***

      За последние несколько дней Мавуика привыкла к загадкам. Она искала способы, как выкинуть Бездну из Натлана, сама строила боевые стратегии, обращалась к феям. В голове одновременно вертелась куча разных мыслей, от которых хотелось спрятаться куда подальше и не вылезать. Наконец, когда бесконечная армия хиличурлов, гончих и прочей нечисти сгинула, а неприятный план В можно было если не отменить, то отложить на день грядущий — трогать хрупкие и без того измученные артерии земли совершенно не хотелось, Мавуике следовало бы расслабиться. Но внезапно ворвавшаяся в её жизнь высокая крепкая фигура заставляла сердце неровно постукивать.       Она не могла себе представить, что в мире найдётся человек, который вызовет у неё непреодолимый интерес. Для Мавуики он был неразрешённой загадкой, внутри которой постоянно возникали головоломки, а внутри них ещё и ещё…       Да, ей докладывали, что таинственная организация Фатуи баламутила воду других стран Тейвата. То они базировали свои отряды в абсолютно случайных местах, то их агентов уличали в шпионаже. Передавали Мавуике и то, что они собирали сердца Бога, причём довольно успешно, шептались даже об убийстве ради того артефакта древнейшего архонта, однако цель такого кощунства была неясна. Для Мавуики сердце Бога было важно, и она ни за что не собиралась его отдавать. Чувствуя ответственность за свой народ и наследие предков, она поклялась вышвырнуть любого Предвестника, если тот посмеет переступить границу Натлана…       — Тяжёлый день выдался сегодня, — протянул низкий мужской голос.       И вот Капитано, развалившись, сидел в её кабинете.       Удивительное дело: она тяжело ранила его, затем искала, чтобы покарать, а потом он вместе со своими подчинёнными сражался с Бездной. И теперь просто взять и выдворить его из Натлана, потому что Фатуи — одна сплошная головная боль, не позволяла совесть. Особенно после того, как Первый Предвестник ошарашил её своей непростой историей.       Сидя за столом и глядя на непроницаемую темноту маски, Мавуика наконец спросила:       — Выходит, мы были знакомы раньше.       — Именно так, — протянул он.       — Могу ли я вспомнить тебя?       — Возможно. У архонта должна быть хорошая память.       — Ты знаешь, что я имею в виду.       Капитано усмехнулся.       — Боюсь, этого я сделать не смогу.       — Если ты боишься, что тебя увидит Сошедший, то не бойся, он…       — Сошедший здесь ни при чём. Если хочешь меня вспомнить, придётся обращаться к воспоминаниям.       Предвестник медленно поднялся и направился к выходу.       «Чтоб тебя», — усмехнулась Мавуика.              Поскольку было опрометчиво не ждать от Бездны скорого реванша, было решено оставить Капитано и его бойцов у Стадиона. Их расселили по комнатам, но Предвестника Мавуике пришлось оставить у себя. Приближённые к ней подумали, что она таким образом сохраняла бдительность, однако это было правдой лишь отчасти. Что-то внутри неё не давало отпустить Капитано.       И вот он уже обосновался в её обители. По-хозяйски выбрал просторную комнату с видом на обрыв и скалы, переставил мебель и наконец накинул на спинку стула тяжёлую накидку. Мавуика думала, что он запрётся на все замки и будет выходить только по ночам, однако Капитано даже не собирался закрывать дверь. Даже котик, живший на Стадионе, не боялся развалиться на подоконнике нового гостя и погреться на солнышке. Проходя мимо, архонт замечала, как Предвестник сидел за столом, читая рапорты, выслушивая подчинённых и даже разрешая их конфликты. Постель ему тоже понравилась, как и лежать на ней прямо в обуви.       Однако ни разу за те тихие несколько дней Капитано не снял маску.       Тайна, покрытая мраком, начинала действовать Мавуике на нервы. Ей не терпелось вспомнить Предвестника, настолько, что каждое утро начиналось не с мыслей об артериях земли и феях, а о том, как стянуть эту проклятую штуковину с его головы.       