Акт I: Глава II — Баба Яга

***

      Позвал молодой богатырь своего жеребца. Погладил чернёную гриву и одним махом запрыгнул с такой лёгкостью, будто занимался этим всю жизнь.       А позади дверь кузницы распахнулась. Вышла оттуда волна жара, Кузьма ступил ему навстречу с длинным копьём и торжественно вручил тому молодому витязю с благим напутствием.       А в другой руке понягу на коня снарядил и припасов молодцу наложил в добрый путь.       — Спасибо тебе, добрый мужик! — обрадовался витязь как мальчишка и поблагодарил кузнеца.       — Будь острожен, молодой витязь, — склонил голову простолюдин и поклонился ему.       Мягко кивнул витязь и одной рукой тяжёлое копьё схватил, да поднял без труда, как гусиное пёрышко. Увидел подобную сцену мужик и обрадовался в душе, тут же продолжив свою речь.       Рукой в сторону от полей, засеянных колосьями пшеницы, пальцем указывает и вот что говорит:       — Там за лесом, в сторону Киева, идёт басурманское племя — окопались здесь они пока на время. И народ честной грабят. Князь же наш их боится, с дружиной ходить не желает в их лагерь.       Витязь ему понятливо кивает головой и соглашается в поход отправиться.       Отвечает Кузьме такими словами витязь:       — Не бойся, кузнец, слово моё. Я хорошо помню и окажу вам милость — от беды избавиться помогу.       Взволновался старый мужик и принялся честным словом отговаривать храброго молодца, да тот не стал честное слово обратно брать.       На ушко ласковые слова прошептал и заржал конь лихо, бросился по тропинке в мрачный ночной лес.       Слышит, как ему Кузьма что есть мочи кричит:       — Добрый молодец, совсем запамятовал… Как величать тебя?!       Тут уж и детвора любопытная головы высунула из окошек, девоньки молоденькие пытливее всех оказались.       А богатырь им в след отвечает, прощальные слова они слышат от него.       — Братимиром называйте! — эхом голос его в полях раздавался.

***

      Ночи становились длиннее, а прохладный осенний воздух пропитался ароматами пожухлой листвы и отсыревшей из-за дождей земли.       В небесах зависла прекрасная луна, как серебрённое блюдце на ладони великана. Под ней тянулись непроходимые степи и бескрайние долины, поросшие травой, уходящие за неведомый горизонт.       Журчал ручеёк у каменистого продольного берега и лягушки там квакали из густой трясины.       Скакал на добром коне Братимир и, куда владычица ночи лунным светом дорогу укажет, туда и путь держал. Уже дюжину вёрст проскакал и ни единой живой души не встретил.       Вдруг ухом слышит шорох в потёмках. Замирает его конь от ужаса. Поднялись волосы дыбом и с храпением тот отступать начал.       Вдумчиво учения своего наставника припоминает молодой витязь и оглядывает скрюченные голые деревья с колючками и терновником вокруг.       — Стало быть, кладбище здесь неподалёку вскрыли басурмане, иль древнее капище священное потревожили.       Протянул тогда молодой витязь руку и пальчик его янтарным пламенем вспыхнул. Ослабел тогда зловещий мрак, хладом в костях отдающий. И успокоился конь под седлом молодца.       — Укажи мне путь, Луна-матушка, да от злых сил убереги.       И пошли они дальше, минуя дремучие болота с бледнолицыми утопцами, изредка выныривающими из зелёной мутной тины, с костомахами из кустов терновых выглядывающими.       Мертвецы в латной кольчуге со шлемами острыми, как точенные пики. То не упокоенные души павших на поле сечи здешнем много лун назад на гостя поглядывали.       Да побоялись мертвецы их тревожить, а Братимир тяжёлую участь павших решил уважить за былые заслуги перед родиной.       Спустя несколько вёрст пути один мертвец с золотым ожерельем, висящим на обтянутой дряблой кожей шее, выполз из болота и, поклонившись Братимиру, хриплым голосом молвил:       — Здравствуй, добрый молодец. Иваном назвал меня, отец-батюшка и товарищ по оружию раньше так звали при жизни ещё. Пусть ветер отведёт стрелы от тебя, лютый зверь не обидит.       Поклонился им Братимир и ласковым голосом отвечал:       — И вам покой обрести, славные воины. Окажи милость — поведай о беде с вами подключившейся.       Обрадовался павший воин — давно с живыми людьми не общался.       — Слушай же. В пасмурный вечер трое суток назад потревожили басурмане могилу древнего колдуна…

