Часть 1

И я жду тебя в раковине ночи на берегу, в гуле, доносящемся из морских глубин, в дырах на небесном мысу, в липах и акациях, среди сосен и кедров, в подбрюшье волн, в соли, Я жду тебя. — Сатору… Он не знает эту девушку. Годжо точно ведает об этом. Но она откуда-то знает его. Причём, судя по её взгляду, словам и слезам, очень близко. До него доходит секундным пониманием, мгновенным осознанием в его гениальный мозг, что эта девчонка…привязана к нему, но он не может понять, почему. Ответ становится настолько неожиданным, как и её руки, перекинутые в крепком любящем, — уж явно не удушающем, — объятии через его шею. Сатору давится вздохом, рефлекторно отдергивается, но тонкие руки уже обвивают его, подтягивают тело обратно и врезают в свое. Сатору Годжо никогда в жизни так не обнимали. Даже родные. Даже друзья. Это были объятия любящей девушки, скучавшей настолько, что тоска, переливающаяся из её сердца, словно вражеская кровь, пропитала его чёрную форму и оставила на ней липкий ощутимый мокрый след. — …Боже мой, ты жив! Я так рада тебя видеть! Он не знает, что ответить. Глаза все ещё широко распахнуты, сердце по непонятной причине сбивается с привычного хода, хотя такое с ним бывало редко даже во время крупномасштабных боев. Обычно Сатору умел себя контролировать. Но почему-то…не рядом с ней. Он тоже ощущал себя так, будто знал её. Это было непонятное иррациональное почти фантомное чувство близкого знакомства и близости, как таковой, которое он не мог объяснить. Его руки медленно ложатся на девичью спину, но не чтобы отстранить, вовсе нет, а чтобы…приобнять в ответ? Даже он от себя этого не ожидал. Она плакала почему-то. Уткнулась лицом на мгновение в его плечо и плакала, но почему, у него все ещё не было объяснений. Может, сталкерша? Да нет, они не умели проходить через завесу, да и навряд ли они были настолько смелыми и безумными, чтобы вот так заявляться к нему напрямую…не тот тип поведения. Он анализировал невольно, пока шли секунды, каждое мгновение, что между ними успело протечь: она забежала сюда, словно в спешке, словно от кого-то прячась…потом обернулась и буквально застыла, когда увидела его…но в её глазах…цвета фуксии, да? Точно зажегся не страх…а необъятная, как небо, радость и огонёк надежды. Так не ведут себя сталкеры или враги. Так себя ведут любящие люди. И когда до Годжо доходит быстро сложившаяся нить следствия, он, стоит девушке от него отстраниться, опускает удивленное чуть порозовевшее лицо к её заплаканному лицу, спрашивая полушепотом. Голос его отчего-то…дрожит и запинается…от незнакомого, но щемящего чувства. Такого с ним точно ни разу ещё не было. — Кто ты?.. Я тебя…знаю? Она отступает от него, словно ударенная мощным проклятием в упор. С широко распахнувшимися в каком-то её единоличном понимании глазами, со стекшими быстро по её красным щекам крупными бусинами слез, с таким видом, словно он дал ей оплеуху, а не задал вполне…резонный даже в такой дико странной ситуации вопрос. Годжо становится отчего-то мгновенно стыдно, хотя он обычно не привык испытывать стыда за свои слова. Ну, практически. Но её ему не хотелось отчего-то обижать ни единым словом. Ни вздохом, ни действием… Боже, что с ним было такое??? Эта сумятица, которую эта девчонка принесла в его мозг и сердце, его изводила. — Я… Она захватила побольше воздуха розовыми губами. Только сейчас он увидел, какая она была…красивая, но какой-то не здешней красотой. Особенной. У неё были большие круглые глаза цвета фуксии…темно-каштановые, почти чёрные густые короткие вьющиеся чуть на концах волосы почти до плеч…форма вроде бы школьная, но в то же время и нет, да и не местная точно: у неё был короткий кожаный пиджак на плечах со множеством карманов, какие-то бусы, подвески, крестики, браслеты на руках…красный галстук, белая рубашка под пиджаком, черно-красная юбка-солнышко, белые гольфы и красные туфли на толстой платформе. Она выглядела, как…какая-то модель, но явно не как школьница. Сатору поймал себя на том, что рассматривал её с большим интересом. И ему нравилось то, что он видел. Она была выше среднего роста девочек не очень намного, тонкая, худая, с мягким бюстом…размера третьего. За юбкой не особо было видно, но бедра и задница у неё вообще-то тоже были симпатичными, да и просто…были. Он успел все это изучить ровно до того момента, как она, сощурив печально глаза, позволила последним слезам пролиться и…рванула в