Часть 1

Маленькое мрачное помещение с ледяным полом. Пронизывающий ветер жутко пробегается по позвонкам, заставляя покрыться гусиной кожей и трусливо содрогнуться. Тело бьет мелкой дрожью, глаза с усилиями жмурятся, стараясь разглядеть хоть что-либо дальше своей руки, но тщетно. Очки свалились с переносицы и с неприятным оглушающим звуком разбились о поверхность где-то рядом с ногой. Разбились? Они не могли разбиться, они солнцезащитные... Но грохот от разбитого стекла слишком громко раздается эхом по этой мерзкой комнатушке. В ушах стоит дикий звон, однако даже через него можно расслышать этот до боли знакомый голос. И...фразу. Ту самую фразу. - Чувак, пообещай, что не забудешь нас, пообещай, что ты больше не забудешь! Она повторяется и повторяется, становится громче, разбивается о стены, повторяется и повторяется... Привстав на дрожащих, мокрых от пота ладонях, мироходец отчаянно смотрит в темноту, будто надеясь, что обладатель голоса прямо сейчас выйдет из мрака, и все наладится. Но в ответ только свистящие порывы ветра проносятся по помещению, насквозь пронзая несчастное тело. К глазам подступают слезы, руки устало подтягивают туловище к шершавой холодной стене. Один из концов клетчатого голубо-черного шарфа распутывается и спадает на пол, открывая сквозняку незащищенную шею. Из горла исторгается рваный, жалостливый хрип, практически неслышный под хором повторяющихся слов: - Никогда... Внезапно стены прекращают гудеть, оставляя после себя только тишину и тот самый невыносимый гул в ушах. Парень в смятении продолжает обреченно глазеть во мрак. Он не знает, что это за место и как он сюда попал. Он не знает, как он мог услышать этот голос. Кажется, это сон. Это никак не облегчает ситуацию. Ему все так же холодно и страшно, он все еще не знает, как отсюда выбраться. Руки все так же бьет дрожью, глаза все такие же мокрые. Он встревоженно поднимается с земли, ведь ноги уже замерзли. Рядом валяются осколки темного разбитого стекла. Он отходит от них, проверять наличие болевых ощущений в этом кошмаре желания не было. Руки судорожно скользят по стене, единственной опоре в этом неизвестном месте. - Дилан? Кто-то здесь е... - И мы, и мы никогда не забудем тебя, Ло! Ричард? Он застыл. С опаской пнул кусочек стекла подальше от себя, ожидая продолжения речи. Хотя продолжения и не должно быть. Это были их последние слова. Последние слова, что он слышал от них. Эха не было. Будто стены издевались над ним, и просто решили оставить его одного здесь, в этой жуткой тишине. - Ричард! Дилан! Вы где?.. Внезапно парню стало плохо. Виски сдавили голову, стало трудно дышать, будто кто-то изо всех сил душил его. В глазах появились черные мушки, дезориентировавшись в пространстве, он потерял державшую его стену. Глаза затуманились, и он почувствовал, как падает. Отчаянно вскрикнув, он ударился головой об пол. Острая боль пронзила его затылок. Изображение перед глазами плыло, он отчаянно махал руками перед собой, словно его кто-то собирался избить. Сознание уходило и приходило, из глаз текли слезы. В этом кошмаре обычное падение было страшнее пробивания спиной крыши. Парень мучительно застонал. Он хотел уйти из этого ужаса, проснуться, пропасть, исчезнуть... В горле ужасно саднило. Он закашлялся и схватился за затылок, как вдруг почувствовал там что-то теплое и мокрое. С трудом сфокусировав расплывающийся взгляд, он взглянул на пальцы... В темноте было бы непросто угадать что это, если бы у него не было мозгов - в темноте жидкость была больше похожа на простые черные разлившиеся чернила, нежели на кровь. Она незамедлительно стекла вниз по ладони, огибая костяшки пальцев и обвиваясь вокруг запястья маленькой струйкой. Мысленно обматерив себя и это место, мироходец слепо зашарил руками по воздуху, нащупывая стену. Обнаружив ее, что была в паре десятков сантиметров от него, он прижался к ней своим окровавленным затылком, отчаянно пытаясь не упасть в обморок. Что будет, если во сне, где ты чувствуешь боль, потерять сознание? О нет, лучше он не будет проверять. Кашлять было неимоверно трудно, горло было будто расцарапано, а ощущение удушья никуда не делось. - Что за х... Ричард? Дилан? Вы здесь? Молчание. Ветер устало свистел вокруг него, взлохматив слегка слипшиеся от крови каштановые волосы. Он прикрыл глаза. Почему он вообще чуть ли не потерял сознание? Ну... это же кошмар, наверное тут это нормально. Наверное.. Несколько минут он просто восстанавливался после столь неудачного падения. Голова постепенно перестала кружиться. Глубоко вздохнув, он открыл глаза и тупо уставился в темноту. Ему было очень страшно, он понятия не имел, что в этом кошмаре еще будет, есть ли здесь вообще границы дозволенного и как он далек от них. Вытерев рукавом толстовки выступающие слезы, он шепотом произнес: - Пожалуйста, просто скажите что-нибудь. Но тишина лишь продолжала висеть в воздухе, не подавая признаков хоть чего-то живого и говорящего в ней. Окровавленной ладонью он вцепился в волосы, тяня и чуть ли не выдирая их с корнями. Он слишком ясно понимал то, что голоса, что он слышал - это просто фрагменты из его памяти. Эти люди с ним больше не поговорят. Вряд ли он их еще встретит. Их пути просто... разошлись. И ему больно. Эта боль намного сильнее той, что он только что испытал при падении, ведь эта боль не заживёт естественным путем. Она останется с ним надолго, пока он не забудет их... Но он никогда не позволит себе забыть их. Ни за что. И пусть ему будет больно, но он оставит эти воспоминания навсегда. Он не даст себе забыть все, что было. Совсем недавно он вспомнил слишком много, и именно это позволило ему стать сформировавшейся личностью с собственным прошлым. Он не может позволить кому-то забрать у него настолько важную составляющую его самого, как память о месте, в котором он понял, кто он. О месте, в котором он осознал себя. И память о людях, без которых этого всего бы не было. Но в этот момент он просто сидел в непонятном месте и плакал. От бессилия, от боли, от понимания. Он не хотел их терять, он слишком боялся их потерять. И пусть никто не видел, но после конца того интервью в образе JDH у него дрожали руки. Он понимал, что это был последний день. Воспоминания о том дне тоскливо сжимали его сердце, он жмурился, в сотый раз прокручивая все эмоции, полученные в тот переломный для его жизни момент. В ярости сжав кулаки, он поразительно громко закричал, уже не в состоянии терпеть эти терзания: - Это сон!! Вы должны