Воспоминания - это клей, который держит нас вместе

Было поздно. Позднее, чем думал Сынмин. Он забрался в постель Чана в восемь вечера, чтобы попытаться избавиться от странного ощущения, которое не давало ему покоя с утра. Он хотел чего-то — сам не знал чего, но чего-то, и думал, что Чан может ему это дать. Однако, когда часы показали девять, а 3RACHA всё ещё не вернулись, хотя их работа должна была закончиться в восемь, он не знал, что делать. Он не хотел засыпать в постели Чана до его прихода, но и не хотел покидать тёплый, уютный кокон, в который он закутался, плотно обернув плечи одеялом. Он не был уверен, что Хёнджин знает, что он здесь; старший мальчик был в своей комнате, когда Сынмин тихо вошёл в их квартиру, и с тех пор он не слышал ни звука. Он сказал Феликсу, что идёт в другое общежитие, чтобы никто не волновался, когда его не будет в постели. Он свернулся калачиком, закрыл глаза и уткнулся носом в подушку Чана. Ему стало немного лучше, но он знал, что сам лидер был бы гораздо более эффективен. Сынмин не знал, который был час, когда услышал, как открылась входная дверь. Должно быть, было не слишком поздно, учитывая, что они не стали убавлять громкость, и голос Джисона звучал громко и отчётливо в ушах Сынмина. Он не пошевелился ни когда включился душ, ни когда услышал, как закрылась дверь другой спальни. Он поднял взгляд, когда дверь комнаты Чана со скрипом открылась. Это был лидер, конечно же, и он вздрогнул, увидев, что Сынмин лежит в его постели. — Сынмин-а? — прошептал он, положив руку ему на грудь. Сынмин хмыкнул, и Чан тяжело вздохнул. — Ты меня напугал! У Сынмина не хватало сил на саркастичный ответ. Вместо этого он снова поурчал, прищурив глаза, и в его выражении лица появилось что-то щенячье. Чан подошёл ближе и сел на край кровати, понимая, что что-то не так. Он протянул руку, чтобы погладить Сынмина по волосам, и удивился, когда тот не отодвинулся. — Ты в порядке? Сынмин кивнул, прижимаясь к Чану. — Просто… — прошептал он дрожащим голосом. — Не знаю. Странный день. Чан не отводил взгляда. — Ты хотел поспать с хёном? Он снова кивнул. — Прости, Минни. Мы задержались, чтобы закончить кое-какие дела. Ты давно здесь? — С восьми. — Чан поморщился и открыл рот, но Сынмин перебил его. — Всё в порядке, хён. Просто поторопись и ложись сюда, — сказал он с игривой ноткой в голосе, похлопав по кровати перед собой. Чан усмехнулся: "Ладно, ладно”. Сынмин наблюдал, как он встал, чтобы переодеться, тот в итоге надел спортивные штаны и футболку, так же, как и Сынмин. Чан быстро вернулся к младшему и забрался под одеяло. Основное одеяло Чана лежало на них обоих, но Сынмин также укрылся одним из других одеял Чана. Чан положил руку на талию мальчика. Его взгляд всё ещё не верил в происходящее; Сынмин был из тех, кто убегает от тех, кто ложится рядом с ним, а не приглашает их сам. Это было тревожно, но Сынмин выглядел спокойным и сонным. Сынмин придвинулся чуть ближе, слегка прикоснувшись коленями о колени Чана. Он просто смотрел Чану в глаза, и старший не знал, что делать, как лучше поступить. — Ты уверен, что с тобой все в порядке? — он решил спросить. — Да. Не знаю, почему я… захотел к тебе, — смущённо пробормотал Сынмин. Это было совсем на него не похоже, но Чан подумал, что это мило. Сынмин признался, что хотел провести время со своим хёном — хотел обниматься со своим хёном — и, хотя он хотел смутиться, он был просто очарован. Сынмин был очарователен в таком состоянии: он избегал взгляда Чана, нервно перебирая руками, не решаясь инициировать дальнейший контакт. Он действительно был похож на младшего брата, которого Чану хотелось защитить. — Всё в порядке, — пробормотал он, снова проведя рукой по волосам Сынмина. Младший закрыл глаза и расслабился, откинувшись на подушку, он протяжно выдохнул. Чан взял Сынмина за руку и притянул к себе, накрыв их обоих вторым одеялом, а затем обнял его за талию. Сынмин, как ни странно, придвинулся ещё ближе и уткнулся лбом в шею Чана. Чан так же крепко обнял его, позволяя младшему делать всё, что тот захочет. Сынмин обхватил своими ногами бёдра Чана, как тот много раз делал с ним. Теперь, когда он сам был принимающим, его успокаивал вес и теплота рядом. Он надеялся, что даёт Сынмину то же самое. — Спи, детка. Хён здесь, — прошептал Чан ему в волосы. Через несколько минут он почувствовал, как Сынмин всем весом навалился на него, его мышцы расслабились, но руки всё ещё сжимали футболку старшего. Полный любви и нежности, Чан вскоре последовал за ним в страну грёз. Это был один из лучших снов за долгое время. *** Сынмин чувствовал себя хорошо. Он проспал целых восемь часов, встал с постели и успел приготовить завтрак для своих соседей по квартире, прежде чем отправиться в компанию. Он был немного энергичнее, чем обычно, и остальные это заметили. Эта энергия пригодилась, когда дело дошло до записи вокала для их грядущего альбома. Он справился со всем с первой или второй попытки, что очень обрадовало Чана — и, в свою очередь, обрадовало Сынмина. Последним в его расписании стояла танцевальная практика. Сынмин никогда не терял энтузиазма и он даже оживлял других. Единственным, кто не получал от него никакой энергии, был Минхо. Минхо расправил плечи и сохранял невозмутимое выражение лица. Однако он не казался уставшим, продолжая говорить и двигаться. Когда они начали репетировать танец, его движения были безупречны, и Сынмин поймал себя на том, что наблюдает за старшим в зеркале. Он был главным вокалистом, а Минхо — главным танцором; они вдохновляли друг друга работать усерднее, особенно в своих областях, даже если никогда прямо не говорили об этом. Сынмин немного занервничал во время перерыва на воду. Он прошелся по комнате, обходя мемберов, сидевших в разных местах. Кто-то сидел на полу, кто-то на диване, а кто-то стоял. Он подошёл к Минхо, который стоял и разговаривал с Чаном. Сынмин молча подошёл к нему сзади. Чан увидел его, но не придал этому значения, продолжив разговор. Когда Сынмин приблизился к Минхо, старший