сторону выхода. — Прости, мне пора! Хорошо, что у него была отличная реакция. Иначе бы она тогда сбежала. Кто знал, чем бы это закончилось для них всех… — Хэй, постой! — Сатору мгновенно рванул за девушкой, схватил её за запястье и остановил. Она стала вырываться. Она была…такой милой, когда нарочито сопротивлялась, хотя было видно, что она не особо прикладывала усилия, чтобы вырваться. И голос у неё был…высокий, но не визгливый. Приятный такой…как у поп-айдолов. — Эй, пусти меня! Мне нужно идти! — запротестовала она. — Куда ты после такого бежишь??? — ответил он в тон ей. — Кто ты вообще??? Откуда ты здесь взялась??? Он, судя по усилившейся хватке его пальцев, хоть до сих пор и не болезненной, не собирался её так просто отпускать. Нана предприняла последнюю попытку вырвать руку, пока… Годжо просто-напросто не потянул её на себя, а потом прижал к стенке. Несмотря на то, что он был сейчас моложе своего…привычного возраста, он все ещё был выше, чем она. Причём прилично. Поэтому полностью нависал над ней. — Кто ты такая??? — спросил ещё раз горячо и настойчиво он, сверкая лазурными глазами из-под стекла приспущенных чёрных солнцезащитных очков. — Почему ты назвала меня по имени? Почему обняла? И почему… Он сделал паузу, переводя дыхание, и спрашивая уже спокойнее. Чуть даже с намеком на беспокойство, плохо скрываемым. — Почему…ты плакала?.. Нана оказалась в ловушке. Всё прямо как в тот раз, когда они только узнали друг друга ближе…и он узнал про её тайну, о которой в магической школе целый год не знал никто. В том числе сам Годжо. — Я… — Она захватила чуть беспомощно с отчаянием вновь губами воздух, словно рыба, выброшенная на берег, а потом, глядя на него все ещё с грустным блеском в глаза, добавила: — Ладно…но…предупреждаю…то, что я сейчас тебе расскажу…окажется самой безумной вещью на свете, которую ты услышишь… Сатору оказался ещё более заинтригован. Он во все глаза смотрел на девушку перед собой, где-то на год его младше, прежде чем добавил ещё более заинтересованно. Она задела его болезненно отзывчивую точку — любопытство. — Поверь мне, я слышал и видел много безумных вещей. Не думаю, что эта сможет их переплюнуть. Она ему печально и одновременно тепло улыбнулась, сощурив глаза, из уголка одного из которых потекла вновь одинокая слеза. Это было так красиво и в то же время неправильно, чуждо на её лице… Что Годжо мгновенно захотелось стереть любые признаки печали с её щёк. Но он сдержался. Если бы он отпустил её, девчонка наверняка бы сбежала. — Поверь мне, в этот раз даже с твоей проницательностью ты ошибаешься…Сатору. У него странно спирало дыхание от того, как нежно его имя слетало с её губ. Словно не в первый раз. И ему самому почему-то невольно захотелось, чтобы это был не последний раз, когда именно она его произносит. Годжо вперил вновь яркий взгляд своих лазурных глаз в её глаза. — …я тебя слушаю. Но перед тем, как начнёшь…как тебя хотя бы зовут?.. Нана сглотнула и, закусив нервно нижнюю пухлую губу, тихо почти сломленно ответила. — Нана Миямура. Он перекатывал мысленно её фамилию и имя, давая его распробовать сначала своему сознанию и прозорливому, прожорливому до новшеств уму…и лишь потом отдал дань языку, негромко выдыхая. — Миямура… Нана…Красиво. Пауза. Его взгляд неожиданно смягчился из-под белоснежных ресниц. — Тебе подходит, Наначи. Когда он приставил то самое ласковое «чи», которое именно он придумал добавлять к её короткому имени для певучести и более ярого обозначения своего отношения к ней, Нана замерла и чуть задрожала. Он заметил, как в её глазах вновь проскользнула та странная искра надежды, которая была смешана в то же время…со страхом. Словно она боялась спугнуть или упустить свою удачу, не поймав ту за хвост. — …спасибо, Сатору… Она наконец нашлась со словами, отвечая ему не громче интимного шепота, и по его спине в очередной раз от того побежали мурашки. Что-то было в этой девчонке…что-то…очень трогательное…и искреннее… Хотя в какой девчонке? Девушке, скорее. Она все же…не напоминала по поведению ребёнка, хотя и пыталась от него малодушно поначалу, трусливо сбежать. Повисла небольшая пауза. Годжо все ещё ждал начала её рассказа, — причём очень терпеливо, с его-то гиперактивным характером, — а потом Нана наконец взяла слово. И рассказала. Рассказала ему про все. Про то, что она из будущего, в котором его больше…нет. Что она его девушка и одновременно ученица… С приличной