Часть Пятая. Холодильник; Рельсы-рельсы, шпалы-шпалы.

***

Я думаю, многие из вас слышали колыбельную про рельсы.  Вот и я знал.  Случилось это, когда не было лет восемь. Мы тогда с братом должны были уехать в другой город, теперь уже к родителям. Ехать недолго, поэтому выбрали средством передвижения - поезд.  Тогда время близилось к ночи и я залипал в окно, думая о чем то своем. За окном мелькают пейзажи моей страны; голые деревья, старенькие дома и иногда в лесах мелькали забытые временем кладбища. Свет в коридоре уже приглушили, и мой брат сказал, — Джей, спать пора. Уже большая часть людей спит.   Я в том возрасте я не мог нормально спать. Всегда нужно было рассказывать мне ту старую колыбельную: «Рельсы-рельсы, шпалы-шпалы, ехал поезд запоздалый. Из последнего вагона посыпалось-посыпалось зерно. Пришли куры – поклевали-поклевали, Пришли гуси – пощипали-пощипали. Прошел слон: ТОП-ТОП-ТОП, прошла слониха – Топ-Топ-Топ, прошел ма-а-аленький слоненочек топ-топ-топ-топ. Пришел медведь, поставил стул, стол и начал писать письмо: «Дорогая жена и дочка! – точка-точка. Посылаю вам платочки – точки-точки. И цветочки – точки-точки. Потом положил письмо в конверт, запечатал и отправил.» Меня это успокаивало, но брат ни в какую не хотел мне это читать.    — Я без «Рельсов» не усну, - неуверенно промямлил я.    — Уснешь. Не маленький, - фыркнул брат, и потушил свет.  Спустя какое-то время, я услышал в стороне от себя храп, брат уснул. Ну а я лишь пялился в одну точку, слушая звон рельсов и изредка звуки других поездов, которые скорее всего так приветствовали нашего машиниста. Спустя час моих бессонных мучений я понял, что мы остановились. Раздался глухой женский голос: «Станция: Восьмидесятая. Остановка двадцать минут.»  Мне захотелось посмотреть на неизвестную остановку. Чаще всего, остановки назывались городом, в который мы собственно заехали, а тут номер. Я привстал и посмотрел в окно ; Это была старая вокзальная остановка, окутанная каким-то странным туманом. Панели были деревянными, покрытые слоем серого, треснувшего от времени лака. Прибывающие и убывающие поезда, которые когда-то также, как и мы развозили  путешественников, просто стояли — это всё, что я смог разглядеть. Мой детский интерес заиграл в моей груди, и поэтому я аккуратно слез со своей койки. На носочках я вышел в коридор, но никого не увидел. На станции никто не зашел, и никто не вышел. Я заприметил, как сильно дуло, что аж до косточек. Ну конечно, я поперся на улицу одетый в одну футболку с шортами.  Пройдя в тамбур я снова никого не нашел, и поэтому с большим любопытством сел на ступеньки, и с озорной улыбкой выглянул наружу.  Станция практически не освещалась. Был странный фиолетово-ярко-голубой туман, который как раз-таки иногда светился благодаря двум пожелтевшим лампа. На старом железном столбе, скрипящем под тяжестью ржавчины, неуверенно болталась табличка с указателями, которая была едва читаемой. Вокруг — лишь потрескавшаяся плитка, украшенная мхом и сорняками, и редкие светлячки, что смело пробираются в темноту. Эти маленькие светящиеся жучки привлекли моё внимание. Я с улыбкой рассматривал, как один из них сел на вторую ступеньку, и двигал своим светящимся брюшком.  На станции царила тишина, но тут же прорезался тихий и писклявый голос.    — Мне тоже светлячки нравятся.. - выдавил кто-то из себя.  С моего лица тут же пропала улыбка.    — Хочешь банку тебе таких покажу? - спросил у меня кто-то в платке, — Их вон там, - он указал на гущу леса, — Полным-полно.    — Ам, - я сложил руки на колени, — Нет, спасибо.    — Ладно, - тот будто бы немного занервничал, — Чего это я? - он поправил платок, — Ты может кушать хочешь? Попить чего?  Этот человек стоял улице, высокий и неуклюжий. Его длинное пальто, которое меня немного смутило, развевалось на ветру, будто черное знамя, а кожаные, шершавые перчатки подчеркивали всю странность его облика. Каждый шаг давался ему трудно, ноги казались слишком долгими и неуклюжими, будто он не умел управлять своим телом - я это понял, когда он топтался на одном месте.  