оповестил, что перерыв закончился. Сынмин остановился, но Минхо не сдвинулся с места. Тогда он начал снова. Он энергично проскакал мимо Минхо, шлепнув его по заднице. Лёгкое похлопывание, ничего особенного. Он не обернулся, чтобы посмотреть на реакцию Минхо, и встал в строй вместе с остальными. Некоторое время спустя их позиции совпали, и Минхо оказался прямо перед Сынмином. Это было идеально. Он подождал, пока Минхо начнёт обратный отсчёт. Когда он сказал "два", Сынмин ударил его по заднице, сильнее, чем в первый раз. Голос Минхо слегка дрогнул от удивления, но в остальном он был невозмутимым. Танец продолжился. Когда они направились к машинам, Сынмин последовал за Минхо. Он рассчитал время, чтобы убедиться, что его не поймают, и подождал, пока они не приблизятся к дверям машин. Джисон и Чонин были впереди него и Минхо. Джисон вошёл первым, но прежде чем Чонин успел войти, Сынмин бросился вперёд. Он шлёпнул Минхо по заднице и убежал, прежде чем старший успел моргнуть, проскочив в машину перед Чонином. Джисон и Чонин удивлённо посмотрели на него, но он лишь улыбнулся. Он услышал вздох, когда Минхо сел в машину, отделившись от Сынмина. Как он и планировал. В машине он всё ещё не мог усидеть на месте, его колено постоянно подрагивало. Энергия не покидала его весь день, и он не понимал почему. Было уже немного за полночь, и он надеялся, что к тому времени, как он ляжет спать, все уже пройдёт. Сынмин быстро поднялся в их общежитие, надеясь сбежать от Минхо, если тот подумал сделать ему выговор. Он зашёл в свою комнату, чтобы разложить вещи, и на мгновение остановился, чтобы собраться с мыслями и успокоиться. Он вышел из своей комнаты и вскрикнул, когда кто-то схватил его за бицепс. Несомненно, это был Минхо, который пристально смотрел на Сынмина. — Что ты делаешь? — Требовательно спросил Минхо. — Эм, иду на кухню? — Ты знаешь, о чем я говорю. — Почему ты такой угрюмый? — заныл Сынмин. Он знал, что ведёт себя более энергично, чем обычно, но и Минхо вёл себя более серьёзно, чем обычно. — Я задаю вопросы. — Сынмин сглотнул. Почему Минхо такой суровый? — В какую игру ты играешь? — Я не играю ни в какие игры, хён. — Сынмин снова занервничал, ему хотелось вырваться из хватки Минхо, которая усиливалась. Затем старший развернул Сынмина на девяносто градусов, и прежде чем тот успел что-то понять, чья-то рука опустилась ему на зад. — Ай! — вскрикнул Сынмин. Он схватился за ягодицу, почувствовав боль. Он посмотрел на Минхо как на предателя – хотя на самом деле Минхо его не "предавал" – и Минхо снова притянул его к себе. — Не связывайся со мной, Ким Сынмин, — прорычал он. Сынмин на секунду испугался – Минхо серьёзно на него злится? – но потом увидел, как уголки его губ приподнялись в ухмылке. Минхо отпустил его и прошёл мимо, направляясь в свою комнату. Сынмин застыл, всё ещё прикрывая руками свою задницу; Минхо ударил его довольно сильно по сравнению с тем, что они обычно делали, и боль всё ещё не прошла. Сынмин заметил движение в коридоре и увидел, как Чонин с любопытством смотрит на него. Он попытался бросить на него сердитый взгляд, но Чонин не обратил на это внимания и ушёл. Сынмин последовал за ним минуту спустя. Он больше не волновался. *** Ребята решили устроить вечер кино. На следующий день у них не было никаких планов, это был один из их единственных выходных в ближайшие несколько месяцев, и они хотели провести его с пользой. Это означало несколько вещей: не спать допоздна, подольше поспать, пообщаться друг с другом и сидеть или лежать как можно дольше. Для всех, даже для участников 3RACHA, это звучало как мечта. Сынмин последним вошёл в гостиную, закончив мыть посуду. Он ненавидел оставлять её грязной на ночь, и ему было приятно знать, что на следующий день ему не придётся этим заниматься. В выходной. Он знал, что никто, кроме него, не стал бы мыть посуду перед сном. Они собрались в общежитии Минхо и макнэ, потому что диван там был немного больше, чем в другом общежитии. Все могли поместиться на нём, но некоторые чувствовали себя стеснёнными, или кто-то оказывался на чьих-то коленях — обычно Хёнджин, Джисон или Чонин, хотя младший всегда отказывался это делать. Телевизор был включён, и кто-то просматривал Netflix в поисках фильма, который они ещё не видели. Сынмин посмотрел на диван и сразу увидел место, оставленное для него, — в конце дивана, рядом с Чанбином. Руки Чанбина были раскинуты на спинке дивана, правая рука лежала на волосах Джисона, а голова мальчика покоилась на плече Феликса, сидящего рядом с ним. Другая рука, возможно, ненамеренно, выглядела гостеприимно по отношению к Сынмину. Он знал, что она обхватит его, как только он сядет, и не колебался. Чанбин улыбнулся, когда Сынмин подошёл к нему. Хёнджин сидел на коленях у Чана, а это означало, что у всех было немного больше пространства. Тем не менее, бедро Сынмина было прижато к бедру Чанбина, и когда он посмотрел на остальных, то увидел, что между Чаном и Минхо было несколько сантиметров. Это объясняло их близость: никто не стал бы заставлять Минхо придвигаться ближе, опасаясь его. В любом случае, не то чтобы кто-то из них был категорически против этого прикосновения. Сынмин оказался прав, когда рука Чанбина тяжело опустилась на его бицепс, а его рука успокаивающе легла на плечи Сынмина. Тело Сынмина слегка наклонилось в сторону старшего, и он не пытался его удержать. В итоге Чан выбрал фильм, набравший большинство голосов. Это был не хоррор — чего хотели Минхо, Чанбин и Чонин, — и не мелодрама — чего хотели Хёнджин и Феликс. Это было хорошее сочетание всего: экшена и приключений, смешанных с нежными чувствами и напряжением. Сынмин поймал себя на том, что по мере развития сюжета фильма он всё ближе придвигается к Чанбину. Он слегка ссутулился на своём месте, чтобы приспособиться к высоте руки старшего мальчика, и положил левую ногу на диван, удобно согнув её в колене. Если Чанбин и заметил, что плечо Сынмина всё сильнее прижимается к его боку, он не подал виду. До середины фильма. Сынмин, которому