быть тут, как герои моего сознания!! ПОЖАЛУЙСТА... Он резко вскочил. У него потемнело в глазах и закружилась голова от слишком быстрой смены обстановки, но он лишь потряс ею и побежал в неизвестном направлении, в темноту. Он не знает, сколько он бежал. Минуты две, три? Может десять, а может полчаса. Вероятно, прошло всего пару мгновений. И тогда он их увидел. Непонятно откуда исходящий свет, окружающий их, позволил их увидеть. В примерно трех-четырех метрах от него. Тот, что повыше, в черном пиджаке и с наушниками. И тот, что пониже - в зеленой кофте. Они стояли рядом и смотрели прямо на него. Мироходец мгновенно остановился на месте, пораженно раскрывая рот. Да, он искал именно их, но он совсем не ожидал их тут увидеть, правда. Парадоксально. К горлу подкатил ком. Он видел их так недавно, но так давно. Все еще не решаясь подойти ближе, боясь ненароком спугнуть это чудо или видение, он суетливо мялся на одном месте, возбужденно открывая и закрывая рот, но так ничего и не говоря. Все слова напрочь вышибло из головы, на миг он забыл, как разговаривать. Лихорадочно помотав головой, он наконец обрел дар речи, все еще не веря своему счастью. - Ребят... Это вы!! Я так рад вас увидеть... Они не ответили. Они просто стояли и улыбались. - Тут вообще такое... Я Джона потерял, не мог его найти...Но уже нашел! И тут...тут всё заражено скинтом, представляете? Ой, Ричард, ты же не знаешь, что это... В общем, это штука, которая... - нервно сминая кончик своего шарфа, взбудоражено, с запинками, он начал что-то тараторить хриплым от криков голосом, немного опасливо подходя ближе, - ...остается после перехода мироходцем в другой мир...А еще, а еще нас с Джоном съел монстр, представляете? Я тогда сознание потерял, но когда проснулся, там...эм...короче я спиной крышу заброшенной церкви пробил, представляете? А еще я встретил ворона, который сначала хотел меня убить, но я его убил, и мы подружились. Знаете, как его зовут? Его зовут Невер из М... Что это? - он резко замолк. Что-то неосязаемое, но физическое не давало ему пройти ближе к друзьям: он оставался на расстоянии примерно двух метров от них. - Ребят? Это что? - он недоумевающе перевел взгляд с одного на другого, растерянно хлопая глазами. - Почему вы молчите? Дилан? Ричард? Они продолжали странно улыбаться. Улыбки были... печальными? - Не молчите... Даже... - он запнулся, - даже если вы... сон. - На последнем его слове голос дрогнул. Он скованно заложил руки за спину, грустно переводя взгляд на свои помученные жизнью сапоги. Два парня переглянулись между собой, на пару секунд сохраняя зрительный контакт. Затем снова обернулись к мироходцу. Тот, что повыше, сделал один шаг навстречу. Он прямо посмотрел ему в глаза, так глубоко, что внутри все сжалось. Взгляд был...слишком мягок, словно этот человек старался сделать все, чтобы не травмировать друга. Он выглядел так, будто у него была задача рассказать маленькому ребенку о смерти его близких, не сломав ему психику. Пару минут они просто смотрели друг на друга. Лололошка не мог подойти к этому парню с наушниками, как бы он не хотел, его не пускали. По его щекам текли слезы, скатывались по подбородку и капали на голубо-черный шарфик, один конец которого был развязан и валялся по полу. Он понимал, что парень с наушниками скажет что-то, что он совсем не хочет слышать. Это была всего лишь воображаемая копия этого человека, но он боялся того, что эта копия произнесет. Потому что это будет что-то, означающее, что им не по пути. Потому что в реальности им не пути. А еще... а еще потому что это кошмар. В кошмарах не бывает хепи эндов. Как минимум он не встречал. Парень с наушниками вздохнул и посмотрел вниз, на ноги. Затем поднял глаза и ободряюще улыбнулся. Опять? Зачем? Спустя пару мгновений он все же сказал то, что хотел. Он говорил эту фразу совсем не так, не так как в тот настоящий раз, в тот эмоциональный, несдержанный, взволнованный раз. Он говорил размеренно и выразительно, прожигая друга взглядом вроде мокрых глаз. Он говорил это, как какую-то локальную шутку, которая после чего-то страшного перестала быть шуткой и стала ностальгирующей фразой, как в боевиках. Фразой, что навсегда запомнится. Или не как шутку, а как просто часто повторяемую фразу. Или даже не часто. Как в фильмах. И, как в фильмах, с легкой, печальной улыбкой. - Чувак... пообещай, что не забудешь нас. Пообещай, что ты больше не забудешь. Лололошка просто уставился на друга, выражение его лица приняло усталый, измученный вид. Он понял, что он не сможет с ними поговорить. Это просто его... воспоминания. Слегка переделанные, подстроенные под нынешнюю обстановку. Воспоминания, которые "типо" понимали, что происходит, "типо" реально сочувствовали ему за то, что они не настоящие. Все это было лишь плодом его больной фантазии, мотивированной этим муторным, тоскливым одиночеством. Тот, что пониже, в зеленой кофте, подошел к ним. Он лишь скорбно смотрел на него, словно понимал, что вообще творится. Словно он - не просто напоминание о прежней, ныне недоступной жизни. Он смотрел на них сквозь пелену слез и не хотел верить в это. Он не хотел верить ни во что. Он молчал, не понимая, есть ли вообще смысл им что-то отвечать. Почему бы и нет? Он удрученно вздыхает, подходя к ним ближе настолько, насколько ему дозволено. Прикусив губу, упивается взглядом этих двух пар родных глаз, проникающих в самую душу. И ничто не защитит его от этих взглядов, никакие солнцезащитные очки, ничто. Он с трудом шепчет слова своим хриплым, надтреснутым голосом, становящиеся громче и громче, переходящими на более громкие тона, а после и вовсе на крик: - Никогда. Я никогда вас не забуду, я клянусь. Я клянусь всей своей жизнью, я ни за что, никогда... - он в бессилии падает на колени, прижав руку к груди, чувствуя свое бешеное сердцебиение. Он замолкает и вновь начинает речь, рассказывает как они ему дороги, благодарит их за все, что они сделали для него, ведь так и не успел сказать это им, реальным им. Не успел... и очень жалел. -...