Убивает 99,9% микробов!

       ***             Воспоминания, монологи с самим собой и членами команды оборвались. Его рассудок достиг предела, он наконец понял. Осознание того, насколько он кажется проебался, бьёт сильнее чем что-либо ещё. Мысли путаются, и чувствует он, что это ещё даже не все. Что есть что-то ещё, чего Джим либо не понял, либо подсознательно избегает, зная что ничего хорошего от того не будет. Тело цепенеет, а кровь стынет в жилах, что бы после с бешеной скоростью ринуться в движение вновь, почувствовать, как пульс вырос за пару мгновений, потемнело все вокруг толи от того что генератор окончательно отказал, то ли настолько херово это на нем отразилось, и как кровь теплой струей не спеша потекла из носа, отдавая металлическим во рту. Он чувствует себя откровенно плохо, но далеко не так ужасно как капитан Кёрли, что все подергивался, лежа на столе в кругу дорогой ему, мёртвой команды, друзей. Ответственность. Это он довел все до этой точки кипения. Позорно сбежал скидывая на друга вину, скрываясь за званиями и красивыми словами. Он хотел скрыть, провалился, понял, осознал, теперь он готов взять ответственность за все произошедшее дерьмо на себя. Жаль что путь пришлось пройти слишком тернистый, и теперь похоже, настолько же или даже более обратно, к кажется единственной реально лучшей его попытке все исправить.              Трупы сокомандников раскинулись на стульях вокруг, больше не улыбались, не говоря, и несмотря на него своими мёртвыми глазами. Они не задают вопросы куда он решил уйти посреди вечеринки. Они больше не живые.       Джим берёт капитана подрагивающими руками, аккуратно, боясь, но не причинить тому ещё больше боли, хотя это тоже, а тех картин, что рисует его больной мозг, в наказание за действия. В тусклом помещении ему то и дело мерещиться как-то что осталось от тела друга преображается, его лицо искривляется, становясь страшными масками. Его шёпот, хрипы и стоны, неразборчивые, но пугающие, изредка слова, еле уловимые. Но он знает что это лишь его воображение, груз ответственности, который он избегал, являясь трусом.              Подрагивающими шагами выходит в коридор. Свет мерцает и есть далеко не во всех его частях. Темнота пугает, но он не может больше останавливаться. Тяжесть от тела Кёрли на руках успокаивает, он тут не один. Его периодически накрывает темнота, оставляя зияющую чёрную дыру на руках, но он не исчезает, не оставляет, не нападет. Но ответственность Джимми будет нести один. Подсознание снова играется с ним, искажая картину перед глазами, путая коридоры, создавая «идеальную сцену для искупления» и боже, как же он надеется что это не воображение. Что все происходящее сейчас реально, что бы он по настоящему смог искупить свою вину, а не оставить Кёрли в компании трупов гнить на столе в реальности. Все чему он надеяться что может доверять — прикосновениям. Потому старается касаться стен, что бы если не видеть, то понимать куда ему реально нужно идти. Вот лестница и двери, картинка перед глазами сменяется, но он знает что все ещё не та что должна быть. Продолжает на ощупь ступать, стараясь добраться до хозотсека, а глаз от лица капитана не отводит. Скупое на эмоции из-за случившееся, сейчас все равно казалось что Кёрли понимал что Джимми будет делать. Или он продолжает слетать с катушек, если в единственном сохранившемся глазе капитана может различить эмоции помимо агонии.              Вот наконец за открывшимися дверьми он видит её — единственную сохранившеюся криокапсулу. Он проходит мимо появившегося откуда-то прожектора, так удачно освящающую её. Казалось он зацепил его, но видит как свет растворяется в реальности пылью, и картинка становиться более похожей на правду. Желания самому лечь в капсулу почему-то нет, хотя раньше казалось, он не отказался бы от такого предложения. Вместо этого Джим аккуратно укладывает туда тело Кёрли. Тот продолжает пялить на него своим глазом, что уже успел стать неотъемлемой частью собственных кошмаров, и это явно навсегда, продолжает что-то мычать и хрипеть ему, но разобрать невозможно — да и не стоит.              Джимми закрывает двери криокапсулы и смотрит на лицо друга через разделяющее их стеклянное окошко. — Все в порядке, Кёрли. Ты будешь в порядке. — Теперь он просто надеется на лучший исход для него. А о себе он уж как-то позаботится. Он наделал столько дерьма. Сейчас он просто хочет… Извиниться перед другом. — Ты всегда прикрывал мою спину. А в итоге я предал тебя, даже когда пытался спасти нас. — Джим на мгновение замолкает. — Но ты выживешь. Как ты и сказал, вместе мы можем все исправить. Я просто рад, что был твоим другом и вторым пилотом, Капитан. Теперь никто тебе не навредит. — Он сделает многое ради этого. — Мы исправили это. Я… исправлю это…       На языке лишь горечь, но слава богу не та что остается после этого чертового ополаскивателя для рта. Джим отходит от капсулы, а после и вовсе скрывается от взора голубого глаза и трясущимися руками активирует её. Он вряд ли в ближайшее время сможет взглянуть на обесчеловеченное, пугающее лицо снова без страха и вины. А оно останется напоминанием, смотреть на него каждый раз входя в комнату. Вряд ли тот его простил и вполне оправдано. Через пару минут он останется единственной живностью здесь, и это до чертиков пугало. Он останется один на один со своими страхами, ответственностью, от которой старается больше не бежать — да и некуда.              Руки так и чесались достать пистолет из кармана, засунуть в рот и нажать на курок. Ответственность. Он решил исправить — надо идти до конца, даже когда пиздец страшно. Нужно срочно починить генератор, или он с ума сойдёт и все закончиться ещё раньше. Или стоит сначала что-то сделать с пистолетом, что ебет ему мозг? Пока будет палить по воображаемым трупам команды повредит чего поди и все — крышка. Ох, да… Надо хоть нормально ребят похоронить, они того заслужили. Единственным правильным местом кажутся оставшиеся криокапсулы спрятанные под слоем пены. Он мог бы аккуратно их отрыть и как раз каждому по гробу. Разве что те могли быть нерабочими и ребятки начали бы гнить в скоре… Все равно лучше, чем там их оставлять, на импровизируемом дне рождении. А капитан остается тонуть вместе с кораблем...              Сколько же у него дел, а руки так и трясутся. Темнота коридора пугала, их голоса, тёмные фигуры, боже, он прямо сейчас тут и скрутиться. СтрахИОтветственность. Он того заслужил, он был трусом и среди страхов теперь жить и будет. Но боже, как же он надеется что это реальность, а не очередная постанова его подсознания созданная помучить его. Ему страшно представить, насколько напуган сейчас Кёрли. Если это все воображение… Если он сейчас в отключке откинулся за тем чёртовым столом, и это его персональный ад. Он больше не хочет оставлять капитана в таком состоянии, даже если тот бывает до пиздеца раздражающим и бесящем из-за своей беспомощности. ЭтоЕгоВина. ОтветственностьИСтрах. Ему пора что-то делать.              Надо избавиться от темноты, пожалуй начнет с генератора, надо идти в кабину капитанов. Напротив темнота и Джим ступает с одним закрытым глазом, не спеша, потому что если начнет бежать — не сможет остановиться, и он не сомневается что его все равно догонят. Рука так и застыла над пистолетом, все равно не смея взять его в руки. Один на один со страхами, пульсом, дрожащим телом и ответственностью, до конца своей чертовой жизни. Заслужил.