Часть 1

В здании оперы всегда было шумно, но в последнее время постоянная ругань, шуршания платьев и перешёптывания стали отдаваться в ушах ещё сильнее. Уже совсем скоро прощальное торжество! Прежние директора решили отдать свой пост людям из Академии изящных искусств. Быть может, это и к лучшему? Могут ли они навести порядок в опере? Каждый месяц происходило нечто странное, но это не выходило за рамки дозволенного. Конечно, до этого месяца. Директора, по слухам капельдинеров, каждый день получают письма с просьбой предупредить новых владельцев театра о условиях, который поставил Призрак Оперы. На этом странности не прекратились. Помощник режиссёра начал говорить о том, что видел высокую женщину с плащом, чёрным цилиндром и маской на лице в подвалах оперы. Он от ужаса вопил, что это и есть Призрак оперы. Но что же за Призрак оперы такой? Многие задавались данным вопросом, в том числе и хорист Александр Мэттьюз. Но ещё больше его смутило другое... — Пожалуйста, месье Мэттьюз, возьмите на себя роль Надира из "Искателей Жемчуга"! Я вас умоляю... — сказал седой мужчина, чуть ли не на колени встав. — Как это так? Я всего лишь хорист, не смогу я взять на себя роль главного тенора! — отпирался юноша, смотря на них глазами полными неподдельного удивления. — Вас на эту роль порекомендовал очень влиятельный человек, да, месье Полиньи? — сказал Дебьенн, поправляя усы и чёрный фрак. – Да-да, конечно, месье! А теперь позвольте нам удалиться... — произнёс месье Полиньи, быстро встав и уходя в кабинет директоров, оставив Мэттьюза непонимающе моргать. Как это так? Александр был обычным хористом, всегда выступающим в тени, но разве можно ставить неопытного юнца на столь важную роль? А если он все испортит? Пока Александр тонул в своих размышлениях, он почувствовал лёгкий удар по плечу и, вздрогнув, обернулся. — Черт, Вероника, это ты! — сказал он с небольшим недовольством, скрестив руки на груди. — Могла бы и не пугать... — Да ладно тебе! Вообще-то, я все слышала! — девушка рассмеялась, прикрывая рот рукой, но получив презрительный взгляд со стороны, стала вести себя чуть тише. — Ты будешь играть Надира?! Как? — Сам того не знаю, — лицо Мэттьюза вскоре поникло, но в ту же секунду тот набрался уверенности и сказал. — Я буду стараться. Но мне интересно что за человек порекомендовал меня на эту роль... — Может, кто-то из приятелей директоров? — Вероника пожала плечами. — Думаю, тебе стоит идти готовиться. Приходи к нам через час! Думаю, Джей и Эйс будут рады знать, что ты исполняешь главную роль!... В ту же минуту Вероника побежала по лестнице на сцену. Александра усмехнулся: Гребенщикова всегда была такой активной? В последнее время она была словно птичка в клетке, что постоянно суетилась и вычищала пёрышки. Но думать, конечно, нужно не о Веронике. Он быстрыми шагами поднялся на второй этаж фойе и прошёл к гримерной. Зайдя в комнату, тот сразу же присел на диванчик. Ему стоило бы подойти к партитурам, но усталость давала о себе знать. — Вставайте, месье Мэттьюз, — послышался голос из неоткуда. Голос был красив и тих, как трель певчей птицы. — Ангел Музыки, Вы тут?... — юноша тут же вскочил на ноги. — Могу ли я поделиться своими переживаниями, мой великий учитель? — Конечно можешь. Что же беспокоит тебя и отвлекает от прекрасного мира симфоний? — голос начал звучать заинтересованно, но также в нем начали прослеживается нотки холодности. — Меня назначили на роль Надира. Но я всего лишь хорист... Как так могло случится? — Александр сказал, тяжело вздохнув. — Почему ты так неуверенно говоришь об этом? В тебе должна пылать страсть к музыке! Разве не этому я тебя учила?! — голос откуда-то сверху стал ещё строже. — Это продвижение по карьерной лестнице, вскоре ты станешь главным тенором, а потом и вовсе возвысишься до небес, встанешь рядом со своим отцом? Иль ты этого не хочешь? Александр хотел запротестовать, но упоминание его отца заставило сжать кулаки и покрыться холодным потом. Паренька... Это ведь он наградил его Ангелом Музыки! А если Александр откажется от музыки, что с ним станет? Неужто папенька от него откажется?... — Хочу, конечно хочу, — лихородачно зашептал он. — Громче и увереннее. Я не слышу той пылкости, которой имел раньше, — голос, кажется, стал постепенно смягчаться. — Я хочу возвыситься до небес! Хочу стать лучшим музыкантом! — чуть ли не крикнул он, но вовремя закрыл свой рот рукой. — Ты быстро учишься, так начнём же наш урок музыки... Пой же, Александр!