пенелопа, – услышал он имя обладательницы этого тела. – уже прошло шесть лет с того момента, как ты вошла в эту семью.       "Он собирается читать мне лекцию? – мысленно закатил глаза парень. – но это к лучшему, информация о её жизни мне не помешает."       Каллисто решительно смотрел герцогу в глаза.       – Не знаю, известно ли тебе это, – начал герцог. – но в этот особняк попасть не так легко. Только те, кто доказали свою ценность благодаря талантам и усилиям, могут войти через ворота Экхарт.       Каллисто внимательно слушал, переваривая сказанные им слова.       – После того, как я удочерил тебя, к тебе относились как к герцогине. Я не жалел на тебя средства и мирился с твоими экстравагантными тратами. Но я не уверен, что за шесть лет в этом доме ты сделала что-то для семьи Экхарт.       Каллисто задумчиво вздохнул, его взгляд что был направлен на пол, быстро переместился к герцогу.       – Вы говорите, что со мной обращались как с герцогиней, – усмехнулся Каллисто. – вы глубоко ошибаетесь, герцог.       Герцог ещё долгое время смотрел на Пенелопу.       – Пенелопа..       – Вам неприятно видеть в своём кабинете ту, что потратила экстравагантную сумму, – сделав акцент на ранее скзанных герцогом словах, – поэтому прошу меня извинить.       Он неумело, но со всей уверенностью в себе, поклонился, и, повернувшись, пошёл прочь.       Выйдя за дверь, она вновь противно заскрипела. Каллисто опёрся о только что закрытую деревянную дверь, и медленно выдохнул. Стоило ему повернуться, дабы по памяти пойти в комнату, как сзади послышался морозный голос.       – Я более чем уверен, что велел тебе жить тише воды, ниже травы, не вызывая никакого шума.       Каллисто обернулся на звук, там, в тени коридора, виднелся силуэт, стоявший в неудобном положении. Каллисто различил еле видные чёрные волосы и голубые глаза.       Это был старший сын герцога. Деррик.       – Эмили, преданная служанка, которая работает на нашу семью вот уже почти десять лет.       Деррик шагнул, и полностью показался из тени.       Каллисто демонстративно закатил глаза от его тона.       Деррик смотрел него с колючей аурой во взгляде, будто бы перед ним стоял мусор.       – Никто не хотел быть твоей личной горничной, несмотря на то, что мы обещали увеличенную зарплату. Из всех горничных только одна согласилась служить тебе. – продолжил он. – И полагаю, сегодня последний день, когда у тебя будет горничная. Ведь ты обезумела и, зарвавшись, выгнала свою единственную служанку.       – Да, выгнал..а, – осёкся Каллисто. – выгнала, и тебя, молодой герцог, это, касаться, не должно. Я буду обсуждать это, – Каллисто ткнул пальцем в дверь, ведущую в кабинет герцога. – с герцогом, будь ты его наследником, я обсуждаю такое лично с его светлостью, и ты, в это лезть, не должен.       Каллисто уже начала раздражать эта ситуация, будь он в своём теле, мог бы сказать такое, что даже они в жизни не слышали, и привести железные аргументы. Но здесь ему приходится ограничиваться словесными перепалками, ведь на большее он не способен в этом теле, что его безумно раздражало.       – Ты говоришь со мной неформально? – яростно произнёс Деррик.       Каллисто усмехнулся, как бы ему не хотелось ещё немного позлить и полить грязью нахала, он всё же решил отступить.       "Ссориться перед кабинетом герцога не самая лучшая идея"       Развернувшись, он пошагал прочь, но тонкую руку перехватила другая, сильная, и сжала с яростью.       – Что ты творишь? – прошипел Каллисто.       – Знай своё место. – яростно сказал Деррик.       Каллисто вырвал руку, свирепо смотря Деррику в глаза.       Дойдя до комнаты, он хлопнул дверью, и выгнал всех служанок, что ютились у него в комнате, прибираясь.       – Я тебе это припомню, чёртов ублюдок. – зарычал Каллисто, яростно вглядываясь в своё отражение.

***

      Каллисто приказал служанкам, которых отправил дворецкий по приказу Каллисто, принести ему огромный кусок мяса с овощами.       И теперь перед ним стояла тарелка с ароматным мясом не малых размеров, по кругу которого, были расположены овощи.       – Нужно прибавить в весе, – сказал Каллисто, смотря на еду перед ним.       Но главное, как он прибавит в весе, если он съел лишь четверть это мяса, но уже чертовски сыт?       "Кусок в горло не лезет" – обречённо вздохнул он, отодвигая от себя тарелку.       Каллисто упал на теперь уже мягкий матрас, и похлопал себя по животу.       "Нужна выносливость и сила"       С этими мыслями Каллисто приказал прислуге подготовить тренировочный наряд.       Как выяснилось, у Пенелопы Экхарт нет тренировочного костюма, но есть для охотничьих соревнований.       – Неси. – отдал он короткий приказ.       Перед ним предстал красивый, но не сильно удобный наряд.       "Им только зайцев и ловить" – усмехнулся он.       К его удивлению, ему нашли лёгкие штаны, что не теснили кожу, а давали свободу движениям. Каллисто взял из костюма лишь рубаху и сапоги.       Оглядев себя в зеркале, Каллисто улыбнулся.       – Ну-с, попробуем.

***

      Прибыв на тренировочный полигон, Каллисто огляделся. Повсюду были спарингующие и просто отдыхающие рыцари. Когда он прибыл на поле, на него таращились, как на сумасшедшего, потом раздались громкие смешки, и вовсе, неприкрытый гогот, адресовано в его сторону.       – Посмотрите на неё..       – Посмела явиться?       – Её что, выгнали, раз она не в своих многозолотных платьях?       – Доска, пришла покрасоваться тем, чего нет?       – Даже если доска, уверен, этот грязный ротик хорошо сосёт, а то зачем герцогу брать её под свою опеку..       Последние сказанные слова, сильно разозлили Каллисто, кулаки сжались, ярость клокотала в нём. Вот ублюдки! Осквернять девушку что даже не достигла совершеннолетия такими вульгарными словами, тем более свою госпожу!       Каллисто откинул собранные в высокий хвост, волосы. И спокойно подошёл к тому, кто произнёс те самые вульгарные слова.       – Эй! – не стал церемониться Каллисто.       – Чего? – компания прекратила свои насмешки, и обратили внимание на новоприбывшую.       – Выходи на спаринг, со мной. – Каллисто указал на себя большим пальцем, остальные были сжаты в ладонь.       Компания ублюдков разразился мерзким гоготом, и их, главарь, тот самый, что осквернили Пенелопу, вышел вперёд.       – Как скажете, – прерываясь между смешками, произнёс мужчина. – но готовьтесь к тому, что я вас выиграю, в два счёта!       – Посмотрим, кто кого, – ухмыльнулся Каллисто.       "Не на того напал, ублюдок"