было на сто процентов комфортно с Чанбином и в их положении, осторожно положил голову на плечо старшего. Сначала Чанбин ничего не делал, но через минуту его рука переместилась. Он чуть крепче прижал Сынмина к себе, и его щека медленно медленно коснулась волос младшего, а дыхание коснулось его макушки. Чанбин начал теребить толстовку Сынмина на его плече, отщипывая немного ткани и скручивая её между пальцами. Сынмину это нравилось; от этого прикосновения весь его рукав постоянно скользил по руке, что напоминало ему о присутствии старшего мальчика и вызывало мурашки на коже. Сынмин поставил вторую ногу на диван, подтянув колени к груди. Он чувствовал себя маленьким в крепких объятиях Чанбина, и от этой мысли у него потеплело в груди. Они с Чанбином со временем приспустились на своих местах, и Сынмин мог опереться головой на наклонённое тело, что было гораздо удобнее, чем на вертикальную лопатку. Они расслабились на подушках, опираясь друг на друга. Если бы Чанбин не продолжал теребить кофту младшего, Сынмин мог бы подумать, что старший спит. Когда фильм закончился, они все решили посмотреть ещё один. Они все равно будут спать весь следующий день, так почему бы не провести больше времени вместе, просто отдыхая, а не работая. Чанбин пошевелился, откинувшись ещё дальше назад. Сынмин наклонился вместе с ним и ещё больше свернулся калачиком, положив руки в рукавах на колени, колени же грозили упасть на бёдра старшего мальчика. К концу второго фильма они уже спали. Чанбин не возражал. Все решили, что пора расходиться; было уже за полночь, а у них в тот день было раннее расписание, так что всех клонило в сон. Остальные медленно встали и направились в свои комнаты, начиная с Минхо и Чонина, за которыми быстро последовал Феликс. Затем Чан и Хёнджин ушли в свое общежитие, оставив Чанбина, Джисона и Сынмина. Голова Джисона покоилась на другом плече Чанбина, хотя он и не был таким сутулым, как Сынмин. Он выглядел очень уставшим, его глаза медленно моргали, и Сынмин чувствовал то же самое. Чанбин толкнул их обоих. — Давайте, — тихо сказал он, — пойдём спать. Джисон сел первым и протёр глаза. Сынмин не вставал, не желая покидать своё удобное положение; вероятно, у него ещё долго не будет такого шанса – чувствовать себя так уютно с одним из своих мемберов. Чанбин крепко сжал его в объятиях, прежде чем убрать руку, и Сынмин громко фыркнул. Он услышал воркование и посмотрел на Джисона, но старший просто стоял с улыбкой на лице. Сынмин закрыл глаза, ожидая, когда Чанбин сделает следующий шаг. Чанбин ослабил хватку на талии Сынмина, но тоже не встал. Джисон приподнял бровь. — Что вы делаете? Останетесь спать на диване? — Может быть, так и будет, — сказал Чанбин с многозначительной интонацией. — Ты повредишь себе шею, — невозмутимо произнес Джисон. — Нет. Слишком удобно. На мгновение воцарилась тишина. — Ладно, — вздохнул Джисон. — Только Не приходи ко мне утром с жалобами. С этими словами Джисон ушёл, не желая больше разговаривать. Сынмин по-прежнему не двигался, и Чанбин прислонил их к дивану. Сынмин снова последовал за ним. — Ты правда хочешь спать здесь? — Прошептал Чанбин. — Мне всё равно. — Ему было всё равно, он просто надеялся остаться со старшим. Чанбин выбрал за них. Он наклонил Сынмина влево, и младший мальчик положил голову на подлокотник, его глаза все ещё были закрыты. Чанбин отошёл на мгновение, но Сынмин знал, что он вернётся, поэтому лёг на бок. Чанбин лёг перед ним, захватив с собой большое одеяло, и укрыл им их обоих. Рука Чанбина легла ему на талию, и через несколько минут Сынмин заснул. *** Сынмин никогда не болел. Он усердно работал, чтобы заботиться о своём здоровье, как физическом, так и психическом. Он был одним из тех участников, кто меньше всего болел. Поэтому, когда он проснулся вспотевшим, с ознобом и заложенным носом, он был не в восторге. Ему потребовалось время, чтобы свернуться калачиком в постели и забыть обо всём остальном. Он застонал от боли и дискомфорта. Болеть было одним из его самых нелюбимых занятий. Он понял, что причиной его нарастающей головной боли был будильник. Сынмин наконец открыл глаза, чтобы взять телефон и выключить его, и ему почти сразу же захотелось закрыть их. Но у него была работа. Он сел, и его слух стал приглушённым, но он спустил ноги с кровати и встал, не обращая на это внимания. Он лишь на секунду покачнулся и решил, что готов идти. Первым делом он пошёл в ванную. Взглянув в зеркало, он понял, что сегодня ему придётся работать гораздо усерднее, чем обычно. Его щёки пылали, нос покраснел, и он выглядел измученным. По крайней мере, горло у него не болело. Он принял холодный душ, несмотря на ломоту в теле, в попытке снизить температуру. Он не хотел проверять её, пока что. Он решил не мыть голову и постарался сохранить её сухой, так как вымыл уже накануне. Он смыл пот с тела и вышел через несколько минут. После этого он выглядел почти нормально, только немного опухшим, что можно было списать на усталость. Выйдя из ванной он встретил Минхо на кухне. Он не пытался заговорить, видя, что старший просто кивнул в знак приветствия. Утро прошло гладко, несмотря на боль и туман в голове Сынмина. К тому времени, как они добрались до тренировочного зала, он слегка вспотел и закрывал глаза на несколько секунд. Он знал, что некоторые из его участников это заметили, но они ничего не сказали, и он тоже молчал. Он начал танцевать со всеми остальными, но было очевидно, что он не поспевает за ними. Ему казалось, что он движется как по маслу, и Минхо бросил на него несколько предупреждающих взглядов, прежде чем, наконец, окликнуть его. — Сынмин, сначала левая нога, потом правая. Ты же знаешь. Сынмин кивнул. — Прости, хён. Я знаю. Минхо вздохнул и снова включил музыку. В течение следующих двадцати минут он ещё несколько раз поправлял Сынмина, а затем объявил перерыв. Обычно они не делали перерывов так рано, поэтому Сынмин знал, что это из-за него. Как и следовало ожидать, Минхо вместе с Чаном отвели его в сторону, прежде чем он