Без вас я был бы возможно никогда и не стал тем, кто я есть сейчас. Вы сделали так много для меня, что я не смогу перечислить всё! Вы лучшие друзья, о которых я только мог мечтать... - он закашлялся, - вы не представляете, как я по вам скучаю, нет, вы понятия не имеете, как. Может вам и кажется, что я такое неживое бесчувственное существо, помогающее всем и разгадывающее все загадки мира, но нет, это не так! - его монолог прерывают безудержные гортанные рыдания. Он склоняется над полом, до сих пор слушая собственное прыгающее сердцебиение. Слезы падают и скатываются на пол, на этот то ли каменный, то ли бетонный пол, падают и убегают в одинокие, раскинутые неподалеку друг от друга унылые трещины. - И, поверьте, я очень вас люблю. Но мне нужно было уйти, вы сами это знаете... Я очень хотел, но я не мог остаться с вами. Я очень надеюсь, что вы это не забудете. И... что вы меня.. не забудете. Пару минут просидев в абсолютном молчании, мироходец успокаивает сбившееся дыхание и, вздохнув, поднимается с колен. Тот, что повыше, и тот, что пониже, выглядели поникшими. Им тоже было грустно. Вдруг он почувствовал, что незримая стена, не пускавшая его к ним, исчезла. Он неуверенно сделал шаг вперед. Его больше ничего не удерживало. Он сделал еще шаг и устало взглянул на друзей, губы распылись в робкой улыбке. Пусть это и не были настоящие они, однако он был рад, что может пройти ближе хотя бы к ненастоящим, но к ним. Но копии не разделяли его счастья, были чем-то обеспокоены. Брови были нахмурены, они выглядели растерянно, будто были уверены в том, что сейчас что-то произойдет. Он ничего им не говорил, ведь знал, что ответа не последует. Просто смотрел. Тот, что пониже, в ответ на этот взгляд лишь грустно пожал плечами. Он переглянулся с тем, что повыше. Улыбки спали с их физиономий, они синхронно начали прощально махать ему руками. - Чего? Парень хмурится, пытаясь понять, в чем дело. Он делает пару шагов вперед, открывает рот, собираясь что-то сказать..Но вместо этого вскрикивает от страха. Лица друзей окутывает черный, еле просвечиваемый туман. Змеей обвиваясь вокруг их шей, он проползает все выше и выше, охватывая все больше пространства. Спустя несколько секунд Лололошка больше не может разобрать выражения их лиц, они полностью погружаются во тьму. Единственное, что он видит - неестественно светящиеся собственным цветом равнодушные глаза, до жути пристально смотрящие прямо на него. Оцепенев от ужаса, медленно переставляя ноги, он пятится, во все глаза таращась на них. Тот, что повыше, отрывает взгляд от него и ядовито хмыкает, снимая с себя свои наушники и оценивающе созерцая их. Смешок совершенно другой, незнакомый. Не тот, что он всегда слышал от него. Слишком... язвительный? Осматривая предмет в своих руках, он как бы невзначай, резко выкидывает его себе за спину, как какую-то бесполезную, чудом завалявшуюся у него безделушку. Она с грохотом падает и ломается где-то там, сзади него. Эхо издевательски раздается неприятным гулом, бьет по ушам. Парень драматично отряхивает руки и снова переводит взгляд на Лололошку. Синие, мерцающие глаза холодно сверкают, переливаясь голубым светом. Безразличие и легкая насмешка играют в них. Темные мушки, закрывающие все лицо, на доли секунд заслоняют собой взгляд и снова пропадают. Насмешливо склонив голову, продолжая заинтересованно наблюдать за мироходцем, парень говорит ломаным, искаженным голосом: - Все-таки забыл. - Ло этого не видит, но словно чувствует, как на губах говорящего играет легкая ухмылка. Голос его кардинально изменился и продолжал коверкаться, ломаться. - ...Что? - Ты забыл. - Чего? Нет. - Он недовольно хмурит брови и складывает руки на груди, нервозно кивая головой на черную дымку: - Как вы это сделали? Несмешные у вас шутки. - Не дожидаясь окончания его фразы, парень в зеленом заливается смехом, хватаясь за живот. Смех по-настоящему жуткий. Как в хоррор-фильмах. - Нет, говоришь? Что-ж... - игнорируя вопрос, он несколько секунд задумчиво пялится на парня, а затем снисходительно, неторопливо задает собственный. - Знаешь...Мы не помним, как нас зовут. Забыли. Случается такое, верно? Будь любезен, подскажи, пожалуйста. Темно-карие глаза хищно скалятся и огрызаются, этот странный свет, исходящий прямо из них, делает обстановку еще более пугающей. Раздосадовано вскидывая руками, Лололошка раздраженно восклицает: - Что за тупые вопросы?! Я по вам скучал, а вы тут цирк устраиваете?! Да вы вообще просто копии, схуяли вы разговариваете? - Оборачиваясь к первому парню, он делает шаг и тычет пальцем ему в грудь. - Ты! Какого хера ты свои наушники выкинул, Ди-... - он резко обрывается. Замирает на месте, все так же продолжая пихать в него пальцем. Молчание. Молчание в том месте, где его не должно быть. Ну? Ну же, надо закончить фразу. Друзья выразительно переглядываются и усмехаются. Парень в черном издевательски, тянуче вынуждает продолжать: - Дии...? - Ди... Д... Де... - Лололошка убирает руку и отступает назад, в ужасе таращась на "лицо" своего "друга". Он инстинктивно открывает рот, желая что-то сказать, но тут же его захлопывает, ведь сказать ему нечего. Парень в панике смотрит на две наглые, незнакомые расплывчатые рожи, отказываясь верить в происходящее. Не мог. Не мог он забыть. Тем более...тем более так безосновательно! Этого не может быть. Так, надо подумать. Этот человек был его соседом в общежитии. Соседом, что все время проводил время... ...как он проводил время? Он учился с ним в одном универе, это точно. Но на кого? У него был любимый питомец... Кот? Нет, вроде собака. Или черепаха... Он вроде не человек... В смысле не человек? А кто тогда? Нет, он самый человечный из всех человеков. Нет, это точно неправда. - Неет, вы шутите. Вы шутите. Зачем это? Это не смешно. Блять.. - Напряженно переводя дух, он обращается ко второму собеседнику. - Я ведь вас помню! Мы знакомы очень давно. Тебя, например, зовут... зовут... Ри... - Но нет. Обрываясь на полуслове, он замолкает, сокрушенно пялясь на до боли знакомого незнакомого человека. Обреченно вздыхает, закрывая глаза. Ему не хочется в это верить. До его сознания еще не дошел смысл понятого, сейчас он чувствует лишь опустошение и сильную, изнуряющую усталость. В голове накрепко крутится незаконченный гештальт, адресованный совместному с ним прошлому этих двух непонятных людей. Он едко трется об мысли, понуряя забраться в свою голову и вспомнить, что к чему, противное чувство разъедает себя и не позволяет другим мыслям нормально пребывать в сознании, отравляя их. Хочется выключить мозг, хочется чтобы он не понял, что потерял. Хочется все закончить. Открывая глаза после некоторого молчания, он смотрит на темную сущность и тихо, шепотом спрашивает: - Как, черт возьми, тебя зовут?.. Тварь вновь издает этот скрипящий, искореженный звук, лишь отчасти напоминающий смех. - Уже - никак. Я - лишь голограмма твоей фантазии, парень. Тех, с кем ты хочешь поговорить...в твоем сознании больше нет. Почему? Потому что ты их забыл. Почему забыл? Да я не в курсе. Смирись с этим, - он противно улыбается, косясь на своего напарника. - Не могу сказать, что мне жаль. Кулаки Ло измученно сжимаются в приливе бессильной ярости. - С каких пор моя фантазия создает настолько омерзительных личностей? - презрительно цедит сквозь зубы, злобно глядя на сущностей. - Уж не знаю, - пожимая плечами, спокойно отвечает тот, - может, общаешься ты с такими, а? Или же другие факторы могут влиять, например... Мироходец в отчаянии машет головой. - Да не заговаривай мне зубы! Я убил Междумирца, теперь я осознанный! Я - Лололошка, и я больше не буду забывать что-то просто так, слышите?! Парень в зеленом раздраженно фыркает и складывает руки на груди: - Но забыл же. Пару минут Лололошка задумчиво смотрит на него, поджав губы, напряженно размышляя о чем-то. Наконец, решившись, он говорит: - Нет, я не забыл. - Он заводится, твердо и решительно глядя на странных существ. - Если есть какой-то чокнутый кошмар, в котором я ощущаю боль, в котором я непонятно где, в котором встречаю непонятно кого и болтаю непонятно о чем, это не значит, что я что-то забыл! Это значит, что ваше царство Морфея промыло и промывает мне мозги, пока я в нем нахожусь. Вы двое - ничто иное, как просто плод всех моих переживаний и страданий, которых последнее время было не мало, слышите?? У меня нет причин так просто кого-то забывать, и.. - Его прерывает собственный кашель, да и он не собирается заканчивать фразу. Все нужное он уже сказал. Две твари переглядываются между собой. Тот, что повыше, подходит ближе и невозмутимо кладет руку мироходцу на плечо. Выражение лица сущности трудно определить, как и из-за тумана, так и из-за непонятной физиономии. "Друг" вроде как слегка улыбается кончиками губ, но слова его звучат жутко. - Ты молодец, что все понял. Но этих своих "друзей" ты уже вряд ли встретишь, - он слегка наклоняется вперед, чтобы быть с ним на одном уровне глаз. Его же - светящиеся, синие, зловеще щурятся, - а воспоминания имеют свойство стираться даже без каких-то там.. Междумирцев и странных кошмаров. В который раз усмехается. Закидывает распутавшийся кончик клетчатого голубо-черного шарфика владельцу на плечо, и... резко, со всей силы толкает. Парень вскрикивает от неожиданности и зажмуривается, готовый удариться головой об пол. Однако этого не происходит. Недоумевающе приподнимаясь, он обнаруживает себя лежащим на мягкой кровати. Он пытается осмотреться, но снова жмурится, на этот раз от ослепительного света, больно бьющего по глазам. Переждав несколько минут, он привыкает к освещению и осторожно поднимается на ноги. Он в своем сонном измерении. Он проснулся. Голова больше не болит от падения, его больше никто не душит, он теперь не в неизвестном черном помещении. И очки не сломаны, а преспокойно лежат на стоящем неподалеку кресле. Облегченно вздыхая, Лололошка забирает их, кладя в карман штанов. Он вышел и уселся на крыльце, вытягивая вперед ноги. Сердце все еще колошматится, и несмотря на то, что кошмар закончился, ему все еще хреново. На душе остался неприятный осадок от последних слов того существа, парню было не по себе. Лохматя волосы, он мысленно проносит все воспоминания и совместные моменты с этими двумя, удостоверяясь, что ничего не забыл. Он слишком отчетливо помнит момент, когда он не мог вспомнить о них абсолютно ничего. Даже имени. - Дилан. Ричард. - бормочет он. - Я все помню... я ничего не забыл. Это просто сон. "...а воспоминания имеют свойство стираться даже без... " - Нет, нет. Заткнись... Заткнись, Ло, прошу тебя. С чего ты взял, что их забудешь просто так? Не будь дураком. А сам как в бреду вторит эти два имени, будто боясь того, что они сейчас просто-напросто возьмут и выскользнут из памяти, как это произошло во сне. - Дилан, Ричард... Повторяет инстинктивно, не контролируя себя. - Дилан, Ричард. "Я ни за что не хочу их забыть. Я обещал, и...я должен сделать все, чтобы эти воспоминания остались со мной до конца жизни" - мысль все-таки перебивает противоречивый голос, отчаянно просящий образумиться. "Моей долгой, мироходческой жизни". В округе никого не видно. Все либо сидят по домам, либо гуляют где-то за пределами сонного измерения. Оно и к лучшему. Он не хочет, чтобы его кто-то видел... таким. Он бессильно улыбается, запрокидывая голову назад. Солнца нет. Откуда ему здесь быть? - Неужели я такой слабый? Облаков тоже нет. - Или скорее.... Сумасшедший? Он невесело смеется, переводя взгляд на замок Джона. - Скорее всего второе, раз у меня альтер-эго - гений. Если в сонном измерении JDH'а темно, как ночью, то можно было бы организовать почти привычную смену суток...Хотя бы чтобы спать не на свету. Рука случайно дотрагивается до ножен кинжала, висящего на поясе. В голову начинают закрадываться не самые лучшие идеи. Беренгарий и Гимлин, получается, впервые в жизни видят такое белое небо. Необычно, наверное. Парень невесело хмыкает, доставая и осматривая узорчатый клинок. Марк и правда постарался над ним. Любимое дело, как никак. - Будущая версия меня... прости. Я неуравновешенный шизик, отчаянно пытающийся сделать лучше. Наверное, я все испорчу, поэтому... прости. Прости, что этот шрам у тебя буд...есть. Но может, в Архее есть что-то наподобие затмений? Навряд ли. Тем более, как с помощью затмения можно увидеть белое небо? Никак. Просидев несколько минут над кинжалом, всячески круча и балуясь им, он осторожно отодвигает рукав. - В свое оправдание, могу сказать... Зато ты точно не забуд..не забыл :). Прочистив горло, он уставляется на свою бледную, всю и везде покрытую боевыми шрамами руку. Он помнит, как удивился Дилан, случайно увидев его без рукавов худи. Он помнит это: "ЧУВАААК, ЭТО ЧТО??". Секунда шока. И... И шквал эмоций и вопросов. "ТЫ ПОЧЕМУ НЕ ГОВОРИЛ??" "ПИЗДЕЕЕЦ ЭТО ОТКУДА??" "НЕТ Я В ШОКЕ" "ДА НЕТ Я В АХУЕ, ТЫ КАК ЭТО СКРЫВАЛ???" Он помнит, как неловко и смущенно натягивал обратно рукава толстовки. В голове промелькало: "Какое счастье, что он видел только руки..." А потом, спустя мнооого времени, узнал еще и Ричард. Уу… "ЧТООО?!" "СЛУШАЙ. Я С ТОБОЙ ЖИВУ УЖЕ МЕСЯЦ...ДВА. ПОЧЕМУ Я ТОЛЬКО СЕЙЧАС УВИДЕЛ ЭТО?!" "НЕТ ТЫ РЕАЛЬНО С ЛУНЫ СВАЛИЛСЯ.." Но вдобавок к этому примешивались и истерические приступы хохота Дилана. "А ТЫ ЧТО РЖЕШЬ, ТЫ ЧЕ ЗНАЛ?!! … ДА ВЫ АХУЕ-". Он помнит. Именно поэтому у него и были бледные руки. Он везде ходил с длинными рукавами, иначе на него реально бы пялились, как на дикаря. Хотя в мафиозных делах, может быть, и был бы толк изредка показываться так... Но... таких шрамов у него никогда не было. Эти шрамы были другими, и воспринимались им совершенно по другому. Когда он видел у кого-либо на руках эти шрамы, по спине его пробегал холодок, а единственное, о чем он думал, это "Почему?..". Такие люди, как и он, носят толстовки, чтобы никто не пялился на них, как на дикарей. У них тоже бледные руки. И на людей с такими шрамами тоже реагируют "ЧУВАААК, ЭТО ЧТО??", когда видят их руки без рукавов худи. И эти люди, как и он, после этого неловко натягивают рукава обратно. Но... не смущенно. Вместо смущения им страшно. Но неужели сегодня его шрамы смешаются с этими, другими шрамами? Он никогда таким не занимался, и не думал, что будет. И люди, что занимаются этим, преследуют немного иные цели, чем он. Чтобы "не забыть"?.. И вообще, он придумал заняться этим только что. После мучительно страшного кошмара, на эмоциях, с учащенным сердцебиением. Но его захватила эта идея. К тому же... Он до сих пор после мучительно страшного кошмара, на эмоциях, с учащенным сердцебиением. Он снова замирает, словно в первый раз осматривая все свои увечья. После того рокового сеанса гипнотерапии, поделившего его жизнь на до и после, он до сих пор пребывает в небольшом шоке от воспоминаний о том, что пережил. Помнится, ночью после обретения самосознания он сидел в комнате до часов так...пяти утра? Сидел на кровати с выключенным светом, смотрел в пустоту и слушал мирное сопение Ричарда, преспокойно спящего совсем рядом. Хотел бы он так же беззаботно улечься и проспать до следующего утра, но увы.. Слишком много мыслей лезло в голову, слишком много всего он вспомнил за один раз. Это... это действительно было слишком. Ричард той ночью тоже проснулся и увидел обескураженное лицо соседа по комнате, просто глазеющее в стену. Получив в ответ на вопрос о его самочувствии нечленораздельное "А?ВсёхршоРичрд,мне..я..задумалспрост" он зевнул, перевернулся на бок и как ни в чем не бывало заснул. Времени было три ночи. Его мозг просто разрывался от такого потока информации, еще и этот проклятый зов не давал покоя. Он так хотел выключить мозг, обдумать это все потом, он устал... Но вселенная, видимо, решила иначе. Вот и сейчас к нему в голову вновь возвращаются мысли, мысли, мысли. Рутина и новые обязательства на неизвестном месте могли их на время заглушить, заставить отложить на потом. Но не он решает, когда они снова к нему вернутся. И вернутся настойчивее, сильнее. Прямо как сейчас. Он смотрит на свои шрамы и знает историю каждого из них. Он помнит, как их получил, кто их нанес, насколько долго они заживали. И на нем опять это обескураженное выражение лица, и он опять немного шокирован. Видел бы его Джон, наверное бы только посмеялся. "Что, маленький Лололошка столкнулся с суровой реальностью? Ууу, как грустно. Бедный мальчек((". Мироходец нахмурился, отгоняя настырные мысли про двойника. Тут его еще не хватало. - Кончай с этим, Ло. Раз уж начал... Застывая на пару секунд с клинком в воздухе, он в последний раз обдумывает то, что собирается сделать. Недовольно сморщившись от досаждающих мыслей о его неординарных решениях, заносит нож над рукой и наконец делает резкое движение, образующее первый порез. Глубокий порез. Отводит руку обратно, с неподдельным интересом наблюдая за капанием на деревянные половицы капель крови. "Точно такие же, как и в кошмаре. М-да, не знаю что и думать." Мироходец не обращает внимания на боль. В сравнении с его каждодневными приключениями это было совершенно незначительным для него ущербом. Он даже не морщился. Он достает из кармана завалявшийся невзрачный кусок ткани, вроде как являющийся носовым платком, и вытирает жидкость, норовящую заляпать вещи. Коричнево-грязного цвета огрызок одежды мгновенно окрашивается в красные, сочные оттенки. Кровь у него действительно яркая. Переведя дух, парень резкими, быстрыми движениями начинает вырисовывать символы, постепенно превращающиеся в буквы. "Просто побыстрее закончить с этим. Мне тошно от самого себя." В тот момент, когда ему пришла первая мысль сделать это, он уже знал, какое слово напишет. Даже в момент обдумывания, во время пустого глазения на свои шрамы, во время бичевания самого себя это слово крутилось на языке и не вылезало из головы, будто само уже знало, какое решение примет ее хозяин. Это слово само по себе являлось неплохим таким воспоминанием, и тоже имело свою историю. Как шрам. Но не шрам. И сейчас он глазеет на новоиспеченный порез, и он снова вспоминает. Кажется, он слишком часто последнее время уходит в себя. Но тем не менее... Он сидит на своей кровати в блогер-хаусе, облокачиваясь на стенку и весело наблюдая за шагающим туда-сюда Ричардом. Дилан стоит около двери, скрестив руки на груди и всем своим видом показывая свое недовольство происходящим. - Нет, Дилан, ну ты прикинь? Создали бы мы свой новый канал, в котором все втроем что-то обсуждали и рассказывали - я, ты, Ло. Это, представляешь - блогер-миллионник; осознанный автоматон - НА МИНУТОЧКУ, АВТОМАТОН!!! и человек, один в один похожий на Джона Дейви Харриса, тоже бывавший на острове и смогший оттуда сбежать! Да нет, послушай ты... Это прикинь какой актив бы был??! А я еще бы и со своего канала людей привел, это офигеть какой пиар! Неет, это не офигеть какой, офигеть какой это то, что твой, Дилан, наставник - глава JCompany, сам Саймон Солус!! Люди, состоящие в медиа-сфере и следящие за трендами, просто бы в обморок попадали от такого мега-коллаба! Да ты не... - РИЧАРД!! Успокойся, пожалуйста. Я - блогер?? Ты сейчас серьезно? Из меня блогер, как из Ло балерина , ты издеваешься? Я там на митинге чуть в обморок не свалился от нервов, а ты... - В этом нет ничего страшного, Дилан! Я тебя всему научу, к тому же это совершенно не сложно. А ты еще и в компах разбираешься, можешь ролики монтировать. Это в любом случае пойдет на пользу твоим автоматонским занятиям, нацеленных сделать из тебя Юлия Цезаря. К тому же это будет полезнее, чем задания типа выставлений дизов под постами Тима. - … - …? - ЭТО ДАВНО В ПРОШЛОМ, ТЫ КАК ВООБЩЕ ПОСМЕЛ-.. - ...ДА Я ПРИМЕР ПРИВЕЛ-... - ...ЭТО УЖАСНЫЙ ПРИМЕР, ЕБЛА-.. - Успокойтесь, вы оба! - покатываясь со смеху, выдавливает из себя Лололошка. Дилан укоризненно пялится на Ричарда, но замолкает. Неловко кашлянув, горе-блогер продолжает. - Мы бы могли столько рассказать о жизни на острове... Тем более включая Ло! Он же больше не должен скрываться ни от кого, верно? А то про такую огромную часть истории приходилось умалчивать.. - Прости, это комплимент? - перебивает Ло. - Наверное. - Спасибо?.. - … О! А еще можно рассказать про мафиозное прошлое Ло, это же вообще такой... - Такой хайп, что в двери нам будут долбиться не сборища фанатов, а наряд полиции. - фыркает Дилан. - Нет, не наряд. Два. Ричард недовольно цокает языком, закатывая глаза. - Да ладно, там и без криминала все будут приходить на его личико полюбоваться. Ло возмущенно хмурится. - Ричард!! - Да что? Правда же. Где ты еще на живого JDH посмотришь? Ричард садится на свою кровать, поглаживая мирно спящего на ней Кано. По всей комнате раздается громкое мурлыкание. Длительное молчание, после которого блогер прерывает тишину. - Только... Название каналу придумать надо. Такой контент не может создаваться на канале с плохим названием. Оно должно быть какое-то... говорящее, прикольное, не знаю. Он уходит в размышления. В комнате царит гробовая тишина, нарушаемая лишь раскатистым мурчанием котенка. Дилан обреченно переглядывается с Ло, что изо всех сил старается не заржать на всю комнату. С чего ему смешно, Дилан не знает. Да он сам, наверное, не знает. Он всю посиделку ловит ха-ха и улыбается как дурак. Хотя он всегда улыбается как дурак. Спустя несколько минут абсолютного бездействия, Дилан вздыхает и обращается к зачинщику переполоха: - Ну что? Придумал? Тот поднимает глаза и широко улыбается, в его глазах сияет радостный, детский огонек. - Кажется, да. Лодыри, как вам? Лодыри? Лололошка неловко давится слюной со смеху и закашливается, выразительно пялясь на Ричарда. Дилан весело смеется. - Что? Говорящее название, значит? Кажется, я тебя понял, Ричи. Парень усмехается, укоризненно показывая указательный палец Дилану. - Так! Не надо тут мне. Ты с блогером-миллионником разговариваешь, между прочим. Имей уважение, я тебе тут предлагаю... эту... выгодное сотрудничество. Без меня ты таких высот не добьешься, понял? - А я и не прос-... - Зато он девушку первым нашел, - тихо, но слишком громко язвит Ло. Друзья одновременно замирают на долю секунды и оба возмущенно начинают его материть. В него больно прилетает подушка с соседней кровати. И еще одна. А эта то откуда? - Так вот, Ричи, у меня вопрос, как твой основной канал называется? - как ни в чем не бывало продолжает автоматон, оставив друга самого разбираться с подушками. - Ричард Труман. А что? - А то, что канал, где ты один, ты решаешь нарекнуть самым обычным названием, а в какую-то чепуху ты предлагаешь втянуть меня. Извините, многоуважаемый блогер-миллионник, но я как бы еще и в правительстве теперь работаю немного. Или вы, достопочтенный гражданин, не следите за новостями? - Да нет же, идиот, в названии другая фишка... Там типо имя Ло, мое и твое, но в одном слове. А слово еще и прикольное лексическое значение имеет. Понял? - Да блять, откуда у нас в комнате третья подушка?? Дилан, это ты притащил? … Почему на ней ТРИ наволочки?? - возмущенно восклицает мироходец, собирая случайно выдернутые из нее перья и пытаясь разобраться с таким изобилием наволочек. Веселое зрелище. - Я из шкафа достал. С верхней полки, - еле сдерживая смех, поясняет автоматон, - вы видимо слишком низкие, чтобы смочь там ее увидеть. - Извините?? Не забывай пожалуйста, что это я тебе новое тело выбр... А-а-а-а-апчхи!.. - Да-да. Будь здоров. Ричард встает с кровати и в темпе помогает расчихавшемуся Лололошке собрать перья в треклятую подушку. Безнадежно вздыхая, он забирает ее и ее производные и выходит из комнаты, предположительно направляясь в ванную. Спустя несколько мгновений возвращается уже с пустыми руками. - Наверное прошлого владельца комнаты. - отмахивается он. - Так про что я говорил, поняли мою гениальную задумку? - Понял. У меня только один вопрос, с каких пор я Дыланом то стал? Ричард довольно складывает руки на груди. - Так еще лучше. Не делай вид, что тебе не нравится. - Ричард, держу в курсе: он всегда делает вид, что ему не нравится. - Чт.. Ло! - Дилан закатывает глаза. - Неправда. - Бля ну хорошая идея, согласитесь же? - Да-да, Ричард, хорошая. Но из нас троих блогером настоящим являешься только ты, понимаешь? Ричард вздыхает. - Понимаю. Просто пофантазировать решил. Лололошка расслабленно пожимает плечами, поддерживая друга: - Идея-то хорошая. Если не канал, то что-то назвать так можно. Что-то... мм, памятное? - Возможно, посмотрим. Памятное. Памятное? Они ничего не сделали в итоге, напрочь позабыв об этом разговоре. И он тоже позабыл. А сейчас вспомнил. - Памятное... - тихо срывается с его уст. Он бессильно смотрит на свое окровавленное запястье, на кинжал в своей руке. Он очень хочет выбросить его в бездну сонного измерения, позабыть о его существовании, но вместо этого лишь до дрожи в пальцах сжимает его рукоятку. Он оставит его. На память. Платок насквозь промок и больше не приносил никакой пользы. Прижимая его к порезам хотя бы для того, чтобы не запачкать пол, он оставляет нож на земле, поднимается на ноги и заходит в дом, намереваясь взять новую ткань. Ее как таковой нет в доме, ничего типа сменной одежды или постельного белья, но он надеется найти хоть что-нибудь похожее. Обшаривая шкафчики и не находя ничего полезного, парень открывает последний ящик со всяким барахлом - паутиной, замшелыми книгами и прочим. Ничего из тканевого, зато в углу внезапно обнаруживается чернильный кинжал, созданный Марком по его просьбе. Стоя пару секунд в ступоре, не понимая, почему он здесь лежит, Лололошка вытаскивает его оттуда, аккуратно очищая от прилипшего мусора. - Неужели Джон реально лазил по моим шкафам? О Господи, делать ему нечего. На место бы вещи клал хоть, раз чужое личное пространство не уважает... - бормочет он себе под нос, открывая сундук для оружия и собираясь положить туда нож. Но внезапно ему в голову приходит неожиданная мысль. "Он отравленный." Будь он в здравом уме, он бы размышлял с точки зрения того, что с ним надо обращаться аккуратнее, дабы не порезаться. Но... "Порез не заживет намного дольше, если в нем будет яд." Разумные мысли уничтожились примерно на этапе их формирования, отдавая предпочтение самым безрассудным и глупым. С шумом захлопывая крышку сундука, он выбегает на улицу, прижимая к себе порезанную руку и наплевав на чистоту своих одеяний. Устало усаживаясь на колени, он бросает платок и чернильный клык на землю, стараясь унять дрожь во всем теле. - Что ты делаешь?! - спрашивает он сам себя и не может дать ответа. Он ненавидит себя в этот момент, ненавидит свои действия, ненавидит свои мысли, ненавидит собственную слабость, ненавидит собственную дрожь. Но он не останавливается. Нервно шаря рукой по земле, он находит и хватается за рукоять клинка. Не переводя дух, почти вслепую, он дотрагивается ядовитым острием к уголку пореза. Невыносимая боль сковывает запястье, мгновенно просачиваясь дальше по руке, по плечу. Парень еле слышно вскрикивает, склоняясь над землей и мучительно постанывая. Левая рука тем временем продолжает проходиться по выведенным буквам, промахиваясь и дрожа. В ушах стоит противный шум, триггерно напоминающий недавний кошмар и заставляющий ускориться. Не попавшие в порез, стекающие по руке капли яда больно разъедают еще не успевшую пострадать кожу, оставляя после себя нелицеприятную картину в виде волдырей и покраснений. Куском ткани мироходец устраняет амбассадора неприятности и вновь тянется к кинжалу, но внезапно вскрикивает, ясно чувствуя своим правым виском чей-то тяжелый удар. Проваливаясь в обморок, последнее, что он слышит - это больно знакомый, взволнованный голос. *** Слабость разливается по всему телу, голова, в особенности висок, отзывается тупой болью. Парень измученно открывает глаза, отчаянно пытаясь сориентироваться в пространстве. Спустя несколько секунд мельтешащие картинки перед глазами превращаются в главный островок сонного измерения, а он оказывается сидящем подле дерева Невера, перед путеводным скинтом. Правое запястье крепко перевязано, и хоть острая боль до сих пор отдается по всему периметру руки, она все равно намного терпимее. На краю островка, неподалеку от Лололошки, стоит Джон Дейви Харрис, заложив руки за спину и молчаливо пялясь прямо на него. Сквозь стекла очков не видно выражения его глаз, лицо абсолютно безэмоционально. Уставившись на него, мироходец немного приподнимается, пытаясь вспомнить, что произошло. Безмолвно простояв несколько минут на месте, изучая состояние пострадавшего, Джон едко хмыкает и подходит ближе, опираясь рукой на скинт. - Очнулся, поглядите-ка. - В своей привычной саркастичной манере начинает разговор. Лололошка прочищает горло, чувствуя неладное. - Угу. - И что это было? - его голос мгновенно преображается, становясь холодным и колючим. Он снимает очки, открывая обзор на свое лицо, вращая их в руке и пронизывая двойника взглядом янтарно-карих глаз. Обычно насмехающиеся и несерьезные, сейчас они были непривычно строгими и в какой-то степени раздраженными. - Что? - предательски треснувшим голосом переспрашивает пострадавший. - "Что?" Вот что. - отбросив очки в сторону, одной рукой он достает из оказывается необычайно обширного кармана тот самый ядовитый кинжал, обмотанный в плотную белую ткань. Размотав, двойник выбрасывает ее за спину, искусно вращая клинок в руке. На острие виднеется немного засохшей крови. Лололошка напряженно молчит, устремив все внимание на предмет в руке двойника. Кулаки досадливо сжимаются, когда глаза собеседника вновь переключаются на него самого. - Ты хоть знаешь, насколько опасен антипроксовый яд для мироходца? Для такого слабого и маленького мироходца, как ты? Насчет маленького и слабого он, может быть, и поспорил бы. Но не в этот раз. - Пребывание в крови чуть большего количества токсинов могло завершить твою жалкую жизнь намного быстрее, чем ты думаешь. Боюсь, если бы я не решил проверить своего дорогого альтер-эга, то сейчас мы бы устраивали ему похороны на отшибе какой-нибудь заброшенной деревни. - он презрительно фыркает. - Если о себе не беспокоишься, подумал бы хоть о других жителях своего сонного измерения. Они вновь остались без только обретенного дома! Ах, какая грусть и печаль... - театрально проецирует он, сокрушенно закрывая лицо рукой. - и все из-за эгоистичного самоубийства Лололошки, вроде такого чувственного, проникновенного человека... Чувствуя закипающую злость, Лололошка поднимается с земли, оказываясь на одном уровне глаз со своим горе-спасителем. - И кто мне говорит все эти задушевные речи? Ты? Джон весело улыбается, дружески разводя руками в стороны. - Ага. Я. Мироходец недовольно зыркает на свою альтер-версию и переключает внимание на свою забинтованную руку. На внутренней стороне запястья, несмотря на толстый слой бинта, все равно просвечиваются капли крови. В животе неприятно холодеет от понимания того, что он бы не сумел остановиться, не подоспевши бы вовремя Джон. Парень сглатывает поступающий к горлу ком. Ему страшно. - Ну так... Что это было? - как вторым дублем начинает JDH, любопытствующе склоняя голову на бок. Лололошка осторожно складывает руки на груди, стараясь не задеть болеющие порезы. - Тебе-то какое дело? Моя жизнь, а не твоя. И вообще, - он отворачивается, не желая смотреть тому в глаза, - я не просил останавливать меня. - В пространстве какое-то время висит тишина. Джон вроде хотел что-то сказать, но Ло начал первым. - С каких вообще пор ты интересуешься мной? Мы с тобой не друзья, Джон. - Я тебе не враг. - необычайно серьезно слышится из-за спины. - Слышишь, красавчик? Я - тебе - не - враг. - Ты мне-... - У тебя что-то произошло. Я знаю это. Если у тебя что-то произошло, то черт возьми, рассказал бы мне это! Мы работаем в команде, тебе напомнить? Тебе что-то сказал тот голос? Ты что-то узнал? Что это вообще за тупая надпись на руке, может поведаешь своему скромному сокоманднику? - голос внезапно ужесточается, появляются дерзкие нотки. - Или ты считаешь, что гораздо легче нагрузить себя чужими проблемами и просьбами, чем попытаться разобраться с собственными, с собственной головой? Знаешь, если ты всю жизнь живешь по этому принципу, то кажется я знаю, почему тебя не волновала своя потеря памяти! - Заткнись!! Лололошка резко разворачивается и в ярости заносит удар кулаком по челюсти альтер-версии. Готовый к такому повороту событий, Джон немедленно отстраняется, парируя удар и ставя подбивающую подножку. Как и планировалось, спустя несколько секунд разбушевавшийся двойник оказывается на земле, отползая назад и тяжело дыша. Темно-голубые глаза ненавистно уставляются на человека, что в который раз рушит его планы и надежды, что мешает ему спокойно жить, что сейчас раскрывает одну из его самых важнейших проблем, больше не давая держать ее взаперти. - Что, не нравится, когда кто-то говорит об этом вслух, да? Конечно, ведь намного легче продолжать все игнорировать! Ты думаешь, я не знаю о твоем состоянии, не так ли? - он склоняется над ним, не обращая внимания на витающую вокруг него злобу. - А я знаю, голубчик. Твой стресс слишком отчетливо виден мне, ты уж поверь. - он усмехается, доставая из кармана голубые солнцезащитные очки и протягивая их притихшему мироходцу. - "Синдром спасателя", - кривляется он, широко усмехаясь. Лололошка надевает очки, отгораживая свои глаза от пары других. С трудом поднимаясь, слегка прижимая ладонь к покалеченному во время падения локтю, он хмуро, тихим голосом говорит: - Ничего ты о моем состоянии не знаешь, Джон. Не лезь в мою личную жизнь. - Он глубоко вздыхает, подавляя еще один подступающий приступ гнева. - Мне приснился кошмар, тебя не касающийся. Ничего тебе нужного... - он резко поднимает голову, делая акцент на последних словах: - ...там не было. Это. Тебя. Не. Касается. JDH со стоном закатывает глаза. - Ага. И до чего в следующий раз это дойдет? Ты уж извини, но твоим постоянным опекуном я работать не собираюсь, и пресечь твою новую попытку самовыпила у меня не получится. - Он взмахивает рукой, давая понять, что не хочет слышать его ответ. - Почему ты отказываешься понимать, что вот эта штука, - он показывает пальцем на валяющийся у его ног, выпавший во время драки кинжал, - могла запросто тебя убить? Ты чем вообще думал? Лололошка подбирает ядовитый клинок с земли, полностью восстанавливая разгоряченное дыхание. Он не собирается ничего объяснять. Ведь он ничем не думал. - Не лезь в мою личную жизнь. Это. Тебя. Не. Касается. - Прежде чем Джон успевает что-либо возразить, он одергивает его: - Могу повторить еще раз. Игнорируя упрямый взгляд двойника, он оглядывается по сторонам. Возле кузницы, слегка переговариваясь, стоят Марк и Гимлин, с интересом наблюдая за происходящим. Поняв, что их заметили, они поспешно скрываются за домом багрянника. Они здесь все это время стояли? Беренгарий, в свою очередь, стоит на выходе из комнаты с Альфредом, точно также посматривая в их с Джоном сторону. Кинув на свою альтер-версию сердитый взгляд за публичное выступление, Лололошка слегка задевает его плечом и быстрым шагом направляется к своему дому. Из-за спины слышится нецензурная брань в его адрес, его пытаются схватить за руку, остановить, но тот даже внимания не обращает и отталкивает от себя нарушителя спокойствия. Услышав последнее оскорбление, доносящееся сзади, он заходит в дом и закрывает за собой дверь, сползая по ней на пол и прислоняясь затылком. В расслабленной руке лежит антискинтовый кинжал. Он до конца не знает, почему ушел. Наверное, потому что Джон - откровенный мудак. Будь на его месте кто-нибудь более лояльный, он, может, и рассказал бы что-то. Может ушел, потому что не хотел показаться слабым. Куда слабее, правда, непонятно, но все же. А еще он не хотел выставлять эту сцену на всеобщее обозрение. Конечно, он понимал, что Джон перенес его на центральный остров из-за наличия на нем скинта, восстанавливающего силы. Но на то он и центральный остров, что находится на виду у всех. Но, наверное, главным было то, что он действительно не хотел никому ничего рассказывать. Со всеми проблемами он привык справляться и... не справляться сам. Слова двойника на этот счет были резкими и обидными, но хуже всего было то, что они являлись чистейшей правдой. Правдой, которую мироходец скрывал даже от самого себя. И продолжает скрывать, раз сейчас сидит в одиночестве за запертой дверью и молча пялится в потолок с головой, забитой пустыми мыслями. Он ушел, чтобы Джон не успел наговорить еще больше. Чтобы парень мог продолжать обманывать себя, утверждая, что со всем справляется сам. Что он сильный и знает что делает, что происходящие вокруг ужасы несильно сказываются на его состоянии. Что всё относительно неплохо. Ведь так реально намного легче! Маленький мироходец наконец обрел самосознание, но его проблемы с доверием никуда не делись. Маленький спасатель так и остался маленьким спасателем, несмотря на то, что между этими двумя спасателями теперь есть огромная разница. Печально вздохнув, Лололошка принимает решение развязать аккуратно завязанный бинт на руке. Осторожно вытащив один из концов, он медленно его распутывает. Кожу неприятно охлаждает внезапная пропажа плотно прилегающей ткани, и без того бледная кожа кажется еще бледнее. Среди давно и недавно заживших ранений отчетливо выделяется выведенное черной едкой жидкостью на запястье слово, металлическим отблеском играющее на свету. "Лодыри". Оно выглядит, как полноценное... тату? Парень возбужденно сглатывает слюну, слегка притрагиваясь к порезу. На коже равномерно нанесена какая-то непонятная мазь, на удивление слегка успокаивающая назойливую боль. Порез достаточно глубокий, достаточный, чтобы со временем превратиться в шрам. Особенный шрам, все так же выделяющийся среди остальных. Лололошка понимает, что его решение было абсолютно опрометчиво и необдуманно. Он понимал это и в тот момент, когда еще не принял его. Он понимал. Но еще он понимает, что сейчас его могло уже не быть в живых. Что он бы не остановился. Что он бы с ужасом смотрел на капли антискинтонитового яда, чувствуя его разрушающее действие и осознание того, что он больше не сможет сделать ничего против него. Осознание, что спустя несколько минут ничего не подозревающие жители сонного измерения окажутся в Архее и больше никогда не попадут в его безопасный, светлый сон. Мироходец чувствует пульсирующую боль в правом виске. Он отчетливо помнит взволнованный голос человека, принесшего эту боль. Он знает, что этот человек просто хотел остановить его. Остановить максимально быстро и действенно, чтобы тот не сопротивлялся. Это было верным решением, ведь Лололошка знает, что он бы сопротивлялся. Лололошка… чувствует безмерную благодарность этому человеку за то, что он спас ему жизнь. Он никогда не скажет этому человеку это в лицо. Он не будет готов видеть, как это самодовольное личико расплывается в нахальной улыбке и смотрит на него поверх очков, обязательно комментируя такое знаменательное событие. Он никогда не скажет это ему. Но он никогда не забудет то состояние после кошмара, из которого этот человек его вывел. Он никогда не забудет то чувство безысходности, когда он не мог назвать имена своих дорогих друзей. Он никогда не забудет ту чудовищную боль от антискинтонитового яда, раздирающую все внутренности. Но, кажется... Он выполнит обещание. Ведь он больше никогда в жизни не забудет значение слова "Лодыри".