такой разницей в 12 лет, которая, впрочем, не смущала ни его, ни уж тем более её. Нана смущённо забавно чуть ворчливо пробормотала, что её всегда привлекали мужчины постарше, особенно те, у которых можно было чему-то научиться. Годжо невольно отметил, насколько она мило в этот момент смотрелась, отведя взгляд в нижний правый угол…потом Нана неловко его вернула к юношескому лицу, продолжая. Она очень старалась, чтобы её голос не дрожал. Нана Миямура в будущем была ученицей второго курса в магической школе с совершенно нетипичным даром, который и позволил ей оказаться здесь…и сейчас. Она была из семьи обычных людей, не магов, с разбавленной магической кровью в плане генетической составляющей. Уж точно она под конец обучения в обычной старшей школе Токио не ожидала, что буквально на следующий год в её тело попадёт потустороннее создание, зовущее себя вечным существом из некоего… Среднего мира. Пространства, в котором царило вечное спокойствие и баланс. Когда это случилось, Нана уже тогда поняла, что прежняя её жизнь закончилась…а как было подойти к новой, она не знала. Имя этому созданию было Мураками — Нана слышала и чувствовала его внутри своего тела и головы с первого дня его появления. У него была необычная внешность: красивое грубое лицо, словно высеченное со всем его телом из светло-серого камня, высокий, почти под три метра рост, изумрудные светящиеся глаза, открытый верх без одежды с заметным торсом и широкой мускулистой грудью, какие-то браслеты на руках, защитные перчатки на ладонях из особого материала, похожего не то на железо, не то на что-то ещё… Нана в этом не разбиралась, поэтому ей сложно было сказать. На ногах у него были удобные бойцовские штаны, прямо как из игры «Теккен», только темно-серые и без рисунка, а на ногах чёрные сапоги. На голове у него был шлем с рогами, как у демонов со старых японских гравюр…или с рисунков кельтов. От него веяло безграничным спокойствием, хоть Нана и была в ужасе в первый раз от самого факта его появления. И он понял это…и не давил на неё, давая ей время привыкнуть к своему присутствию и осознать его. Редкая милость со стороны могущественного потустороннего существа. Она была единственной, кто его слышала и видела в зеркалах, поэтому Нана и вовсе боялась, что начала сходить с ума. Но эта мысль отпала, когда сами родители заявили на следующий день, что отправляют её на последние деньги в Токийский магический техникум. Их старый друг, Киётака Идзити, оказавшийся по совместительству ещё и помощником директора данного учебного заведения, рассказывал им, что в Нане с детства наблюдался повышенный магический потенциал и восприимчивость к магии…и когда Азуми и Илмари уволили с их работ, те, чтобы поправить своё положение и дать Нане шанс проявить себя, отправили её в соответствующее заведение. Миямура была тогда в полном и безоговорочном ужасе. Прямо, конечно, они не озвучили, что ждут от неё быстрого выхода на заработок, но, спасибо, блять, магической элитной верхушке (кому-то из семейства Камо), на которой лежала вина в модернизации многих предприятий и сокращений рабочих мест из-за проведенной оптимизации при помощи постепенного внедрения проклятой энергии в более мирном русле в жизни обычных людей, Нане придётся становиться магом и взбираться по магической ранговой лестнице…даже если она ещё сама не знала, хочет она того или же нет. Нахождение Мураками внутри её головы ситуацию легче не делало. Он рассказал, что с того дня, как она доросла до 18 лет, в ней проявился доминирующий магический ген. Он совпал с наличием сильного магического потенциала, поэтому Мураками смог попасть в её тело. Если бы не эти два фактора, он так бы и оставался в своём мире без возможности влиять на внешний мир людей, магов, проклятий…Он приходил именно тогда, когда был нужен. И если проведение призвало его через тело Наны, значит, час пришёл. И мир вновь потерял исходный магический баланс. Она слушала все это с круглыми глазами, как и то, что стала неким…аннигилятором. Редким видом мага, которых почти всех истребили в золотую эпоху расцвета магии. Тогда тел, в которые Мураками мог попадать, было больше, поскольку династия, которая была с ним связана, процветала, как и прилегавшие к ней побочные ветви…но когда мир магии содрогнулся от случаев насильственной блокировки чужих сил, их изъятия, запечатывания и переносов душ некоторых шаманов в Средний мир для сохранения баланса, на