Глава VIII.

      17:45 по местному.       Юрий и Софья были в больнице у Виталия Алексеевича.       В палату вошла Светлана Алексеевна — прокурор области. Грациозная дама пятидесяти лет с великолепной осанкой, строгим холодным взглядом и уверенной походкой. Один лишь её вид вызывал уважение и опасение. Железная леди, одним словом. И несмотря на возраст, по виду ей можно было дать не больше сорока лет.       — Братец, ты совсем идиот что ли? — недовольно бросила она, остановившись у кровати и скрестив руки на груди. Её равнодушные глаза сверкнули гневом.       — И я рад тебя видеть, Света, — Виталий Алексеевич слегка улыбнулся.       — Он ещё и улыбается! — строго заметила она, её сухой грубый голос, казалось, стал ещё грубее. — Мать когда узнала, у неё чуть инфаркт не случился!       — Мама знает? — лицо капитана сразу переменилось.       — Разумеется! Уже все городские каналы только об этом и трубят, журналюги сработали быстрее тебя, — прокурор хмыкнула, заправив за ухо тёмную прядь. — А мама должна приехать вот-вот. И ты мне скажи, как так получилось, что молодой неопытный следователь оказался умнее, чем ты со стажем в десять лет?       — Да ну прекрати!       Светлана Алексеевна, махнув на брата рукой, повернулась к Юрию:       — Вы ведь Юрий Николаевич Лавров?       — Да, я, — он кивнул.       — Вы очень оперативно сработали! — с ухмылкой ответила Светлана Алексеевна и, подцепив Юрия за локоть, отошла с ним в сторону. — Послушай, у нас в облпрокуратуре место следователя по особо важным делам недавно освободилось. А таким, как ты, негоже гнить в милиции. Подумай над моими словами, — тихо проговорила она, неформальным тоном и обращаясь к нему на «ты».       — Ммм, спасибо за предложение, я подумаю, — ответил он.       В палату вошла Валентина Сергеевна, пожилая женщина с белыми (или седыми) волосами. Несмотря на возраст, шла она очень уверенно и быстро. За ней забежал Алексей — худенький темноволосый мальчик.       — Сынок! — закричала она, кинувшись обнимать Виталия Алексеевича.       — Да живой я, мам, живой, это лишь царапина, — пробурчал он, уворачиваясь от поцелуев матери.       — Ах, Соня! Я ведь тебе говорила, — прошептала Валентина Сергеевна, переключившись на Софью и принявшись рассматривать её.       — Но со мной ведь всё хорошо, бабушка.       — Говорила я, что проклята эта профессия. Нельзя, нельзя!       — Мам, ну прекрати. Ерунда это всё, — перебил Виталий Алексеевич, поправляя подушку под собой.       — Этот подонок мёртв, а главарь их по совокупности не только на пожизненное, но и на расстрел себе уже наработал, — добавила Светлана Алексеевна.       — А я вообще юристом быть не хочу, я буду военным как дедушка, — вмешался в разговор Алёша.       — Ещё лучше! Ишь удумал чего! — строго заметила Валентина Сергеевна, легонько толкнув внука в бок, а после обратилась к Юрию: — Спасибо вам, Юрий. Вы спасли их обоих!       — Ну что вы, это ведь моя работа, — ответил он, слегка смущаясь, но пытаясь не показать этого.       — Мам, давай я вас отвезу, — проговорила Светлана Алексеевна, направившись к выходу. — Сонь, давай тоже пойдём.       — Светлана Алексеевна, совсем не стоит. Я сама, — Софья пожала плечами.       — Куда ты сама? — прокурорша строго посмотрела на племянницу. — Если я сказала, что ты едешь с нами, значит, едешь. И это не обсуждается! — она сказала это не очень громко, но так строго, что все присутствующие содрогнулись.       — Но… — начала Соня, а Юрий, обращаясь к Светлане Алексеевне, перебил её: — Я провожу её. Не волнуйтесь, товарищ прокурор.       — Я на вас рассчитываю, — ответила прокурор и вышла из палаты вместе с матерью и племянником.       Софья и Юрий вышли немного позже, минут через десять.       — Садись, Соня, — проговорил Лавров, открыв дверь своей семёрки.       