успел выпить воды, чтобы смочить пересохшее горло. Теперь, когда он стоял на месте, он почувствовал, как сильно дрожат его ноги, грозя вот-вот подкоситься. Голова кружилась; это была не пульсирующая боль, но он был дезориентирован, и мир слегка покачивался. — Что случилось? — спросил он, стараясь казаться невозмутимым. Минхо ему не поверил. — На следующей неделе у нас выступление. Может показаться, что времени много, но мы не можем расслабляться, потому что то, что мы делаем сейчас, влияет на то, что мы будем делать потом. Постарайся не отставать от нас. Это немного задело, но Чан проявил больше понимания. — Выпей воды, хорошо? Если тебе нужна помощь, ты можешь остаться с Минхо после тренировки или что-то в этом роде. Есть варианты. Сынмин кивнул. Он знал хореографию, ему не нужна была помощь. Просто он плохо себя чувствовал. Он удивился, что ни Чан, ни Минхо этого не заметили, но они были слишком заняты, будучи самыми старшими в группе. Когда они вернулись к тренировкам, Минхо перестал указывать ему на ошибки, позволяя Сынмину справляться с ними самостоятельно. И он справлялся. Следующие два часа. Он не понимал, как ему удалось протанцевать так долго — с дрожащими конечностями, головокружением, невыносимой жарой, усталостью и болью в суставах. Головная боль усиливалась, и он понимал, что она достигнет пика во время следующего перерыва. Тем не менее он ждал перерыва. Он изо всех сил старался танцевать, потому что хотел поскорее с этим покончить. Когда объявили перерыв, он медленно подошёл к своему рюкзаку и взял бутылку с водой. Он ходил кругами, пока пил, беспокоясь, что если не будет двигаться, то ему станет ещё хуже. Похоже, это не помогло. У него быстро закружилась голова, и он понял, что вспотел не только из-за тренировки. Он посмотрел на диван, где сидел Хёнджин, листая что-то в телефоне. Сынмин хотел сесть, прежде чем его ноги коснулись пола. И, может быть, только может быть, ему нужна была небольшая помощь. Он сел рядом с Хёнджином, упав слишком сильно. В тот момент, когда он потерял равновесие, он понял, что больше не сможет подняться. Он достиг предела своих возможностей. Не в силах сдержаться, он наклонился в сторону, прямо к плечу Хёнджина. Он наклонялся всё ниже, пока его голова не оказалась на груди Хёнджина, и старший не сдвинулся с места. — Сынмин? — спросил он, сбитый с толку. Сынмин ссутулился больше, чем следовало бы, если бы он просто обнимался. Он промурлыкал в ответ, и Хенджин потянул его за волосы, чтобы поднять голову. Сынмин ахнул от боли, и Хенджин отпустил его, когда он выпрямился, положив руку ему на грудь, чтобы поддержать. — Ты болен, не так ли? Это был не вопрос. Сынмин просто кивнул и закрыл глаза, ища спасения от слепящего света в комнате. Хёнджин больше ничего не сказал, вероятно, жестом приглашая хёна присоединиться к ним, и Сынмина пронзила острая боль, сопровождаемая лёгкой тошнотой. Он наклонился вперёд, пока не уткнулся потным лицом в потную шею Хёнджина, немного задыхаясь. Ему не хотелось, чтобы его стошнило. Хёнджин погладил его по спине, и он пожалел, что не сделал этого раньше, когда всё было не так плохо. — Я отвезу его домой, — сказал Хёнджин, и его голос глухо прозвучал в ушах Сынмина. Он потряс Сынмина за плечи. — Давай, пойдём отдохнём. У Сынмина хватило сил поднять голову и посмотреть на Хёнджина, не заботясь о том, что он выглядит ужасно. — Уверен? — Я уверен. Я выучил хореографию, и ты тоже. Мы можем взять перерыв. Тебе нужен перерыв. Хорошо? Сынмин кивнул. Хёнджин встал, закинул рюкзак на плечо, а затем взял в руки рюкзак Сынмина. Он присел на корточки и помог Сынмину подняться на ноги, крепко держа его за плечи. Ноги Сынмина были очень слабыми, но Хёнджин облегчил ему задачу. Несколько человек похлопали Сынмину по спине, когда они с Хёнджином вышли из комнаты. Коридор казался бесконечным, и Сынмину пришлось закрыть глаза на полпути, борясь с ярким светом, но в конце концов они добрались до входной двери. — Открой глаза, — мягко сказал Хёнджин. Сынмин спотыкался, у него подкашивались ноги, и он, почти простонав, открыл глаза. Снаружи тоже было светло, и жара от солнца не помогала. Хёнджин подвёл его к одной из их машин, сказав, что он будет за рулём. Сынмин ценил уединение. Как только они оба оказались в машине, Хёнджин, не теряя времени, выехал на дорогу, желая поскорее отвезти Сынмина домой. — Тебе следовало сказать нам, — тихо вздохнул он. Сынмин снова закрыл глаза, прислонившись лбом к окну, и едва слышал, что говорит Хёнджин, но кивал. — Серьёзно, Сынмин. Даже если это просто аллергия или что-то незначительное, скажи кому-нибудь. Никогда не знаешь, насколько плохо может стать. Сынмин расслышал это лучше и кивнул. Он был уставшим в то утро, и это не казалось таким уж важным, но ему не следовало так думать. До общежития Сынмин добрался как в тумане. Хёнджин провёл его внутрь, кряхтя, когда Сынмин слишком сильно на него навалился. — Тебе нужно умыться, — сказал Хёнджин, открывая дверь. Сынмин удручённо покачал головой, и Хёнджин грустно усмехнулся. — Ладно. Прими ванну позже. Я уже знаю, что тебе не понравится, что твоя кровать грязная. Прямо сейчас Сынмину было всё равно, и Хёнджин это знал. Хёнджин уложил Сынмина в постель, беспокоясь, что младший может потерять сознание прям у него в руках. Хёнджин снял с него обувь и накрыл простынёй, а когда отошёл, чужая рука схватила его запястье. — Спасибо, — прошептал Сынмин, прищурившись. Хёнджин улыбнулся и взъерошил ему волосы. — Конечно, Минни. Сынмин потянул его за собой, и Хёнджин не стал сопротивляться. Он сел прислонившись к спинке кровати, а Сынмин прижался виском к его бедру, спрятав лицо в простыне. Хёнджину очень нравилось, когда Сынмин был таким нежным, хотя он и ненавидел такие обстоятельства. Не обращая внимания на свои грязные пальцы, он продолжал гладить Сынмина по волосам, с нежностью наблюдая, как младший мальчик погружается в беспокойный сон. *** В первый день их поездки в Японию у Stray Kids был выходной. Они прилетели на самолёте