аннигиляторов начались гонения…их стали называть ведьмами, — вне зависимости от пола, — и истреблять, устроив «охоту на ведьм». Тех, в кого Мураками мог попасть, почти не осталось…лишь жидкая кровь в самой дальней по генеалогической ветви семье, к которой как раз относилась Нана. Она не могла поверить, что обладала теперь силой, как посредник для переноса и изъятия чужих силы, души, сущности, а также всеми способностями самого Мураками, который, впрочем, дал ей понять чётко, что сразу раскрываться в мире магии будет нельзя…ему нужен ровно год, чтобы накопить психоэнергию в её теле — особый вид энергии, который не относился ни к проклятой, ни к обратной. Он был нейтрален по своей изначальной сути, и эмоциональный баланс с окрасом в него вносил посредник/сосуд Мураками. Без неё он слабо мог взаимодействовать с Наной и уж тем более не мог её защитить…а если про неё в мире магии узнают, как про пробудившегося аннигилятора, её постараются убить, пока она была слаба и не умела управлять своей силой, в этом не было сомнений. И он никак не сможет сберечь её, пока у него нет энергии, чтобы в отдельной физическо-астральной форме выходить из её тела или смещать саму Нану в её физической оболочке, чтобы сражаться уже в нем. Тем не менее, даже без его объяснений и прямого взаимодействия через тело Нана могла сама блокировать чужие способности и даже извлекать их… Но она не умела этого делать. Инстинктивно — да. Но методически — нет! И Мураками ничего ей нормально в этом плане не объяснил, только сказал, что надо будет держать эмоции в узде и не давать себя выводить на них, иначе сила будет проявляться стихийно сама по себе, совсем без её контроля. Когда Нана уточнила у него, как хоть переключаться между временной блокировкой чужой силы и её случайным полным изъятием в Средний мир… Мураками отморозился, сказав, что всему свое время…и что ему надо было поспать. Зашибись, мистическое существо с мудростью десятков тысяч лет за плечами. И, в дополнение ко всему этому, в её же первый год попадания в школу Нана привлекла к себе, как новичок, пришедший при помощи денег, много…нелестного внимания. Здесь не любили выскочек, кто зачислялся не при помощи своих сил или клановых особенностей, ну или упорного труда, а просто заплатив за свое место. Знали бы они, что её родители остались без гроша после этого…но едва ли Нана хотела об этом кому-то рассказывать и перед кем-то оправдываться. Во-первых, это было не в её характере, во-вторых, она помнила про свое обещание, данное Мураками — целый год особо не выделяться. Что сказать…у неё это выходило с горем-пополам. Мало того, что среди одноклассников она не пользовалась особой популярностью, чтобы с кем-то сдружиться вот прям сразу, так ещё и учитель, приставленный именно к их классу (который обещал к концу года из-за вечной текучки студентов заметно поредеть), то и дело привлекал к ней излишнее внимание. Зачем? Считал, видимо, её нервную зажатость, которую он принимал за стеснительное нерешительное проявление себя, странной и не заслуженной, ведь, по его же словам, Нана обладала очень хорошим потенциалом для обучения магии и освоения принципа контроля проклятой энергии…знал бы он, что её энергия отличалась от общепринятой, и Нана даже не знала, как ею управлять, поднял бы её курам на смех. Нана была в этом просто уверена, учитывая, что она знала и слышала про него. Она всегда отмечала это про себя с нервным смехом, но отвечала учителю все равно то, что и вправду думала…мышление и мнение у неё были необычными и заковыристыми, но ещё более необычными их делали её попытки увиливать от него. И звали этого учителя Сатору Годжо. Нана была плохо знакома с историей мира магии, поэтому новую информацию о том, кто он вообще такой, она получала из пересудов одноклассников и других учителей, прислушиваясь к тем…да и просто про него читала в свободное время, как и про заслуги других наставников. Клан Годжо происходил от одной из трех великих семей магов — Сугувара. Многие из них погибли при битве с проклятием в живом обличье по имени Сукуна… Мураками тогда слабо встрепенулся в её сознании при упоминании этого имени и попросил Нану его запомнить. О нем через год им нужно будет побеседовать особенно тщательно. Он хотел, чтобы хотя бы знаниями она была уже готова к тому дню. Нана в тот момент чуть перепугалась от его оживления, но имя Сукуны едва ли не выжгла на обратной стороне своих