***

      Неспокойная погода тогда была, чёрными тучами всё небо голубое заволокло так внезапно, что никто и моргнуть толком не успел.       Дождь градом полил с буйным холодным ветром, костры потухли и затихла природа, будто уснула.       Встрепенулись кони и заржали, псы ощетинились и принялись жалобно скулить.       Зловещая мгла из болот валить начала, пробуждая древние останки, в землях погребённые.       Поднялись тогда мёртвые, дабы утащить в мрачное царство тех, кто покой их потревожил.       Лишь кости белесые остались от многих, но чёрная сила подняла их, вынудила обида к вражескому племени оружие вновь поднять.       А меж делом тем завыли из лесной чащи волки и чья-то исполинская фигура из тумана вышла. С трёх аршин ростом волколак был, из пасти зубы острые, яко кинжалы торчали и зловонием гнилостным отдавалось дыхание.       Явился сам колдун. Его богатырь в стародавние времена поразил за недобрые поступки.       Ходила молва, якобы братом ему являлся змей лютый из соседних гор. Они из-за власти с богатством поссорились и больше видиться не желали.       Как только увидели басурмане несметные рати упырей, костомахов и прочей нечисти, мертвецки побледнели.       Но пути к отступлению не было. Сразились они там на чистом поле…

***

      — Ночью вчерашней это было, — молвил вдруг Иван.       А Братимир услыхал про владыку горного и задумался. Могла ли пробудиться нечисть с убийством Змея?…       — Далеко ли то поле? — озвучил мучивший его вопрос Братимир и огляделся.       Помолчал мертвец, но вскоре дал ответ.       — Близко, но только вот тебе мой совет, — оборванной рукой указал в сторону болота и продолжил. — Тут каменистая дорожка есть неимоверно древняя, как и земля с идолами богов наших. Могучего Перуна из злата отлили и поставили там. Мне ворон мудрый поведал это и приказал ждать витязя с копьём в эту ночь. Туда идти тебе надо прежде…       Глядит тогда Братимир с удивлением и видит, как лунный свет пробивается через мглу. Царица Ночи путь ему указывает туда.       Поблагодарил витязя Братимир и двинулся в ту сторону. Мимо тварей ночных проходил, в страшные места путь держал.       Копьём изредка махал Братимир и злобных тварей бил, да так мощно, что те от одного удара разваливались.       Тут видит: стоит посреди вонючих топей болотных земля чистая с яблоней дивной. Там идолы вырезные из дуба и ясеня стояли. Но величественнее прочих — Перун — громовержец могучий с короной, будто пламя, и молнией в руках в девять аршин возвышался над землёй.       С коня спускается Братимир и к идолам подходит, кланяется вежливо и благодарит.       Вдруг голос страшный раздаётся, земля трясётся и гром сверкает в пасмурном небе.       Ожила золотая голова Перуна и, уста раскрыв, речи заговорила.       — Здравствуй, молодой богатырь, сияющий как Хорс. Видишь, тут яблоня растёт с золотыми плодам?       Смотрит Братимир, а златые яблоки на ветвях среди зелёной листвы растут, благоухают и взор манят.       Перун продолжает наставления.       — Разобьёшь злое войско, колдуна порубишь — и плод забрать сможешь. А прежде вот тебе благодать моя за победу над злобным племенем горным. Этот серебряный лук, возьми и колчан с моими стрелами.       Из воздуха на траве возник серебряный лук, исписанный волшебными узорами и колчан из кожи медного оттенка, с золотыми стрелами.       Взял молодой богатырь их и поклонился три раза до земли.       — Благодарю тебя, могучий Царь Небесный.       Кивнул Перун и замолкла статуя, вновь истуканом обратившись.       А на веточках яблони два мудрых ворона сидели и умными глазами поглядывали.       Постоял недолго Братимир и, отвернувшись, запрыгнул на своего бравого коня. Тут перед ним дорогу в себя заглотила топь по велению колдовской силы.       А один из воронов каркает звучным голосом, другой клювом воротит.       — В беду угодил, молодой храбрец, — людским голосом произнёс ворон, пёрышками встряхнул и с яблони в полёт отправился, к Братимиру взывая. — Давай за мной, подсоблю в этом деле. Да быстрее-быстрее, не отставай, — прокаркала ему птица и стремительно, как ветер, над болотом понеслась.       А под ней из болота поднималась каменистая тропа, ведущая в неведомую часть леса.       Нечего было делать, поскакал за птицей молодой богатырь.