Волкова села в машину и закрыла за собой дверь.       «Всего лишь работа… Собственно, на что я так наивно надеялась? Мы ведь знакомы всего две недели!» — подумала Софья. Теперь она чётко понимала, что крепко влюблена в молодого следователя.       18:40 по местному.       — Всё, спасибо, Юра. Пока, — кратко проговорила Соня, когда они остановились около её дома, а точнее места проживания. Она вышла из машины и направилась в сторону подъезда.       — Постой. Я тебя провожу до квартиры, — Юрий вышел вслед за ней и остановил её.       — Зачем? Это ни к чему.       — Нет, пойдём, а то мало ли что.       Волкова спорить не стала, а просто пошла вперёд. Они вместе вошли в подъезд и поднялись до квартиры.       «Зачем он это делает?» — подумала Софья, стоя у двери и ощущая на себе взгляд Юрия, который стоял прямо сзади неё. Она дрожащей рукой нажала кнопку дверного звонка.       Дверь открыла Ирина Геннадьевна, она расплылась в улыбке.       — Сонюшка. А вы… Кто вы, молодой человек? — она изучающе оглядела молодого следователя.       — Добрый вечер, меня зовут Юрий, я следователь, с Виталием Алексеевичем работаю.       — Приятно познакомиться. Ну проходите, Юра, — хозяйка отошла от двери, пропуская их внутрь квартиры. Соня и Юра вошли и прошли на кухню, Ирина Геннадьевна за ними.       — Присаживайтесь. Давайте, я вам положу ужин, — любезно произнесла она, выскакивая вперёд них.       — Спасибо, я не голоден, достаточно будет чашки кофе, — ответил Юрий, садясь за стол.       — Сейчас чайник поставлю, подождите немного.       Ирина Геннадьевна быстро налила воду в чайник и, включив его, вышла.       Лавров расстегнул форму и, устало вздохнув и прикрыв глаза, прислонил голову к стене. Софья, стараясь не шуметь, села напротив. Она взяла из вазочки хлеб и принялась намазывать на него варенье, при этом периодически поглядывая на юношу, так, чтобы он не заметил этого. Волкова думала о произошедшем сегодня и о словах Юрия «Это моя работа».       Когда чайник засвистел, Ирина Геннадьевна вернулась и быстренько налила Юрию кофе.       — Вы уж извините, компанию вам составить не смогу, Адельке надо поделку в садик сделать, — сказала она и вновь убежала.       — Соня, у тебя всё хорошо? — спросил Юрий, сделав глоток кофе и внимательно оглядев девушку.       — Да, — дрожащим голосом ответила Соня. Она уже не понимала, что её тревожит больше: похищение и история с Шурупом или слова Лаврова.       — Тогда почему ты такая грустная?       — А почему тебя это волнует? — сказала она, проглотив слёзы.       — Я беспокоюсь, — он отставил чашку и осторожно коснулся её руки. — Если ты о сегодняшнем, пожалуйста, не думай об этом. Хотя что за глупость я говорю?       — У меня до сих пор эта картина перед глазами… Этот его взгляд, полный ненависти ко всем, и кровь… — Софья схватилась за голову дрожащими руками и закрыла глаза, из которых начали течь слёзы.       Юрий сразу встал с места и слегка приобнял её.       — Я не умею поддерживать людей, но, пожалуйста, не плачь, ведь он больше не обидит тебя никогда.       В тот момент совсем не кстати вернулась Ирина Геннадьевна.       — Ой, вы уже всё что ли? — она удивлённо посмотрела на них, сразу покрасневших от стыда.       — Да. Кофе закончился быстро, — ответил Юрий, быстро отпустив Соню.       — Так я ещё налью.       — Благодарю, но достаточно, а то спать невозможно будет.       — Тогда пойдёмте в гостиную, отдохнёте немного. И даже не смейте отказываться! — Ирина Геннадьевна схватила Лаврова за руку и повела в комнату.       Софья, слегка улыбнувшись, стёрла слёзы и, встав со стула, пошла за ними. Он обнял её. Но разве это что-то значит? Разве друг не может обнять?       — Дети вам мешать не будут, а Соня побудет здесь, она вас проводит потом, — проговорила Минина, закрывая за собой дверь комнаты.       — Спасибо, — ответил Юрий, присев на диван.       — Что это у тебя? — спросила Софья, заметив у него на руке, сбоку от запястья, порез, из которого сочилась кровь.       — Ах, это… — Юрий поднял свою правую руку и осмотрел её. — Да так, царапина. На квартире зацепился сегодня, когда брали этого.       — Но у тебя там кровь… Обо что это ты?       — Да о гвоздь какой-то ржавый. Не думал, что кровь пойдёт, да и не до этого было.       — О ржавый?! — испуганно воскликнула Волкова. — Ты ведь знаешь, чем это может грозить? Мы ведь были в больнице.       — Да я как-то и забыл, что порезался, — он пожал плечами.       — Давай я обработаю, — Соня вышла из комнаты и вернулась с ватой, бинтом и йодом.       Лавров поморщился только от одного вида всего этого и, с отвращением, произнёс:       — Как же я не люблю эти процедуры…       Софья аккуратно закатала рукав на его руке и, намочив вату йодом, стала осторожно обрабатывать рану. Юрий молчал, хотя ему было достаточно больно, о чём говорило то, что рука его периодически подрагивала.       — Глубокая рана… Это серьёзно, Юра! Ржавое железо — это ведь не шутки.       — Я знаю, Соня. Не волнуйся так, — он слегка улыбнулся.       — Ну и чего ты улыбаешься? — Софья вздохнула, продолжая обматывать бинт вокруг его запястья.       — Ты сейчас на свою тётю похожа, — ответил Юрий, пытаясь не засмеяться. — Она сегодня ведь говорила то же самое.       — Да ты что! Мне далеко до неё, — сказала Соня, слегка покраснев. — Как неудачно порезался. Ещё и на правой руке… — она попыталась перевести разговор в другое русло.       — Ничего страшного, я всё равно левша.       — Левша? Я как-то не замечала… — Волкова задумалась, она вспомнила, что Юрий в самом деле писал левой рукой, только это тогда как-то не бросилось ей в глаза. — Значит так, герой, завтра едешь в больницу со своим этим порезом.       — Есть, товарищ начальник, — Юрий улыбнулся.       Софья убрала все принадлежности обратно и присела рядом с ним.       — Как-то холодно кажется… — она потёрла дрожащие ладони друг о друга. В комнате и в самом деле было прохладно.       Юрий снял свой китель, оставаясь в рубашке, и накинул ей на плечи.       — Спасибо, — Соня с удовольствием завернулась в него.       — Только не рассказывай никому, — Юрий подмигнул. — Если честно, я так спать хочу, — полушёпотом добавил он, пытаясь подавить зевок, — не могу уже просто… Никакой кофе не действует.       — Опять ночь не спал?       — Лёг очень поздно, а встал рано. Хотя, знаешь, с нашей работой такой график — это ещё роскошь…       — А как ты вообще работаешь ночью? Я как-то не успела задание сделать и села за это ночью, так заснула прямо за столом…       — Хлещу кофе литрами, — он усмехнулся. — Знаю, что это вредно, да и, признаться, я его не очень-то и люблю… Но, что поделать, чай бодрости придаёт лишь после сна.       Софья достала из шкафа подушку и подала ему.       — Отдохни хотя бы немного, никто не зайдёт сюда, — сказала она, внимательно смотря на него.       — Спасибо, — ответил Лавров, благодарно принимая подушку, — вздремну минут десять хотя бы.       Юрий положил подушку на диван и, закрыв глаза, уложил на неё голову. Через пару минут он уже спал крепким сном и даже тихо храпел. Софья поняла, что заснул Юрий надолго, скорее всего до утра. Девушка укрыла его пледом и, сняв с себя его китель и оставив его на стуле, вышла из комнаты. Она отправилась в свою комнату.       В ту ночь Софье снилась какая-то ерунда: кофе, конспекты, стрельба, Юра, Шуруп и тётя прокурорша. Когда она проснулась утром, Лаврова в квартире уже не было, видимо, он ушёл очень рано. Этот вечер ничего не значил, ведь это всего лишь его работа. Не быть Соне девушкой следователя.