век, чтобы не забыть про него. Из дальнейшего чтения она выяснила, что после убийства главы Мичидзане клан распался на шесть ветвей…и Годжо относились как раз к одной из них (Нана мысленно сдела заметку, что члены клана Годжо могли иметь по той причине давнюю нелюбовь к членам клана Зенин, учитывая, что один их древний предок убил древнего предка другого… хотя зависело, конечно, от характеров магов и самих людей без магии, которые уже остались в будущем и читали историю своих семей). Сатору является живой гордостью своих родственников благодаря тому, что был вундеркиндом, а также унаследовал и развил редкие проклятые техники, которые мало у кого проявлялись и вообще были в одном комплекте: «Безграничность» и «Шесть глаз». Нана увлечённо изучала, как он овладел одной из них в совершенстве при помощи другой…в одиночку. Это Нану в нём восхитило. Да и Годжо, в целом, ей нравился, как преподаватель с особым, схожим с её собственным нетривиальным видом мышления…однако то, что он то и дело привлекал её внимание и к ней, словно пытался разобраться, в чем дело, и что она скрывает, её нервировало и раздражало. И да, в тот год он ей не нравился, хоть она и не понимала довольно часто необоснованное выражение агрессии в его сторону со стороны других. Недоумение в отношение последнего неясного для неё момента только усилилось, когда под конец финального для первого курса семестра, который из-за вынужденной скрытности и множества сомнений её особенно измотал, Миямура внезапно узнала учителя получше. Это вышло совершенно случайно…в дни выпуска первого года Сатору не присутствовал, хотя должен был. Нана уже тогда заподозрила неладное. Однако...после недавно случившихся больших терактов в Киото и Токио, это было не странно, наверное...Молодёжь, не участвовавшую в сражениях или все же принимавших бои, кто был посильнее, все равно после тянуло веселиться. У взрослых же с этим было намного сложнее. Нана не прогадала ни с одним из своих домыслов. Она аккуратно ускользнула от одноклассников в тот вечер, — все равно её никто особо не будет искать, но тем же и лучше для неё, — и нашла Годжо…в его же кабинете. С бутылкой сакэ и кикичоко с синим рисунком на дне чашки. Нана застыла тогда в дверях, круглыми глазами глядя на него, и он тут же обратил на неё внимание. Воздух в те мгновения заискрился. Внутри словно все завопило: «Не иди, Нана, оно тебя сожрёт!». — А…кицунэ, — он усмехнулся, глядя на неё единственным приоткрытым глазом. Нана предполагала, что Сатору носил черную сплошную повязку на глаза не просто так. Видимо, это было связано с переутомлением глазных яблок и из-за их особой приобретенной чувствительности от использования «Шести глаз». Но сейчас он хотя бы один оставил открытым на обозрение… Нана, шумно сглотнув, была мысленно благодарна судьбе за это, поскольку, когда глаза учителя были полностью закрыты, это нервировало. Не было понятно, куда он смотрел, на кого и как. Хотя в то же время Нана находила забавным, когда из-за этого дергались другие ученики. Ей нравилось, когда Годжо мог наводить на них немного жути. — Пришла проведать пропавшего учителя, да? Нана ощутила странный прилив жара к лицу. Это был первый их полноценный диалог длинее десяти минут и вне занятий. Сглотнув возникший внутри горла ком, она сказала прямо, не расшаркиваясь в словах. — Вас не было на выпуске. Вы… Она посмотрела на алкоголь. Он тоже. Сатору сделал это так, будто не знал, откуда он взялся, учитывая, что тот весьма заметно влиял на него (и из этого могли потом вытекать разные приключения...не всегда самого приятного характера). За это Годжо его и не любил. Он помогал ему расслабиться весьма условно. У его старой подруги, Сёко, было иначе — она могла хотя бы уходить в запои для вынужденной перезагрузки и пить намного больше, чем он. И ей это и вправду помогало. У него же рычагов спасения от напряжения было не так уж и много. Сладкое, тренировки, медитации, секс…да, секс, определённо в этом плане работал лучше всего, хотя он был где-то наравне с медитациями. При мысли об этом Годжо особенно пристально с блеском в единственно открытом глазу посмотрел на Нану. Она же, вопреки тому заметному странному нетипичному напряжению, что повисло между ними, осталась (хоть ножом режь, как там говорят!). Не ушла, не сбежала, трусливо поджав хвост… Нана осталась, чуть неловко переминаясь с ноги на ногу…потом, прижав ладонь к входной раме, спросила