накануне около семи вечера, что, по мнению Сынмина, было идеальным временем. У них было время поужинать и отдохнуть перед сном, а потом они могли спать так долго, как им хотелось бы. Это звучало чудесно. В отеле они забронировали номера для двух людей. Сынмин делил комнату с Джисоном. Старший мальчик был известен своей разговорчивостью, и Сынмин беспокоился, что у него будет слишком много энергии, чтобы уснуть. По крайней мере, у них были отдельные кровати. К его большому удивлению, всё было совсем наоборот. После совместного ужина они разошлись по своим комнатам, и Сынмин пошёл принять душ. Он не торопился, зная, что Джисон собирается помыться утром и не вставать сейчас с постели. Сынмин быстро надел большую футболку и спортивные штаны, вытирая полотенцем волосы, и вышел из ванной. Джисон лежал, накрывшись одеялом, на одной из кроватей, и скучающим взглядом смотрел в телефон. — Привет, Джи. Джисон даже не взглянув на него ответил. — Привет. Сынмин прошёл в свою часть комнаты, как ему показалось, в неловкой тишине. Он накинул полотенце на плечи и стал рыться в чемодане в поисках туалетных принадлежностей и всего необходимого для сна. Затем он вернулся в ванную и приготовился ко сну, повесив влажное полотенце на крючок на стене. Джисон не сдвинулся с места, пока его не было. Было чуть больше девяти вечера, и Сынмин уже чувствовал усталость, несмотря на то, что полёт длился всего пару часов. Он сел на свою кровать и подумал о том, чтобы включить телевизор, но не был уверен, захочет ли этого Джисон, поэтому вместо этого взял телефон. Взгляд на старшего ничего ему не сказал, что нервировало. Прошло двадцать минут, но ничего не изменилось — ни выражение лица Джисона, ни его поза, ничего. Сынмин задумался: что ему делать? Сказать что-нибудь? Но что, если Джисон не в настроении разговаривать? Через несколько минут он принял решение. Он отложил телефон и встал, медленно направляясь к старшему. Джисон лежал на спине, но заметил Сынмина, только когда тот подошёл вплотную к кровати. — Что... Сынмин не дал ему договорить, навалившись на старшего мальчика животом к животу. Джисон, вероятно, удивился, но Сынмин надеялся на это, надеялся, что ему станет лучше. Руки Джисона обняли его сзади, и он больше не держал в руках телефон. — Что случилось? — спросил он. Сынмин поднял голову и посмотрел Джисону в глаза, увидев в них замешательство. — Что с тобой? Джисон все еще выглядел смущенным. — Что ты имеешь в виду? — Ты тихий. Ты никогда не бываешь тихим. — О, — Джисон выглядел немного шокированным. — Эм… Я не знаю? Наверное, просто устал. Сынмин внимательно смотрел ему в лицо, пытаясь понять, не лжёт ли он. Но ничего не нашёл. — Хорошо. — Он снова опустил голову, уткнувшись лицом в шею Джисона. — А ты милый. Ты никогда не был таким милым. Ты в порядке, Сынминни? — Он говорил дразняще, пародируя слова Сынмина. Младший хлопнул его по плечу. — Да. Будь милым. — Эй, это ты меня подавляешь! А не наоборот! — Джисон громко застонал. — Нет, — возразил Сынмин. Он попытался навалиться всем весом на Джисона и тот снова застонал. — Отвали, — проныл Джисон, похлопывая Сынмина по боку. Тот не сдвинулся с места. — Я сказал отвали. Послушай своего хёна! — О, пожалуйста. Ты не мой хён. По крайней мере, мысленно. — Да! — Джисон снова обнял Сынмина и крепко прижал к себе. — Хорошо, вот и все. Сынмин ждал в предвкушении. Затем внезапно почувствовал, как пальцы впиваются ему в рёбра. Он тут же начал хихикать и извиваться, но был в ловушке — если бы только его талия не была такой тонкой, что руки Джисона могли полностью обхватить его. — Прекрати! — закричал он. Джисон пошевелил пальцами чуть быстрее, и смех Сынмина стал громче. Он извивался и корчился, пытаясь избежать щекотки, пока они оба не перевернулись. Джисон остановился, и Сынмин успел сделать глубокий вдох. Но потом всё началось снова. Джисон оседлал его бедра, и его пальцы коснулись живота Сынмина, царапая его ногтями. Сынмин снова засмеялся и попытался оттолкнуть Джисона, но тот не сдвинулся с места. Плечи Сынмина сжались, когда он продолжил безуспешно биться. Прошло чуть больше пятнадцати секунд. Руки Джисона опустились, и Сынмин обхватил себя руками за живот, задыхаясь от смеха. Его щёки болели от улыбки. Джисон похлопал его по руке, и он вздрогнул, глядя в глаза старшего мальчика. Джисон тоже улыбался. — Итак, кто твой хен? — Не ты, — нахально ответил Сынмин. Пальцы вернулись на его бока, минуя руки, когда он начал размахивать ими. Он громко рассмеялся, но это продолжалось всего три секунды. — Кто твой хён? — повторил Джисон, наклонившись к Сымину. На этот раз младший ничего не сказал. Он думал, что Джисон устанет — в конце концов, он сам сказал, что устал, — но, похоже, Сынмин только придал ему сил. Джисон снова надавил, его ребра задрожали, и он без остановки задавал тот же вопрос. Сынмин был так близок к тому, чтобы сломаться, хихиканье ослабляло его решимость. Ему действительно стоило принять неоднократные предложения Чанбина потренироваться, как это сделал Джисон. — Ты! — наконец крикнул он. — Ты, хен! Джисон тут же остановился. Сынмин продолжал смеяться ещё несколько секунд, и улыбка не сходила с его лица. — Верно, — ухмыльнулся Джисон, похлопав Сынмина по больной щеке. — Больше никакой корейской возрастной системы для тебя, Минни. Сынмин фыркнул и шлепнул Джисона по груди. Джисон слез с него и, довольный, лег обратно. — Ты злой, — заскулил Сынмин. — Ты должен быть добр со своим донсэном. — Ты всё напутал! Ты должен уважать меня. Сынмин застонал, закрыв глаза. — Я уважаю тебя настолько, насколько ты заслуживаешь. — Он услышал, как Джисон пробормотал что-то себе под нос. — Ты такой ворчливый, Минни. Неужели ты не можешь хоть раз побыть милым? — Перестань вести себя так, будто ты милый, — проворчал Сынмин, открывая глаза и глядя на Джисона. Старший мальчик посмотрел на него в ответ. — Но я такой и есть. Ты как... кот, переодетый щенком. — Сынмин приподнял бровь. — Ты как Минхо-хён, но он не маскируется. — Не сравнивай меня с ним, — заскулил Сынмин. — Мы совсем не похожи. — Да? Как же? — Я моложе, я умнее, я выше, я… — Эй, это не черты характера! — Сынмин сердито зыркнул на него. — Да ладно, просто признай это. Вы практически одинаковые. — Мы не. Стал бы хён лгать тебе, потому что беспокоится о тебе? Нет, не стал бы. Джисон повернулся на бок и с милой улыбкой посмотрел на Сынмина. — О, так ты беспокоишься обо мне? Сынмин толкнул его плечом и почувствовал, как к лицу прилила кровь. — Я этого не говорил! — Это подразумевалось! Сынмин схватил подушку, лежавшую у него под головой, и начал душить Джисона, прижимая ее к его лицу. Джисон драматично взвизгнул, продолжая жаловаться на «отсутствие уважения» у Сынмина. — Заткнись и иди спать, — громко сказал Сынмин, отпуская подушку. — Разве ты не говорил, что устал? Джисон оторвал подушку от своего лица и швырнул обратно в Сынмина. — Это было минут двадцать назад! Сынмин недоверчиво уставился на него, прижимая подушку к груди. — Это было пять минут назад. — Это не относится к делу! Сынмин закатил глаза. С каждой секундой он чувствовал себя всё более и более уставшим, к нему возвращалась прежняя сонливость. Он драматично упал на чужую кровать, всё ещё обнимая подушку и сворачиваясь в клубок, чтобы согреться. Джисон вздохнул. — Теперь ты и мою кровать крадешь? Сынмин приоткрыл один глаз и посмотрел на него. — Нет. Он не шевелился. Джисон снова застонал. — Боже, ты невыносим. — Ты можешь просто занять другую кровать. — Но эта кровать моя! Я уже заявил на нее свои права! — Тогда перестань жаловаться! Научись делиться! Сынмин только что признался, что хотел бы разделить с ним постель, и, судя по действиям Джисона, он тоже этого хотел. Было очевидно, что старший не собирался ничего предпринимать, поэтому Сынмин вытащил из-под себя одеяло и накрылся им, а Джисон последовал его примеру. Джисон внезапно дернулся, и Сынмин потерял свою половину. — Эй! — крикнул он, перелезая на сторону Джисона. Старший лежал поверх одеяла, и как бы сильно Сынмин ни тянул, он не мог его снять. Опять же ему следовало бы больше тренироваться. — Делиться — значит заботиться, Джисон. — Ой, заткнись уже. Ты говоришь это только тогда, когда хочешь добиться своего. Ты никогда не делишься! — Я всегда делюсь! Я собирался разделить с тобой одеяло! — Ага, конечно. — Да! — Угу. Сынмин немного расстроился. Джисон был таким раздражающим. Надувшись и чувствуя себя ребёнком, Сынмин плюхнулся на спину Джисона, точно так же, как раньше лежал на животе. От этого из лёгких Джисона выбило весь воздух. — Почему ты такой приставучий? — задыхаясь, спросил Джисон. — Ты теплый, и ты украл мое тепло. — Есть еще одно одеяло. — Это слишком далеко. — Боже, Сынмин... Он не казался рассерженным — скорее, заботливым. Он вздохнул, и Сынмин не пошевелился. Его веки тяжелели. Ни один из них не произнес ни слова и не пошевелился. Чем дольше Сынмин лежал там — неудобно, но уютно, — тем ближе он был к тому, чтобы заснуть. Он уже почти заснул, когда Джисон перевернулся, бросив Сынмина на спину. Сынмин жалобно заскулил. Джисон наклонился к его уху и прошептал: «Заткнись». Его голос был приглушённым, быстрым и забавным. Сынмин хихикнул и приоткрыл глаза, сонно наблюдая, как Джисон накрывает его одеялом, затем выключает лампу и забирается под одеяло, положив голову на плечо Сынмину. — Спи, — потребовал Джисон, похлопав Сынмина по животу. Младший снова хихикнул, но в конце концов сдался под ласками Джисон и погрузился в глубокий, спокойный сон. *** Сынмину это не нравится. На самом деле, он такое ненавидит. У него уже несколько месяцев не было проблем со сном, он всегда засыпал в течение двадцати минут и спал всю ночь. Это было гораздо больше, чем могли сказать некоторые из их мемберов. Но, конечно, ничто не вечно. Он быстро заснул, что было приятно, но через несколько часов проснулся от кошмара. Он резко вскочил, задыхаясь. Он закашлялся, и его глаза защипало. Он положил руку на грудь, чувствуя, как быстро бьётся его сердце. Кошмар всё ещё крутился у него в голове, и худшие его части были впереди. Он убегал от чего-то — хотя и не знал от чего — без конца. Он был подавлен, чувствовал себя загнанным в ловушку и одиноким. Он вытер лицо и отбросил одеяло в сторону, пытаясь сделать глубокий вдох. Тёмные углы его комнаты и жуткая тишина определённо не помогали. Он медленно встал, стены вокруг него закружились, и он направился к двери. Он не знал, куда хочет пойти, но не хотел оставаться здесь. Он открыл дверь, и дышать стало немного легче. Прислонился ладонью к стене и оперся на неё, всё ещё вытирая щёки и икая. Он не понимал, почему это так сильно на него подействовало, хотя, вероятно, это было из-за того, что прошло так много времени, и он никогда раньше не видел таких снов. Его прошлые кошмары, редкие и далёкие друг от друга, обычно заключались в том, что с ним происходило что-то постыдное или он терялся, но его никогда не преследовали. Он прикрыл глаза рукой, а затем опустил её и посмотрел в коридор. В гостиной было темнее, и от одного взгляда на неё у него защемило сердце. Но дверь в спальню Феликса была открыта. Сынмин не мог пойти ни в гостиную, ни на кухню, но и оставаться в своей спальне он не мог, так что единственным вариантом была чужая комната. Он тихо прокрался в комнату старшего и увидел Феликса в постели. Он лежал лицом к двери, его черты смягчились во сне, и он свернулся калачиком на боку. Сынмин надеялся, что не разбудит его. Он попытался успокоить дыхание, прежде чем подойти ближе. Он осторожно откинул одеяло Феликса и скользнул в кровать, толкая старшего мальчика. Сынмин затаил дыхание. Феликс тихо застонал и открыл глаза. Чёрт возьми. — Мин? — невнятно произнес он. — Да, — прошептал Сынмин в ответ. Феликс хрипло промычал: — Как дела? — Ничего. Феликс сосредоточился и серьёзно посмотрел на Сынмина. Затем он протянул руку и коснулся его щеки. — Ты в порядке? У тебя мокрое лицо. — Да, я… я в порядке. — Он сделал глубокий вдох через нос, но тут же пожалел об этом, шмыгнув носом. Феликс тут же насторожился, его глаза расширились и заострились. — Что случилось? — Просто… приснился кошмар. — Он ненавидел то, как слабо звучал его голос. Феликс провёл рукой по волосам Сынмина. — О, мне жаль. Ты хочешь поговорить об этом? Сынмин покачал головой. — Нет, — он сделал ещё один вдох. — Не хотел оставаться один. Феликс снова хмыкнул. — Всё в порядке. Ты можешь остаться здесь. — Спасибо, — прошептал он с облегчением. Он не думал, что Феликс оттолкнёт его, но было приятно знать, что он не навязывается. — Конечно. — Феликс опустил руку и снова сжал одеяло в кулаке. Он не знал, чего от него хочет Сынмин. Сынмин снова вытер лицо рукавом, чтобы убедиться, что вся влага исчезла. Феликс не сводил с него глаз. Сынмин придвинулся ближе и прижался лбом к ключице Феликса. Феликс обнял его, и Сынмин сразу почувствовал себя лучше, в безопасности. — Я люблю тебя, Минни. — Я тоже люблю тебя, Ликси. *** У Stray Kids было внеплановое интервью, во многом благодаря их менеджеру. Было слишком рано, чтобы бодрствовать, подумал Сынмин, и он едва мог держать глаза открытыми во время поездки в машине. Он знал, что остальным было не лучше. Ехать было недалеко, но по прибытии им нужно было сделать причёску и макияж. К счастью (или не к счастью), это заняло бы меньше времени, чем съемка музыкального клипа или выступления, потому что это означало, что у них оставалось меньше времени на сон перед интервью. Они готовились по двое за раз, начиная с самых старших. Остальные шестеро просто бездельничали, большинство из них лежали на полу, пока могли, радуясь, что их волосы ещё не уложены. Сынмин сидел на диване с Чанбином и Чонином, хотя старший был увлечён своим телефоном. Чонин не был увлечён; он откинул голову на спинку дивана, его глаза были открыты, но Сынмину всё равно показалось, что он выглядит очень уставшим. Каждому дуэту потребовалось бы не менее пятнадцати минут, чтобы привести себя в порядок, а это означало, что у них с Чонином было минут сорок или около того, прежде чем настанет их очередь. Сынмин чувствовал, как слипаются его глаза, и знал, что не сможет держать их открытыми больше тридцати минут. Он взглянул на сидящего рядом с ним Чонина, и глаза младшего стали еще более узкими, чем обычно. Сынмин воспользовался моментом, чтобы осмотреть комнату. Несколько сотрудников сидели в креслах или стояли у стен, Хёнджин лежал, как морская звезда, с закрытыми глазами, а Джисон и Феликс положили головы ему на бёдра. Они выглядели уютно, но Сынмин подумал, что к тому времени, как они встанут, у них заболят спины. Сынмин на секунду закрыл глаза и тут же почувствовал, как на него наваливается сон. Он снова открыл их, и комната слегка закружилась перед ним, а глаза отчаянно хотели закрыться. Он медленно наклонил голову влево, чтобы положить её на плечо Чонину. Если только младший не был таким же уставшим, как и он, была большая вероятность, что Сынмина оттолкнут. Но он был готов рискнуть. Чонин отпрянул от него, но Сынмин придвинулся ближе. Его голова едва коснулась плеча Чонина, прежде чем макнэ оттолкнул его. Сынмин посмотрел на него, и на лице Чонина отразилось отвращение, поэтому Сынмин надул губы. Чонин не дрогнул. Сынмин оставил его в покое и прислонился к дивану, скрестив руки на груди и пытаясь показать Чонину своё недовольство. Он услышал, как стафф позвал следующих двоих, заставив всех застонать, когда Джисон и Феликс потеряли свою подушку. Когда Хёнджин, наконец, поднялся на ноги, эти двое просто перебрались друг к другу и снова свернулись калачиком. Почему Чонин не может побыть таким хотя бы пять минут? Он посмотрел на младшего, и тот, казалось, немного пришёл в себя. Сынмин чувствовал себя иначе. Он подождал несколько минут, прежде чем попробовать снова. Результат был тот же, но Чонин даже не взглянул на него. Сынмин подумал, что он издевается над ним, потому что, хотя он и не всегда был тактильным, Чонин не отказывался от ласк, которые проявлялись подобным образом. Обычно он уступал и потакал своим хёнам. Сынмин закрыл глаза. Он чувствовал себя еще более уставшим,чем раньше, и через несколько секунд снова их открыл. Конечно, ему хотелось спать, но он не спал. Он не хотел травмировать шею, и, вероятно, после этого он будет еще более измотан ведь сон продлится всего двадцать с лишним минут. Затем, неожиданно, левая рука Чонина поднялась и легла на спинку дивана прямо за спиной Сынмина. Если это не было знаком, то он не знал, что это было. Сынмин откинулся назад – Чонин позволил ему это. Младший обнял Сынмина, и тот сразу же закрыл глаза, чувствуя тепло и умиротворение. Ему удалось заснуть, пока не подошла их очередь, и, к его большой радости, он почувствовал себя немного лучше. Это может быть трудно, но он знал, что Чонин никогда не отвернётся от него полностью. Это было не в характере младшего. *** Сынмин лёг спать поздно — или рано, в зависимости от того, как на это посмотреть. Он хотел бодрствовать достаточно долго, чтобы прочитать поздравления с днём рождения от стэй и отправить свои собственные сообщения через бабл. Он благодарил и оставлял всё больше и больше положительных комментариев, пока его глаза не начали слипаться. Он заснул с улыбкой на лице, не ставя будильник. Он проснулся не от будильника, но с тем же успехом это мог быть и будильник. Он крепко спал, закутаный в мягкую одежду и тёплое одеяло, пока его не разбудили. Что-то тяжёлое упало на него заставив невольно застонать. Затем упало ещё что-то, и это что-то сдавило его талию. Сынмин, наконец, открыл глаза, сразу же увидев слишком яркую улыбку; он только что проснулся. — С днём рождения, Сынминни! — воскликнул Чан на английском, крепче обнимая Сынмина. Он говорил детским голосом. Сынмин поморщился. — Фу, хен, — захныкал он, закрывая глаза. — С днём рождения, — произнёс другой голос ему в ухо. Это был Чанбин. Он пихнул Сынмина так, что тот снова открыл глаза, и уже хотел было пожаловаться, но увидел остальных. Феликс стоял рядом с его кроватью с тортом в форме щенка в руках, окружённый остальными четырьмя участниками. На лицах большинства из них были улыбки – кроме Минхо, конечно, – и они выглядели искренне счастливыми, что смогли удивить Сынмина. Он не мог просто проигнорировать их. Сынмин хмыкнул и убрал руки с плеч Чанбина, чтобы потереть глаза. — Поторопись, — проворчал кто-то. — Да ладно, дай ему минутку, — слегка пожурил его Чан. Они с Чанбином сели, а Сынмин последовал их примеру несколько секунд спустя. Как только он опустил руки, они начали петь песню «С днём рождения». Он снова закрыл лицо руками и застонал, но они пели только громче. Он выглянул из-под ладоней и увидел, что все радостно смотрят на него, даже Минхо. Песня закончилась, и Феликс протянул торт с зажженными свечами. — Загадай желание, Сынминни! Он задул свечи. Все одобрительно зааплодировали, слишком громко для того времени, которое было на часах. — Зачем вы меня разбудили? — Потому что сегодня твой день рождения! — энергично ответил Хёнджин. — Тебе повезло, что мы позволили тебе поспать подольше. — Который час? — Почти в два часа дня О. Сынмин широко раскрыл глаза. —Правда? — Да! Ты спал как младенец, — хихикнул Джисон. Сынмин сердито посмотрел на него. — Тебе следовало разбудить меня раньше, — недовольно проворчал он. — Теперь мой день будет испорчен. — Если ты собираешься быть таким неблагодарным, — игриво усмехнулся Минхо, — мы просто не будем отмечать твой день рождения вообще. Так лучше? Сынмин пристально посмотрел на старшего. Все они знали, как сильно он любит праздновать свой день рождения — не из-за подарков, а из-за того, что он может провести время со всеми участниками группы. Теперь, когда на него обращено всё внимание, он точно сможет побыть со всеми и выбрать, чем они будут заниматься. Ему нравилось, когда они всей группой могли делать что-то, что доставляло удовольствие всем. — Как будто хён позволит тебе это сделать, — возразил Сынмин, взглянув на Чана. Лидер улыбнулся. — Нет. Сегодня день Сынминни, и у нас нет никаких планов до вечера. — Он встал и дважды хлопнул в ладоши. — А теперь пойдём поедим торт. — На завтрак? — Потрясенно спросил Сынмин. — Твой завтрак, — ухмыляясь, поправил Хёнджин. — Остальные уже поели. —Ага, без меня? — Это ты проспал! — Но ты всегда будишь меня из-за этого! — Ты-... — Сегодня твой день рождения, — наконец воскликнул Чонин, — так что нет, мы тебя не будили, и да, тебе можно съесть торт на завтрак. Боже, хёны. Даже я слишком устал для этого. Сынмин тихо проворчал что-то и сбросил одеяло, вставая и потягиваясь. Остальные продолжали тихо спорить, выходя из комнаты,не принимал в этом участия. Он был голоден, и сегодня ему хотелось сладкого. Феликс быстро поставил торт на стол и взял нож, отрезав Сынмину слишком большой кусок. Он всё равно сел и съел его. Остальные сидели за столом вместе с ним, и он чувствовал себя немного неловко, потому что ел один, но все они были заняты либо друг другом, либо своими телефонами, так что он мог спокойно наблюдать за ними. Когда он закончил, Феликс убрал и его тарелку, и Сынмин едва успел поблагодарить его, как старший уже стоял у раковины, а на стол упал конверт. Сынмин обернулся и увидел, что все выжидающе смотрят на него. — О, — тупо сказал он, опустив взгляд на открытку. — Да, о, — промычал Чонин, за что получил локтем в бок от Хёнджина. Они поспорили несколько секунд, прежде чем успокоиться, и Сынмин со смешком покачал головой. Он взял открытку, и она была больше, чем обычно. Он знал почему: недавно все участники решили писать в одной открытке на день рождения участника, а не покупать подарки. Они могли написать что-то искреннее и значимое или что-то забавное и шутливо-оскорбительное. Сынмин открыл её без особых ожиданий, но был удивлён тем, как много там было написано добрых слов. Все написали так много, и всё для него. Он не знал, в чём дело; может быть, он слишком много спал прошлой ночью, или сегодня утром ему уделяли слишком много внимания, или он просто был сегодня особенно ласковым. Но что-то заставляло его глаза гореть, и попытки сморгнуть влагу только усиливали жжение. Он без проблем написал карточки для Джисона и Феликса, но не мог читать свою собственную, не испытывая эмоций. — Ты плачешь? — насмешливо спросил Чанбин, когда Сынмин поднял карточку, чтобы прикрыть лицо. — Нет, — настаивал он дрожащим голосом. Кто-то взъерошил ему волосы. — О, Сынмин-а, мы так много для тебя значим? — насмешливо спросил Джисон, ещё сильнее взъерошив волосы. — Ты для меня ничего не значишь, — слабо возразил Сынмин, пытаясь защититься. Он услышал несколько насмешек и жалоб. Кто-то опустил карточку, и прежде чем Сынмин успел что-то сделать, руки Чана легли на его щёки. Он всегда был слишком заботливым хёном. Сынмин позволил ему вытереть свои жалкие слёзы без лишних слов, на самом деле наслаждаясь этим. — Ты такой милый, — проворковала Чан, ущипнув его за щёки. На этот раз Сынмин отстранился. — Прекрати, хён, — заскулил он, отчасти подыгрывая. Чан закатил глаза. — О, да ладно, ты же знаешь, что мы тебя любим, и мы знаем, что ты любишь нас. Перестань ругаться, Минни. Сынмин знал, и он знал, что они это знают, поэтому он не собирался говорить об этом. Он закрыл открытку и практически швырнул её на стол, как будто она его оскорбила. В каком-то смысле так и было. — И что теперь? — спросил он, пытаясь сменить тему. У него не было никаких планов на сегодня, и он не был уверен, что они есть у кого-то ещё. Феликс ответил с широкой, яркой улыбкой на лице. — О, у нас сегодня много дел. «Много» в итоге означало просмотр фильма, который хотел посмотреть Сынмин, поход в караоке и подшучивание друг над другом, а затем в квест-комната, которая оказалась слишком сложной для большинства из них. Минхо разгадал последнюю, самую трудную подсказку, которая им была нужна, и не переставал хвастаться этим целый час. Потом у них было расписание, но Сынмин не возражал довести свое тело до изнеможения танцами и пением - не тогда, когда у него был такой уникальный, веселый и полный приключений день со своими лучшими друзьями .