Вихрь смерти

Грядёт зло. Запах крови, слёз и крики мольбы. Всё это перемешалось в одно слово: хаос. Мальчик резко открыл глаза после кошмарного сна. Ему снилось, что он связан цепями, вроде тех, какие были на грешниках и мучениках ада, судя по поверьям. Его руки мощно удерживались кандалами, не пошелохнуться. Он пробовал кричать, неистово и громко звать на помощь, но вокруг была только темнота. Будто он остался один во всём мире, и ни от куда не смел даже ожидать поддержки. На деле же он сейчас лежал на своей постели, укутанный в тёплое одеяло. После сна было неприятно, зыбко на душе. Он посмотрел на окно. Посветлело, а мать всё ещё не разбудила его для утренней рыболовли с отцом.. Кадзу любил рыбачить со своим папой. Когда они сидели на лодке, отец рассказывал ему легенды которые он знает из своего детства. И не только легенды, например: как будучи ребёнком мать бранила его за то, что он ленится, и в один день он решил доказать что это не так. Пока матери не было дома он придумал помыть окна. Да только переусердствовал.. окно вылетело со звуком треска из-за сильного напора руки. Кадзу нравилось когда отец делился с ним чем то из своего детства, он мечтал вырасти как его папа: смелым, рассудительным, решительным, сильным. Тому он его и поучал. *Не умеешь, так сделай по другому. Мы чему тебя с матерью учили? Выдержкой ты сможешь добиться всего. Лень - твой страшный враг.*. Кадзу понимал это очень хорошо, что было удивительно редко для такого маленького ребёнка как он. Для своего возраста он был довольно мудрым, и сильным. Он вполне мог продолжительное время сам носить дрова, и поднимать различные тяжести. Но только те, что по силам. Из-за своей настойчивости он часто надрывался, и выслушивал потом от отца длинные поучения, что так делать нельзя. Сразу браться за тяжёлую работу, не то, что он должен делать. Начинать нужно с малого. Цветок не сразу стал цветком, изначально он был лишь ростком. А вот гусеница не сразу стала бабочкой. Ну что ж поделать, настойчивость была у него казалось с рождения. Он вспомнил как его мысли прервало движение в воде. — Отец, клюёт! Отец среагировал моментально, бросив мешок, и схватился за удочку обеими руками. Вдруг он посмотрел на Кадзу и сказал: — Хочешь сам попробовать? Он радовался когда ему выпадала возможность самому поднять удочку, с большой рыбкой. После рыбалки он бежал с ней в руках к маме, и говорил "Мама, смотри. Я сам поднял! А ты говорила тяжело будет. Я смог! Папа помогал... Но совсем немного". Сам по себе Кадзу был довольно тихим и воспитанным ребёнком, но когда его что-то сильно радовало, он проявлял много эмоций. Но не часто. Отец все чаще стал позволять ему самому словить рыбу, и это уже стало чем-то привычным. В душе, он всё же гордился собой. Когда вечером около разжённого костра собиралась вся семья, они жарили его словленную рыбину самой первой, чтобы ребёнок мог поделится ею со своим единственным другом в деревне. Русый, низенький мальчик, немного старше Кадзу. Довольно активный, непоседливый, отчего ему было тяжело с ним дружить. Родители не понимали почему Кадзу уже в раннем возрасте настолько спокоен, но решали что всему дело характер. Мальчику так больше нравилось, ну и пусть. Пускай малыш сам выбирает, как ему удобней жить. Главное ведь жить счастливо и хорошо, а не так, как скажут другие. Дверь в комнату медленно открылась. Мать осталась стоять на пороге, с миской риса в руках. Она смотрела на лежащего Кадзу, но ничего не говорила. Сын поднявшись, заговорил первым — Прости что долго спал. Отец ушёл без меня? — Всё хорошо, он дома. Ждал тебя. Сказал, что без тебя не пойдёт. — Всё так же стоя на месте произнесла мать. — Я оставлю еду на столе. Мне нужно к соседке зайти, занести вчерашнюю рыбу. Ты пока одевайся. Отец на улице, ждёт тебя. — После этих слов она прикрыла двери. Послышались удаляющиеся шаги. Кадзу поднялся с постели. Сегодня ему вовсе не хотелось никуда идти. Странный сон не отпускал его, он чувствовал что что-то случиться. Потрусив головой, будто сбрасывая снег, он прогонял мутные мысли. Не нравилось ему всё это. Встав, мальчик поднял сложенное на краю постели кимоно. Он быстро надел его на себя, завязав посильнее пояс и направился во двор. Завидев отца, который интенсивно рубил дрова, он решился попросить не идти с ним на рыболовлю, а вместо этого, пускай бы ему поручили что-то иное. Из-за шума топора отец не слышал как в нескольких шагах от него остановился Кадзу. Уверенным голосом молвил. — Отец. Тот остановился, опустив топор на центр пенька, и обернулся к Кадзу. — Да? — Разреши не идти с тобой сегодня. — Немного виновато произнёс мальчик. Он верил что без него рыба будет ловится хуже. — Мы не пойдём. — Отец удивил сына своими словами. Тотчас появилось желание спросить почему, но отец продолжил, — Холодает, рыба начала уплывать. Много не выловим, так что от сегодня на время с рыбалкой мы покончим. Пока весна не настанет. Несколько весят на заборе, высушиваются, не трогай их. — Он кивнул, сказал... — Может, я помогу вытащить лодку на берег? — Не нужно, я уже сам. Завтра занесём её с тобой в сарай. Нечего сыреть доскам. — Кадзу вновь кивнул. — Иди, поешь, мать рису наварила. — Он коротко поклонился отцу, в знак благодарства за временный отдых. На сегодня ему не требовалось много помогать. Он направился в дом. К тому времени как он покончил с трапезой, домой вернулась мама, с двумя корзинками в руках. Кадзу забрал одну себе, и помог донести до комнаты. В первой была еда, во второй несколько пар грязных кимоно, которые нуждались в стирке. Вдруг раздался крик отца: *Идите на улицу!*. Он редко кричал им сразу с улицы, это было неприемлемо, и мешало другим жителям, он просто заходил в дом и звал их. Но если он кричал, значит срочно нужно было чем то помочь. — Будь в доме, я сам помогу отцу — Сказал он, и выбежал из дома. Подбежав к отцу, посмотрел на него. Но мужчина даже не собирался смотреть на сына в ответ. Его взгляд был устремлён вдаль... Будто высматривал что-то, искал. Мальчик перевёл взгляд туда, куда смотрел отец. Много людей на конях, с факелами в руках, очень быстро бежали прям в сторону их деревни. Мужчина нахмурился, и казалось будто вышел из транса, резко обернулся к Кадзу с суровым лицом и молвил.. — Зови мать, срочно. Что-то нехорошее происходит. — Мальчик оглянулся, с домов понемногу начали выходить люди. Все лица ему знакомы. Он не теряя времени моментально побежал в дом, едва не спотыкаясь о подол кимоно. Не забегая в комнату, остановился на пороге, и быстро монотонно заговорил. — Мама, отец срочно зовёт. В деревню едут люди, вооружённые. — Сидящая на кровати женщина с поднятым в руках грязным нагадзюбаном будто побледнела. Откинув корзинку с одеждой, она поднялась, и хотела было уже выйти, но вдруг развернулась и сказала. — Сиди тут тихо. Если что-то услышишь, не выбегай. Сиди до последнего. Услышал? А лучше спрячься. Мы не знаем кто это, и чего они хотят. — Мальчик смиренно кивнул, провожая взглядом выбегающую из дома маму. Он сел на край кровати, не зная куда себя деть. Не хотел идти против материнских слов, но и сидеть ждать для него было мучительно. Кадзу поднялся, осторожно выглянул в окно. Часть деревни вышла на улицу. Ту сторону откуда ехали люди, в окно видно не было, он видел только спины родителей, и половину других людей, которые стояли и смотрели в одну сторону. Звук копыт в перемешку со звуком лезвия становился всё громче. Послышался отдалённый окрик одного из мужчин в деревне: Чего вы хотите? Звук копыт остановился. Где-то не далеко от их дома. Раз! В миг все закричали. Поодаль на траве в поле зрения Кадзу попала капля крови. Люди начали бежать в свои дома, отец же кинулся к лодке, а мать в дом. Мальчик отпрянул от стекла, и встал в центр комнаты. Он догадался что происходит что-то ужасное, но не понимал почему. Мир вокруг будто рухнул. Он понял, что с этого дня всё поменяется. По крайней мере, в его жизни. Мать забежала в комнату, больно упав на колени перед сыном, крепко-крепко обняла его. Двинувшись так, чтобы видеть его лицо, она бросила: — Спрячься хорошо, слышишь? Мы с отцом отшвартуем лодку, как всё будет готово мы заберём тебя, а пока сиди тихо. — Её голос дрожал, как и руки. Он так и не успел ответить. Быстро поднявшись мать побежала на улицу. К отцу. Кадзу же боролся со своим любопытством, которое в итоге взяло верх. Он решил ослушаться мать, и побежал к окну в коридоре, которое выходило на заднюю часть двора. Шустро открыв его он вылез на улицу, едва не потеряв равновесие, но сразу же выпрямившись побежал к сараю, где хорошо было видно часть деревни, и выход на берег реки. Забежав в крохотное здание, он еле как подперел двери массивной бочкой. Не удалось поднять с первого раза. Везде раздавались истерические возгласы о мольбы в помиловании. Присев на корточки, посмотрел в щель в стене. Везде была кровь. Люди убегали, приседали накрыв голову руками и просили не трогать их, но самураи замахивались катаной, и... Удар. Кровь, и упавшее тело на землю. Мальчик внимательно всматривался в лица злых людей. Убийц. Жестоких, и не знающих о пощаде. Он перевёл свой взгляд на берег. Отец с матерью тащили лодку к воде. Сзади показался ещё один человек. Он хотел закричать, предупредить родителей что рядом опасность, дать хоть какие-то знаки, но... Человек замахнулся мечом, и вмиг вспорол заднюю часть шеи отца. Тот повалился телом, наполовину упав в лодку, и лишь ноги только что стоящие на земле, сейчас еле её касались. Мать отпрянула. Хотела убежать, но резкий выпад вперёд поразил её в живот. Второй в горло. Она упала замертво. Больше она не встанет, никогда. Где-то послышался женский крик. Воин с мечом в руках пытался разорвать одежду на Сиори. Мальчик не хотел смотреть на это. Он отскочил от щели в стене. Упав на пол ровно как тела его родителей, он закрыл глаза. Вопли не утихали. Очень много боли было в этих криках. Кадзу сжался, закрыл уши, пытаясь не слышать всего этого. Сердце бешено колотилось в груди, как бы желая выпрыгнуть. Казалось, это длилось вечность. Крики потихоньку утихали. Через ещё некоторые время, Кадзу лежавший всё в той же позе, начал чувствовать запах дыма. Хоть бы горел не его дом... Криков уже не было, но он отчётливо слышал чьи-то разговоры. Собравшись с силами, он на дрожащих руках поднялся с пола, вновь глянул в щель. Все самураи стояли около своих лошадей и о чём-то общались. Мальчик всмотрелся в лица. В лица каждого из них. Анализировал: У этого лицо длинное, а у того родимое пятно на левой щеке. Он всё внимательней вглядывался в их образы, запоминая всё больше и больше мелочей. Наконец, сев на лошадей, они один за другим стали уезжать из деревни. Мальчик знал, что родителей у него больше нет, но он не плакал. Слёз не было, была лишь отчаянная пустота в душе. На ум ему пришёл его друг. Он знал что они не жалели никого, но у него оставалась надежда что его приятель смог так же выжить, спрятаться, да хоть убежать, но не быть убитым... Дождавшись пока все уедут, он выждал некоторое время, и аккуратно, холодными руками отодвинув бочку вышел из сарая. От холода заложило нос. Ноги немели, то ли от шока, то ли от лежания на твердой поверхности в период большого времени. Он побежал через задние дворы на самый край деревни, к дому друга. Выбежав на главную тропинку, увидел труп взрослого мужчины. Отца его друга. Видеть это было не привычно для ребёнка. Он подошёл к сломанной двери. Заходить не пришлось, его друг лежал в луже крови почти на самом пороге. Не выжил. Никто не выжил. Кадзу остался единственным из всей деревни... Горько, больно, и очень очень холодно... Его отец не дождался весны. Кадзу больше никогда не побежит к маме с рыбкой в руках, не увидит лёгкую улыбку на её лице, не почувствует крепкую руку отца на своём плече. Не обнимет их. Их больше нет, все погибли. Казалось сам Кадзу был тоже мертв, но он был жив. Частично, в душе у него умерло всё. Совсем маленький мальчик, которому пришлось увидеть смерть мамы, папы, знакомых... Отныне он решил для себя, что он перебьёт каждого из самураев. Он отомстит за каждого человека Аогавары. Убьёт всех кто убил его семью, кто разрушил его дом, кто уничтожил его детство. Кто лишил его материнского смеха и отцовской улыбки... Но сейчас ему предстояло убрать последствия зверской резни. .... Сырой ветер гонял между опустевших дворов смрад смерти. Одиноко блеяла коза. Тела валялись повсюду. От некоторых домов поднимался дым. Выживший мальчик, шмыгая забитым носом, брёл по единственной улице, обходя убитых соседей. Женщин, мужчин, детей. Каждого он знал всю свою жизнь. Жизнь среди них...