тихо. — Из-за…вашего друга, да?.. Слышала, он погиб…недавно. До неё и вправду недавно дошли ужасные вести о гибели Сугуру Гето, главы звездной религиозной группы, и, по совместительству, как она знала, бывшего одноклассника их учителя и бывшего лучшего друга. Пускай Нана не была одной из участвовавших в боях первокурсниц, когда проклятия посыпались, как из рога изобилия, она про Гето от других слышала. Как и про его действия тоже. Годжо горько усмехнулся и отвёл взгляд в сторону. Его лазурный глаз всматривался в темноту за окном. Он добавил спокойно, поправив её с плохой скрываемой горечью даже в его натянутой шутовской улыбке. — Не погиб. Я его убил. Нана аж раскрыла рот от удивления. Глаза её округлились… длинные серёжки-сердечки в ушах покачнулись вслед за лёгким дергающимся движением головы при попытке закрыть рот как можно более незаметно. — Удивлена, да? Насмешливо спросил её он, подперев лениво, чуть пьяно ладонью щеку и глядя теперь пристально на саму Нану. Она, переваривая медленно эту информацию, после выдала с таким же прямым решительным взглядом. — Ошарашена, скорее. — Она выдержала паузу, разглядывая его, пока Годжо разглядывал её бесстыдно внимательно в ответ. — Я могу спросить…что случилось? В смысле...не в плане того, что он устроил...Но почему-то же ваш бывший друг сделал то, что сделал. Была же какая-то причина, верно? — Хочется послушать очередную горькую магическую байку? Или нашла удобный объект для проявления женской жалости? — Я никуда не спешу, — мгновенно ответила Нана, чем удивила его. — Меня…на выпуске все равно никто не ждёт. И… — На его последние слова она нахмурилась, добавив более уверенно и твердо: — Выражение сочувствия в такие моменты, даже если оно вами нежеланно, важно. Оно вам нужно, хоть вы можете и не принимать его. Он вновь пристально на неё посмотрел, спросив её о кое-чем другом и не отвечая сразу на поставленный вопрос. Словно в чем-то в очередной раз убеждаясь на её счёт, судя по его просветлевшему на миг взгляду…но в чем, Нане оставалось только гадать. — У тебя ведь нет проблем с социализацией и общительностью… Так почему же ты не смогла за целый год завести себе друзей? Нана вздрогнула, стиснув ладони в кулаки. Её напряжённый взгляд вперился в него. Неужели он догадался?.. Неужели он все узнал?.. А как давно он узнал?.. И как много?.. Заметив, что она побледнела, Годжо с тихим смешком добавил. — Ты словно скрываешься ото всех. — Вы ведь не просто так стали называть меня кицунэ. — Нана ответила это быстро, пробормотав чётким речитативом, словно в оборонительной попытке защититься. — Хотя я и не очень похожа на лису. Смешок с его стороны. — Похожа. Ты постоянно от всех увертываешься и убегаешь. В особенности от меня. Что для тебя не свойственно, как и для этого шестихвостого духа, ведь он хитер, умен и по природе хищник… Годжо смотрел на неё вновь пристально, словно с особым пониманием её ситуации. Нана все ещё не понимала, знал ли он или же нет…но пока, казалось, что не знал, и это помогло ей почувствовать себя хоть немного легче. — …и бесконечно убегать он не сможет, ведь ему захочется однажды кого-нибудь загрызть. — Так, мы свернули с темы, — тут же остановила его она, вскинув комично руки вверх. — Вы прямо как еврей! Отвечаете вопросом на вопрос! С вами совершенно невозможно разговаривать на какие-то темы прямо и серьёзно. И тут… Годжо неожиданно громко расхохотался на весь кабинет. Да так, что Нана ощутила — у неё аж перехватило дыхание от искренности этого смеха…от того, как запрокинулась его голова, как обнажилась бледная шея…как запрыгал под тонкой кожей кадык… Нана шумно сглотнула, понимая, что откровенно пялилась на него, пока он вновь не вернул ей взгляд единственного открытого глаза. Приподняв наконец повязку полностью, он сказал с игривой улыбкой. — А ты забавная, Нана…Даже очень. Она не смогла удержаться от лёгкой косой быстрой ответной улыбки. Её глаза горели особым жаром и вниманием к нему в этот момент. Задорно так… — Ну, плохим чувством юмора не страдаю, это уж точно. Он сощурился с лёгкой полуулыбкой, после чего неожиданно махнул ей рукой. — Иди сюда. Нана удивленно поморгала. На её изумленное милое выражение лица он снова расхохотался, добавляя чуть игриво. — Не бойся, я тебя не съем. Просто подойди сюда. Она медленно выполнила его просьбу. Он похлопал по соседнему месту, когда придвинул к рабочему столу стул от одной из парт. — Тебе ведь