Да, Мавуика уже пыталась аккуратно подойти сзади, «случайно» распахнуть окно, чтобы ветер снёс хотя бы длинные чёрные волосы у уголка маски; пыталась применить зрительные способности архонта, но тщетно. В её голове рождались предположения, которые нельзя было подтвердить или опровергнуть. И в своих размышлениях Мавуика, наконец, остановилась на трёх причинах. Первая — Капитано очень сильно стеснялся показывать лицо. По крайней мере, увидеть внутри голый череп с прикреплёнными к нему волосами Мавуика не ожидала. Безусловно, под гниением Предвестник не имел в виду слезание с кожи костей и трупные пятна — проклятие бессмертия выглядело иначе. Возможно, ему не хотелось вызывать к себе жалость или получить от постороннего человека подтверждение, что теперь его лицо «не такое красивое, как раньше».       Вторая причина одновременно и смешила, и пугала Мавуику. Когда она впервые подумала об этом, то неволько хихикнула, заставив Капитано вздрогнуть. А вдруг под маской скрывается хиличурл? Архонт представила сложенные длинные ушки, забавно выглядывающие из-за острого шипа. Если Капитано ссутулится и наденет накидку, то вполне сможет получиться правдоподобный разумный хиличурл-изгой. И на этому моменте Мавуике становилось грустно: эти чудики не могли вынести своего скрываемого уродства.       От последнего предположения на глазах и вовсе проступали слёзы. Маска была единственным способом поддерживать жизнь. Сняв её, Капитано ждала мучительная смерть. По коже Мавуике пробежали мурашки; человеческая сущность хотела проявить к нему сострадание. Ей сразу захотелось подойти, обнять Предвестника, пригладить непослушные жёсткие пряди, затем взять его за руку и полежать рядом с ним, пока из-под непроницаемой маски не раздастся ровное сопение…       — Так, стоп! — вскочила Мавуика и хлопнула себя ладонями по лицу.       Она не первый раз хотела дотронуться до Капитано. Не со злостью, а по-доброму, нежно. Коснуться меха на накидке, провести пальцами по цепям, ведущим к золотому сердцу, обхватить широкие плечи и опустить ладони ниже по спине. А затем прижаться к крепкой груди и слушать ровное звонкое биения сердца, пока ночь не сменится прохладной утренней зарёй.       Скрытые желания казались Мавуике странными и немного пугающими. Но именно они подтолкнули её на авантюру.       Дождливым вечером Капитано вернулся в комнату позже обычного. Проследив через щёлку кабинета, когда Предвестник погасит факелы и уляжется, архонт осторожно вышла в коридор и прокралась в спальню. Из-за непогоды глаза долго не могли привыкнуть к темноте, и Мавуике пришлось пару минут прождать на корточках, прежде чем глаза смогли различить очертания громадной кровати. Капитано лежал на спине, его грудь медленно поднималась и опускалась. Он не отреагировал на тихий шорох. Значит, уже уснул, подумала Мавуика.       Она хотела сделать всё незаметно: осторожно приподнять маску и рассмотреть исполосованные шрамами щёки, морщины у уголков глаз, широкие брови и ресницы, обрамляющие плотно закрытые веки. В воображении образ спящего Предвестника представлялся Мавуике не грозным и серьёзным, а спокойным, даже немного мягким, но благородным.       Стараясь почти не прикасаться, архонт осторожно потянула за круги по краям маски, которые закрывали уши. Сначала конструкция не поддалась, а затем раздался тихий щелчок, и одна из застёжек раскрылась. Следом щёлкнула вторая, и маска стала приподниматься. Оставалось совсем немного вытянуть руки, чтобы взгляду открылся подбородок, как вдруг тяжёлая рука в перчатке с металлическими вставками грузно ударила по маске. От оглушительного звона Мавуика отскочила в сторону.       — Проклятье, — рассержено протянул Капитано. Спросонья его хриплый голос звучал ещё более грозно, чем на арене.       Предвестник зажёг факел над кроватью. В комнате никого не было. Вздохнув, он поправил маску, провёл пальцами по её краям и, что-то несвязно пробормотав, снова улёгся.       Мавуика, чудом оставшаяся незамеченной, едва сдерживала дыхание. Она неподвижно простояла прямо за дверью, пока Капитано не уснул.       На утро архонту оставалось только гадать, узнал ли Предвестник о её порыве любопытства или списал всё на поломанный механизм. Тем не менее, дверь в спальню он не закрывал. Соблазн повторить рискованную вылазку подстёгивал Мавуику, но быть пойманной за руку не хотелось. Хотя ощутить прикосновение сильного мужчины было бы так приятно…       — Архонт, вы меня слушаете? — недовольно спросила Часка.       — Ах, да… Что-то я увлеклась, — неловко улыбнулась Мавуика, принимая свиток.       Часка прищурилась.       — Вы выглядите обеспокоенно. Что-то случилось?       — Нет, Часка. Всё в полном порядке.       — Всему виной Капитано?       — Нет-нет. Он совсем меня не тревожит.       — Если он будет вам досаждать, зовите. Мы быстро поставим его на место, — усмехнулась Часка.       Мавуика улыбнулась в ответ и внезапно услышала за дверью знакомый звон. Это значило одно: Предвестник прямо сейчас снимал маску. Видимо, Капитано дождался момента, когда его никто не увидит, и открыл лицо.       Настал момент истины, решила архонт. Осталось только выпроводить Часку. Она быстро дала ей задание, которое собиралась поручить Киничу на днях и, выпустив ту через чёрный ход, выбежала в коридор. Дверь в спальню была привычно распахнута, но Капитано внутри не было. А вот маска небрежно лежала на кровати. Мавуика схватила её и принялась рассматривать. К козырьку с позолоченными вставками и нижнему основанию крепилась плотная чёрная ткань. На ней сохранились очертания носа и губ, и архонт мягко провела по ним пальцем. Она увидела те самые звенящие застёжки с выбитыми на них символами Фатуи и поняла, почему не замечала их раньше; они были скрыты волосами. Внутри маски не было ничего необычного, разве что ткань не пропускала свет.       — И как он в ней видит? — удивилась Мавуика и постучала ногтями по восьмиконечной звезде.       Архонту захотелось надеть маску на себя, но тут она краем глаза заметила Кинича, который направлялся к двери в кабинет. Мавуика положила маску обратно и бросилась из комнаты.       Как назло Кинич пришёл по совершенно нелепому вопросу, а от одного вида Ахава накатывало раздражение. Поручение уже было отдано Часке, и Мавуика отправила его отдыхать, выведя гостя через тот же потайной выход.       Она открыла дверь и замерла. Капитано стоял почти вплотную, скрестив руки на груди. Он уже успел надеть маску, но даже сквозь неё Мавуика чувствовала, что он злился.       — Разве тебя не учили не трогать чужие вещи? — серьёзным тоном проговорил он.       — Прости, я так хотела вспомнить, кто ты, — опустила взгляд Мавуика. Ей стало стыдно.       Предвестник властно обошёл кабинет по кругу, поднёс ладонь к пламени и, покачав головой, опустился на кресло.       — Когда-нибудь я покажу тебе, что прячется за ней, — сказал он после томительного молчания. — Но не сейчас. Когда придёт время, я позволю тебе меня узнать. Надеюсь, моя сегодняшняя оплошность утолила хотя бы каплю твоего любопытства.       Капитано поднялся и подошёл ко всё красневшей от неловкости Мавуике. Он надавил на ткань в районе глаз, и из темноты сверкнули два синих огонька.       — И ты будешь единственной, кто увидит мой секрет.       — Почему?       — Потому что ты мне нравишься, Мавуика.       Предвестник оставил архонта наедине с хаосом мыслей.       — Тайна, покрытая мраком, — слетело с её языка.       — Мрака, покрытая тайной, — словно телепатически уловив слова, передразнил Капитано и отправился проведать отряд Фатуи.