Часть 1

      Баязид старается не шуметь, чтобы никого не разбудить. Слёзы стекают на подушку, край которой он сжимает правой рукой. Касым заснул почти сразу, как их уложила Эйджан-хатун, Мурад долго ворочался, но и его дыхание вскоре стало ровным и тихим. Служанка спит на тахте, рядом с колыбелью Ибрагима. Баязид тоже пытается заснуть, однако у него никак не выходит отогнать мысли о матери. Она сейчас где-то далеко и, наверняка, тоже вспоминает его.       Лежать невыносимо. Полотно подушки мокрое от слёз, дышать приходится ртом, чтобы не разрушить ночную тишину всхлипами. Баязид осторожно сбрасывает одеяло, садится на постели, а после слезает с неё, оглянувшись на спящих рядом братьев. Они скоро покинут эти угрюмые стены кафеса, их заберёт Кёсем-султан. А вот за ним никто не придёт.       Стараясь ступать бесшумно, шехзаде идёт в дальний угол комнаты, чтобы быть как можно дальше ото всех. Он садится на холодный пол, прижимаясь спиной к сходящимся стенам, а после подтягивает к себе колени и кладёт на них голову. Ему кажется, что он достаточно отошёл от братьев и Эйджан, чтобы позволить себе тихо всхлипывать. На мгновение он поднимает голову и растирает по лицу слёзы, едва слышно шепча: «Мама». Если бы только она сейчас притянула его к себе, обняла, нежно провела своей тёплой рукой по его волосам и ласково произнесла в ответ: «Баязид». Он бы тут же притих под влиянием той магической силы, которую имеет над ребёнком лишь мать. Однако её здесь нет. Баязид лишь, как напуганный зверёк, ещё больше вжимается в угол, своё убежище.       У кровати слышится движение. Баязид снова прикладывает усилие, чтобы сдержать очередную волну бесшумных рыданий и замирает. Приближаются негромкие шаги. Баязид съёживается, словно к нему идут палачи, хотя и понимает, кто нарушил его уединение.       – Баязид, почему ты плачешь? – голос Мурада серьёзен.       Баязид задерживает дыхание, он чувствует, что скоро не сможет контролировать себя и расплачется в голос. Это разбудит всех, а Баязид так не хочет кому-то мешать.       – Я задал вопрос. Не молчи, ответь мне, – на этот раз старший брат говорит всё так же шёпотом, но ещё более настойчиво и трясёт Баязида за плечо.       Тот лишь ещё сильнее прижимает руками колени, сдавленные рыдания лишь усиливаются. В какой-то момент Баязид вновь вынужден поднять голову. Он до этого так усиленно тёр глаза, что левый начало щипать. Шехзаде снова трёт его, попутно размазывая слёзы и пытаясь начать дышать забитым от плача носом. Баязид поднимает нерешительный взгляд на Мурада и тотчас же опускает глаза. Мурад всё ещё ждёт ответа.       – Т-ты ведь слышал, что сказала Кёсем-султан, – бормочет Баязид, голос дрожит, а самого мальчика трясёт. – Она обещала тебя, Касыма и Ибрагима забрать отсюда. Она скоро за вами придёт. А я… – он запинается. – Я останусь здесь…       Баязид старается говорить шёпотом, но последняя фразы звучит громче, чем ему хотелось её произнести. Он снова смотрит на брата, уже не отрывая взгляда, хочет услышать, что он ему скажет на это. Мурад сидит рядом с Баязидом на корточках и молчит. Наконец, он кладёт руку брату на плечо.       – Я поговорю с валиде, и мы возьмём тебя с собой.       Он смотрит прямо в глаза младшему брату. Этот взгляд одновременно успокаивает Баязида и пугает. В нём есть то, чего нет даже во взоре Османа, взошедшего на великий престол.       – Но мама… Она, наверно, совсем одна. Это Кёсем-султан все любят и слушаются, а мою маму могут легко обидеть. Она не такая сильная.       – И Гюльбахар-султан сюда тоже приедет, – уверенно говорит Мурад.       – Кёсем-султан будет против, – несмело возражает Баязид, грустнея. – Ей не нравится мама, даже на праздники она ей часто не разрешала приходить.       – Она – твоя мать. А ты – сын султана Ахмеда. Гюльбахар-султан приедет. Если ты хочешь, наша валиде позволит ей, – Мурад обещает это, даже не задумываясь о том, что Кёсем-султан может быть против.       Снова Баязид видит тот взгляд, который заставляет его поверить в правоту Мурада и не вымолвить ни слова. Он затихает. Слёзы уже не льются, а мокрые дорожки на щеках быстро подсыхают, неприятно стягивая кожу. Дышать становится легче, и лишь озноб не проходит.       – Ложись спать, – также требовательно говорит ему Мурад и сам направляется к кровати.       Баязид поднимается с пола. Теперь он понимает, что точно не сможет заснуть, взбудораженный истерикой и ночным разговором. Однако возразить брату он не смеет и ложится на своё место с краю, рядом с Касымом. Мысль, что, возможно, и он скоро услышит голос матери заставляет его улыбнуться, и при этом снова вызывает боль в душе. Чтобы сдержать новый приступ слёз, он поворачивается на спину и смотрит в потолок, невольно начиная размышлять о своём положении. Он с самых ранних лет знал, что Касым всегда был и будет ближе Мураду, чем он. Привык Баязид и к тому, что покойный отец чаще навещал его единокровных братьев, приходя в покои Кёсем-султан, и к тому, что в саду он часто гулял один. Это всё казалось ему само собой разумеющимся, никогда он не задавался вопросом, почему так происходит. Но сейчас, когда его отца-падишаха уже нет в живых, шехзаде, которому с детства говорили о его превосходстве над всеми подданными османов, понимает, что мало быть сыном султана Ахмеда. Чтобы выбраться из этих опостылевших стен кафеса, надо быть сыном Кёсем-султан.       Всё-таки одной слезинке удаётся выскользнуть и пробежать по щеке, вызвав щекотку в ухе.       Баязид не сын Кёсем. Он – сын Гюльбахар.