уже есть 18, не так ли? — Вы про то, можно ли мне пить? — Нана усмехнулась, цыкнув, и села рядом, самостоятельно взявшись разливать им правильно алкоголь по широким чашкам. — Я с 16 лет заядлая любительница пропустить коктейльчик в клубе, когда с подругами вижусь. К сожалению, сейчас это происходит не сильно часто, после окончания обычной старшей школы нас кого куда разбросало по миру… — пока Нана наливала, она изо всех сил старалась не смотреть на Сатору, который буквально вклеился своими яркими глазами в каждое её аккуратное, почти отточенное до мастерства, как у гейш было разлитие чая, действие, — поэтому и посещать клубы я перестала. Но руки все ещё кое-что помнят. Он издал тихий приятный гудящий смешок. Его взгляд стал более лукавым. Глаза прищурились. — Значит, большая любительница клубов? Точно не типаж затворницы и человека с избегающим типом привязанности в общении. Нана смешливо вскинула брови и посмотрела на него с прищуром снизу вверх. Она улыбалась ему. — Вы что, даже сейчас продолжаете меня изучать? Годжо выдержал паузу, медленно моргая, когда их взгляды надолго состыковались. Садиться так близко к нему было не самой лучшей идеей… — …я просто пытаюсь тебя понять, Наначи, только и всего, — ответил неожиданно тихо и спокойно Сатору, и выражение его лица стало из беззаботного и игрового спокойным и усталым. — Ты пытаешься закопать свой талант в землю, но при том приехала сюда на деньги своей семьи…у меня всё это не особо вместе вяжется, кроме того момента, что, быть может, ты хочешь им подобным поведением насолить. Когда он задел больную струну её души про родителей, Нана затихла и опустила глаза на чашки, держа все ещё бутылочку сакэ в своих аккуратных наманикюренных ручках. Годжо с первого дня отметил, что она не носила специально заказанную форму, предпочитая более японский традиционный школьный вид, но при том разбавленный кучей украшений в виде разных подвесок, браслетов из мелких видов бусин, крестиков на тонких ремешках, значков…всего этого было на ней в избытке, но при том не смотрелось дико. Словно она любила и главное умела работать с излишками и многослойностью, чтобы себя ярко выделять среди других, но при том не перебарщивать. Нана явно увлекалась миром моды, придерживаясь стиля гяру, однако не была чересчур перекрашенной, как множество из этих модниц, и вовсе не была глупой, как обычно про них говорили в обществе. Годжо складировал всю эту информацию по крупицам у себя в голове и сам не понимал, почему. Наверное…девчонка из всего количества прошедших через него учеников впервые его за долгое время смогла по-настоящему заинтриговать. Она была умной. Нетипично мыслила и смотрела на многие вещи под другим углом. Это было очень близко ему самому. Он не любил верхушку магического сообщества, и реформация учебной системы с воспитанием нового поколения сильных необычных магов были единственными мирными способами, как эту закостенелую систему разбить. Он мог бы сделать это насильственным методом по щелчку пальцев, но…чем бы он тогда отличался от других? От тех, кто преследовали свои цели и добивались их с непомерной жестокостью? Тот же Гето, пока не разочаровался в людях, тоже считал, что сильные должны защищать слабых. При мысленном упоминании убитого, хоть и бывшего, но все же лучшего друга, Годжо непроизвольно при затянувшейся паузе взялся за свою чашку с сакэ и отпил из неё. Нана наконец заговорила, вздохнув. — Все не так…просто, ясно? Я не могу вам это объяснить, но да, я не была в восторге от того, что была направлена сюда… — О, он понимал, почему. Чтобы стать магом, нужно было быть сумасшедшим. Тем не менее, хоть Нана на такую не походила, в ней было достаточно скрытого куража, чтобы такой стать. Он видел и чувствовал это в ней. — Однако…моё поведение не акт типичного позднего подросткового бунта. Я просто…мне здесь сложно у вас, вот и все. — О, я это вижу. Но эти сложности во многом творятся в твоей же голове. — Он неожиданно ткнул двумя пальцами в её лоб, чем заставил её напрячься и уставиться вовсю в его глаза. Сатору прямо продолжил: — Если ты уберешь ограничения из неё… Его пальцы неожиданно повели по её бледной коже, сокрытой под густой тёмно-каштановой чёлкой, убирая от неё пряди… И Нана почувствовала, как её сердце заиграло в груди гребаный дабстеп. — …то перед тобой все двери будут открыты, малышка. ~ Жаркий импульс между ног был слишком отчётлив, чтобы его не