***

      На укрытом мглой поле не осталось ни единой живой души. Тела павших растащили по укромным местам упыри и прочая нечисть, подальше от других сородичей, желая набить свои желудки.       А посреди в палате Хана, на его месте восседал исполин с волчьей мордой.       — Почил братец мой жадный и коварный младшенький… Жалость сердце моё гложет… Местью пылает к этому предателю!       В это же время за версту езды отсюда стояли высокие дубы с опадающей листвой. Под ними Братимир ехал на жеребце. Остановившись, стряхнул багряную листву с плеч и огляделся.       Вдохнул Братимир немножко воздуха и мерзопакостный привкус лишь ощутил, так выдохнул резко с хриплым кашлем.       Услыхали это упыри, костомахи и мертвецы басурманские, пасти распахнули, гнилыми зубами грозясь и очами в ночи пылающими уставились.       Но живее всех ринулся волколак, с остатками чужеземных лат на груди и одним прыжком клыками на шею ринулся, желая свежей кровушки испить.       Только остриём копья полакомиться молодой богатырь ему позволил. Гостя дурного встретил подобающее.       Брыкалось чудище несколько вздохов, когтями скреблось, смрадом из пасти несло и подохло.       Дёрнул рукой молодой богатырь и закинул волколака обратно в чёрную рать.       Задавила своим весом громадная туша костомахов, не поднялись те больше.       Отложил тогда Братимир копьё — изломалось древко от силушки. Снял лук серебряный и золотые стрелы, из колчана что медного вытянул.       Бросились толпой чудища, со всех углов полезли. Острыми когтями плоть растерзать хотели, клыками глотки порвать и крови свежей напиться.       А из волшебного лука, стоило Братимиру тетиву натянуть, с ужасным грохотом стрела молнией вылетела.       Испугались чудища, колени у них дрогнули и подкосились с трепетом.       В пепел обратилась дюжина упырей и, не мешкая, погнал Братимир своего коня на вражескую рать рьяно.       Летели стрелы яростно, подобно молниям Перуна, да не заканчивались.       Увидели чудесную силу грома и молний в руках молодого богатыря, дрогнули в сердцах нечестивые порождения тьмы.       Но тут вой протяжный раздался на поле сечи. И расступилась нечестная армия пред своим владыкой.       Земля тряслась от каждого шага и ветер страшный подул изрядно.       Дубы вековые с корнями повылезали из тверди земной. Спрыгнул тогда с коня Братимир, одной рукой того придерживая и ступать вперёд твёрдой походкой начал, отчего свирепые алые глазища у волколака удивлённо выпучились.       Шерсть белая ощетинилась, мышцы вздулись, из-за чего и без того мощная фигура белого зверя выглядела ещё более величественно.       Волколак заговорил, после чего затих ветер.       — Богатырь? Мал ты ещё. На одну ладонь тебя положу, а другой прихлопнуть смогу! — свирепость звериная накрыла пеленой разум колдуна.       Древние инстинкты взяли бразды правления.       Ухмыльнулся лишь Братимир, а могучий белый волколак своей толстой, как ствол дерева, лапищей замахнулся и когтями, напоминающими кинжалы, рубанул.       Вошёл тогда молодой витязь по колени в землю. Как от удара о камень искры полетели с когтей чудища.       Выхватил копьё и заговорил его волшебными словами.       — Теперь моя очередь, попробуй выдержать! — вскочил и ринулся богатырь, точно ветер.       Полетела земля из-под ног во все стороны. Едва моргнуть успел колдун ужасный, как длинное копьё ему в глаз правый вошло.       Отшатнулся и с диким рёвом, полным боли и мучения, принялся когтями махать, куда удача улыбнётся.       Своих же побил только.       Схватил левой лапой копьё и выдернуть попытался, да только древо отломалось.       — Разорву тебя и всё твоё племя, маленький человечишка.       Рвал и метался лютый зверь, пока боль его не ослабла. А молодой витязь на коня вскочил и полетел по лугам нечисть выкашивать чудесными стрелами.       Негоже богатырю из лука было разить своего врага. Так и Братимир искал себе меч, аль саблю острую для поединка честного.       А за ним волколак, единственным глазом щурясь, бежал на четвереньках и заговоры бормотал, проклятья насылая.       Видит как раз Братимир острую саблю, из земли торчащую. Богато украшенная, должно быть, Хану местному принадлежала.       А его коня терновник опутывает, падают они вместе. Чудища вокруг ползают в грязи и саже чёрной.       Понимает Братимир, что дело худой оборот принимает, и быстро за саблю хватается, яростно рубит нечистую силу.       Головы с руками и ногами только летят в путь далёкий.       — Хорошая сабля, — бормочет себе Братимир и голову наклоняет.       Над макушкой витязя острые когти промелькнули, снесли часть царской одежды, по затылку чиркнув.       Рубанул в ответ Братимир и головушку волчью с могучих плеч снял.       Взял голову размером с медный чан, а та говорит ему:       — Сжалься, великий богатырь. Не признал витязя русского, думал, басурманин идёт… — принялась голова молить вначале, а после и угрожать с проклятьями. — Не жить тебе, погублю весь твой род на семь колен!       Помолчал Братимир и с жалостью голосе ответил:       — Не ведаю своих матери и отца. А ты, колдун трусливый и подлый, с братцем своим увидишься.       И разрубил его на мелкие кусочки. Попадали тогда мертвяки, утопцы в болоте скрылись…       Исчез ужасный мрак, окутывающий поле, и тучи прошли. Луна в небе фонтаном изливала прозрачный тусклый свет.       К нему вороны летят, а у одного в лапке золотое яблочко цепкой хваткой зажато. И голос с небес раздаётся — то птицы между собой общаются.       — Молод ещё богатырь, пускай к мудрецам отправится и наставника ратного мастерства отыщет.       Другая птица с яблоком лапку разжимает и то метко в богатыря кидает. Выслушал наставления хитрой птицы Братимир и ловко схватил яблоко.       Громко крикнул им Братимир:       — Кем же вы являетесь, мудрые вороны? Правду откройте мне: колдунами вещими, чудищами хитрыми, иль богами славными?! — эхом голос его до небес шёл.       Захлопали птицы крыльями и растворились подобно миражу в пустыне.       — Узнаешь ещё. Встретимся, юный храбрец. Да только помни: плод с древа жизни вкусишь и дар вечной молодости познаешь, однако, горько нести его… Иди в земли северные, там меня отыскать можно!       Подумал молодой богатырь и яблочко за пазуху спрятал.       Видит коня своего: устало тот выглядит. Решил им двоим отыскать ночлег.       Идут долиной, истерзанной свирепой войной. Вздыхает Братимир, о павших скорбит в душе и на сердце тяжко ему вдруг становится.       Мимо них хвойные зелёные леса тянутся с родниками и зверями.       Выходят на опушку, в поле богатырь избушку видит. На курьих ножках стоит и колья вокруг с черепами по самую опушку забиты.       Из пустых глазниц приглушённый зеленоватый огонёк светит, зловеще глядит.       Страшится вороной конь, гривой машет.       Тут избы дверь входная раскрывается и голос неведомый оттуда исходит с хрипом и кашлем.       — Добрый молодец ко мне пожаловал. Пойди сюда, потчевать тебя буду как гостю подобает. Напою, накормлю и в бане выпарю, да спать уложу.       Гладит коня Братимир и видит стойло с водицей свежей и с похлёбкой ароматной.       — Обожди меня здесь. Одним ухом спи, а другим слушай. Как только услышишь свит мой, на третий раз меня встречай.       Заходит витязь через калитку и в избу ступает. А там на печи лежит старуха морщинистая, с кривым носом и одной костяной ногой, к земле тянущейся.       — Прежде, милок, помоги бабушке с печи слезть.       — Как будет велено доброй женщиной, так и поступим.       Идёт и рядом у окошка чёрного кота волшебного замечает. Кланяется животному и дальше проходит.       С печи, одной рукой держа, старушку опускает, другой тросточку подаёт.       А из каменной печи жаром отдаёт, котелок там с кашей горячей стоит.       Садится за дубовый стол витязь, и бабка его угощает мёдом с хлебом и маслом.       Улыбается витязь и говорит старушке:       — Как звать тебя, матушка, — обращается к ней витязь, да та не слышит. — Величать каким именем, говорю?!       Бабка с кривым носом и хитрым оком ласковым голосочком отвечает:              — Бабой Ягой зови, добрый молодец. Отвары целебные варю и богатырей славных угощаю сытным ужином.       Кочергу взяла, из печи ужин горячий вынула и в деревянную миску наложила каши с солью.       — Идёшь откуда, витязь? И куда путь свой держишь, уж ни в Киев ли? — улыбается Яга парой кривых и гнилых зубов.       Витязь головой качает.       — Иду куда Царица Ночи мне путь укажет. Да через Киев идти предстоит мне, верно. Долго ли, коротко ли туда на коне скакать?       А старушка отвар несёт и в кружку медную наливает.       — Так дня три скакать туда. Поздно уже, лучше прилечь тебе и до утра отдыхать.       Выпивает отвара богатырь молодой, каши ест и хлеб с маслом кушает.       Встаёт и бабка его в баню отмываться ведёт. Оставляет пока одного, а Братимир присаживается, с большим котом ласкается. Из мешочка на боку кусочек мяса вяленного достаёт и коту даёт полакомиться.       Тот мурчит, играется и, уста свои распахнув, человеческим голосом молвит:       — Благодарю тебя, храбрый витязь, за ласку и мясцо вкусное. Ох и зря сюда пришёл… Карга старая злое дело исполнить хочет. Тебя погубить и яблоко чудесное выкрасть.       Ощущает Братимир сухость во рту, но терпит и благодарит умного кота.       — Тебе спасибо, кот Баюн, за песню добрую и сказки весёлые.       Вылизывает кот лапку свою и отвечает:       — Вспомнил меня, друг мой? Верно говоришь, по велению Царицы Ночной за тобой приглядывал в младенчестве ещё.       — Лучше мне пока яблочко отдай, за пазухой его спрячу и для тебя приберегу.       Так и поступают.       Вдруг Баба Яга носом вперёд проходит и брови хмурит, смотря на гостя.       Выходит из баньки молодой витязь челом светлый и глазами чистый. А бабка злая сидит и глазами мечется.       Всю одежду прощупала, обнюхала и заветное яблочко не отыскала.       — Пойду дремать, бабушка. Не мучайся и сама ложись в постель свою.       Баба Яга притворилась согласной и на печку полезла. Братимир тоже прилёг на своё ложе.       Прождала старушка и вопрос задала.       — Спится ли тебе, молодец, удобно ли тебе лежится? — и ухом прислушивается.       — Удобно мне, бабушка, хорошо спится, — сонным голосом ей в ответ и зевает.       Прождала бабка ещё немного и заново говорит ему.       — Мягка ли подушка, тепло ли, витязь, не холодно? — уже со злобой выпрашивает.       Богатырь молчит. Обрадовалась тут старая ведьма и, тихонько вскочив, из своей избушки вышла.       Идёт сперва, конюхом обратившись, коня гладит и свистит ему. Сзади заходит на добро поглядеть в мешке.       А конь её копытами в ответ угощает. С руганью и криком обратно возвращается и на печку ложится.       Ей витязь спящий вдруг говорит, от чего пугается ведьма и поспешно объяснениями угощает.       — Услыхала, бродит кто-то на дворе и вышла глянуть, не воры ли, не разбойники, — верещала старушка с подбитым глазом.       Витязь спрашивает:       — И что, матушка?       Бабка зубами скрежёт и бормочет себе под нос.       — Мышка пробежала, вороного коня напугала…       Задремал тогда молодой витязь.       — Задремал ли, молодец, крепок сон? Много зелья выпил моего, долгим сном уснул.       Бабка глядит и тихонько встаёт, кошачьими шагами крадётся, царскую одежду молодца на себя одевает и им оборачивается.       Дверцу открывает осторожно и выходит. Свистнула и заржал конь.       Обрадовалась, подошла, а жеребец вдруг её как пнул, в другой глаз попал на этот раз, и с распухшей мордой улетела нечисть поганая.       А в это время избушка распахнулась и витязь молодой, щеками румяный, выскочил и на коня запрыгнул. Избушка же поднялась на курьи ножки и принялась ими стучать по земле, найти гостей пыталась и затоптать.       Братимир схватил длинную верёвку внутри найденную и, ловко кинув, связал волшебную избушку, уронив её наземь.       В рубахе пахаря и в широких штанинах с лаптями — что в избушке нашёл, то и надел.       А с ним волшебный кот Баюн на плечах широких растянулся и языком ведьму дразнил, свою мордочку усатую ей кривил.       — Что ты делаешь?! Что ты делаешь, стой, поганый мальчишка… — протёрла свои опухшие глаза и, предательство товарища по злодеяниям приметив, рассердилась ещё мощнее.       — Ну вы у меня погодите, я вам… — не успела закончить браниться, ибо кот ей попал яблоком прямиком в рот.       Завопила Баба Яга и от ярости едва не лопнула на месте. Тогда вынул витязь из поняги чудесный лук и пустил ведьме промеж глаз стрелу, подобно грому летящую, как молния разящую.       Упала старуха на землю, лежит как бездыханная, но вскоре шевелится…       — Не может её это погубить: древнее больно она зло собой представляет и, покуда о ней помнят, живой будет, — прервал Братимира кот Баюн.       Молча кивнул усатому другу Братимир и решил дело это на другой раз оставить.       — Пущай так. Нам же в Киев надо ехать.       Решили они, так и поскакали куда лунный свет указывал.