Холодный воздух вокруг густо окутывал меня и похоже его, он незаметно дрожал, как будто мороз проникал в его тело. Платок прятал его лицо, но скорее всего, скрывал не только слабость, но и какую-то тайну. Очки были слишком большие и постоянно сползали, скрывая проницательный взгляд. Но как-то раз, когда они окончательно оказались на носу, я вздрогнул, и показал свой испуг, — Почему у вас глаза такого оттенка? Жёлтые с красными зрачками?  В тот момент платок спадал, открывая весь ужас, способный заставить остановиться все вокруг. Его кожа была насыщенного голубого оттенка, как замерзшая вода, а вместо ушей зияли жабры, покалывающие холодом и настораживающие, от него веяло холодом и морозом.  Он снова натянул очки, и поправил платок, — Не выспался.    — Ясно, - после моего ответа, светлячок спрыгнул, и улетел кружить.    — Сладостей значит не хочешь? А водички!?Вон, как жарко, - он задрожал сильнее.    — Не сказал бы.. - для вашего понимание тогда было не больше пятнадцати градусов.    — Нет-нет. Жарко-жарко, - он потер свой лоб, — Возьми водички.    — У меня нету денег. Они все у брата, а он спит.    — Я тебе просто так даю. Человек-человеку брат. Я косо на него посмотрел, — «Да какой из тебя нормальный человек?! Точно чем-то болеет..»   — Ну хорошо, - выдохнул я, чтобы тот отстал.  Он заулыбался, и все ближайшие светлячки разлетелись. Закинув свои руки за спину, он достал небольших размеров сумку, — Интересно, что это? Маленький холодильник, - не дожидаясь моего ответа, рассказал он.    — Сейчас я дам тебе водичку.. Холодненькую.. Жиденькую..  Я молча ждал.    — Вот, - он демонстративно достал бутылку воды, — Спускайся.  Я выдохнул, и послушно пошагал. Я спустился с верхней ступеньки, и потом ещё на одну, и на ещё одну. Но на пред последней остановился: «Я спускаюсь к человеку с больным видом, и с этими странными ушами..» Во мне заиграл инстинкт самосохранения или я не знаю, как объяснить своё резкое нежелание спускаться дальше.    — Протяните мне вот отсюда. Я потом не залезу сам, - надул губу я.  Тот странно изогнулся и расплылся в яркой улыбке, — Ну возьми бутылочку. Спать легче станет.. Спускайся, - он смягчил голос.  Неизвестный молчал, улыбаясь, смотрел на меня.    — Ну ладно? - я постарался успокоиться, но когда я уже был готов вступить на платформу. Меня кто-то со всей силы притянул.    — КУДА ТЫ ПОЛЕЗ, ДУРАК?! - это был голос моего брата.  Лежа на спине, я растерянно поднял глаза осматривая лежащего брата, а затем и того урода.  Его платок спал окончательно, а очки он потянулся снимать сам. Я уже описывал внешность, но просто поймите: Его гладкая, светло-голубая кожа, будто бы замороженная на морозе, мерцала в свете того старого фонаря, отбрасывая призрачные тени на платформу. Вместо ушей у него располагались жабры, тихо колыхающиеся в ритме его дыхания. Глаза существа были ярко-желтыми, искристо сверкающими, но в них ощущалась пугающая истина: лопнувшие капилляры, словно покрывшие глазное яблоко ржавыми сетями, придавали взгляду угрожающее выражение. Оно стояло, расправив плечи, и мы с братом, с неуверенностью переводя друг на друга взгляды, почувствовали, как холод проникает в наши души. Существование этой неземной персоны пронизывало атмосферу, придавая  этому моменту ещё более тревожное спокойствие. Существо вглядевшись в нас, отправило по нашим телам ледяной поток, от которого время как будто остановилось.  Поезд загудел, и наш вагон стал отъезжать. Мы с братом всё ещё в шоке смотрели на это существо, пока окончательно не разогнались, и проводница нас не выгнала.  Дальше мы ехали в тишине, но перед тем как выйти уже на нашей станции, пообещали друг другу, что никогда не вспомним то, что с нами случились. Никогда не расскажем. . Но почему я нарушил правило?  Прошло уже много лет, но это не основное объяснение. Как-то раз я увидел здесь историю, которую поведал какой-то неизвестный человек. В его истории было такое же по описанию человекоподобное существо, и я вспомнил. Даже больше скажу: Я стал изучать это. Вдруг таких уродов больше? Вдруг они намного опаснее, чем кажутся на первый взгляд?  Вспоминая это мне становится ужасно холодно, а особенно, когда я задумываюсь..  Что бы было бы со мной, если бы я тогда спустился?