заметить, когда он так её назвал. Нана, как завороженная, на него пялилась, пока Годжо со смешком не проскользил кончиками пальцев по её линии челюсти…он ощутил по близко находившейся к ней вене, как пульс Миямуры подскочил. Сатору после вновь посмотрел в её глаза, когда перестал следить за биением её ниточки пульса на шее. Нану отрезвила та мысль…что он и большей части не знал, почему все происходит так, как происходит в её случае…и ей было немного горько, что он думал, будто проблема не стоит и выеденного яйца. — …к сожалению, не все так просто решается. — Почему же? Ты можешь мне об этом рассказать. Она быстро включила рычаг смены темы, словно прокрутила сектор на барабане из какого-нибудь шоу про угадывание ради миллиона. — Вы ушли от изначальной темы нашего разговора… — смущённо выдохнула быстро и чуть недовольно Нана, после чего тут же закинулась в себя сакэ, выпив его залпом. Годжо округлил глаза. Ох, её точно нельзя будет пускать общаться с Иэйри, иначе та бедную девочку сделает своей извечной собутыльницей. — Мы говорили изначально о вас. — Из закусок были только ёкан, поэтому с немого позволения Сатору она одну из них взяла. На голодный желудок пить было плохой идеей. — И о том, что случилось у вас. А вы так удобно перевели тему на меня, как будто хотели меня рассекретить… Она неожиданно потянула его с чуть розовыми щеками за кончик носа, зажав тот меж её пальцев. — Змей. И тогда он понял, что пить ей и вправду было нельзя без еды. Впрочем, Годжо находил поведение Наны…милым. Её своевольность, проступившая настоящая, истинная открытость и лёгкая доля допустимой наглости…очаровывали сами собой. Он перехватил её руку со слабым смешком и аккуратно ту убрал, словно снял с носа прищепку. Годжо вновь отвел взгляд в сторону, пока не собрался с духом…вываливать на кого-то груз своих внутренних проблем и переживаний было не в его духе, но раз она так просила… — Ну, слушай тогда. Сугуру Гето и вправду был моим лучшим другом. Он был очень…многообещающим шаманом, как и я. У нас с ним было здоровое соперничество в юношестве, которое нам обоим помогало расти… — Годжо задумчиво и вновь устало посмотрел в окно рядом с его столом, подперев подбородок рукой. — Я ориентировался на его моральные принципы и благодаря им обзавелся парочкой своих собственных, в то время как Гето учился шире мыслить…и это ему не пошло на пользу. После нашей совместной крупной провальной миссии он сильно изменился…мы тогда защищали будущий сосуд госпожи Тенген, если ты про неё слышала, конечно, — заметив лёгкий подтверждающий кивок со стороны Наны и увидев её полное внимание, Годжо продолжил: — Его мысли после гибели нашей…цели сопровождения, Рико Аманай, стали крутиться вокруг несправедливости того уклада жизни, что есть сейчас…особенно по отношению к шаманам. В какой-то момент он пришёл к мысли, что все беды происходят от людей и их не исчезающей никуда слабости по сравнению с нами…и что единственный способ избавиться от проклятий, хотя бы попытаться это сделать, чтобы устроить жизни шаманов лучше, это начать убивать не магов. Дальше эта мысль развилась в желание господствовать над обычными людьми. Возвысить магов над не магами. Годжо посмотрел на неё после прямо и серьёзно. — Я пытался его переубедить, но ещё с ночи первого убийства не шаманов Сугуру…изменился. И достучаться до него стало практически невозможно. Увиденные последствия смерти Рико в виде чужой радости оставили на нем слишком глубокий отпечаток ужаса и прогрессирующего, непроработанного отвращения к не шаманам. Последовавшая работа в одиночестве лишь закрепила эффект от всего этого. Как и присутствовавшая неясность, зачем мы вообще спасаем кого-то слабее себя, если это приводит к гибели нас самих...и наших товарищей. Печально, правда? Ведь именно он же когда-то давно забивал мне голову тем...что людей надо защищать, а магов наставлять. Сатору вновь горько усмехнулся и с лёгкой грустной улыбкой покачал головой. Нана вдруг взяла его за руку и убежденно сказала. — У вас не было выбора, Годжо-сан. — Она перешла на искренний, понимающий, проникновенный шёпот…её мягкая ладонь на его большой смотрелась неожиданно очень уместно и…ощущалась так приятно, что Годжо застыл как и от её прикосновения, так и от её слов. Сатору сначала посмотрел на её руку, поглаживающую его, а потом перевел взгляд на саму Нану. Она глядела на него внезапно абсолютно трезво. — Не корите себя за это. