Часть 2

11. Сладость или гадость! -...На самом деле там может быть любой вкус, - вещал Рон, рассказывая о неприятных вкусах конфеток Берти Ботсс, которые ему попадались: шпинат, требуха. - А однажды, попалась даже со вкусом козявки из носа! - таинственным шёпотом произнёс Уизли для пущего эффекта. И с досадой, отпечатавшейся даже на лице, понял, что перестался: Поттер отложил в сторону оставшиеся конфетки. А Рон так хотел, чтобы Герою тоже попался тот самый часто попадающийся ему вкус Берти Ботсс! Вкус говна. 12. Монстры в женской спальне. Гринграсс, Паркинсон, Буллстроуд... смотрели друг на друга. Молча. Это был их первый вечер в Хогвартсе. И в Слизерине. - Спокойной ночи!.. 12. Убить зомби до рассвета. Гарри Поттер делал это трижды! Фигня вопрос! 13. Никто не услышит твоего крика. Империус, Круциатус и Авада - три Непростительных заклинания для волшебников. Для маглов и сквибов есть ещё одно. "Силенцио." 14. Охота на Поттера. Гарри так часто прощал Рона, потому что опытным путём знал: равнодушие почти синоним дружбы. По сравнению с враждой. 15. Апокалипсис на одну ночь. Наверное та, когда ты выпиваешь Оборотного зелья с волосом кошки... И тут, у тебя начинаются первые месячные... Хотя, это Апокалипсис уже не на одну ночь. Да. 16. Восстание инферналов Темного лорда. Возвращение якобы мёртвого Петтигрю считается?.. Больше-то всё равно никто не восстал... 17. Темный бал в Хогвартсе. Порошок Мгновенной Тьмы в помощь! А на что готов ты, чтобы полапать свою (или чужую) партнёршу по танцам?! 18. Фонарик в заднице! Школа ЗОТИ от Римуса Люпина: если тебя схватил гриндилоу - сломай ему пальцы! А если попался фонарник - засунь ему его же фонарь туда, где даже Мордред гиппогрифов не скрещивал! 19. Кровавый котел. Глядя на вышагивающего из котла Тёмного Лорда, Питер Петтигрю в очередной раз горько пожалел о том, что не пошёл сразу после Хогвартса в кулинарный техникум - как ему советовала матушка. "Ну, есть же способности! Есть!" - думал он. 20. Убийца в слизеринской гостиной. "Ничего удивительного. Это же Слизерин!" - сказал бы любой слизеринец с едва заметными нотками гордости в голосе.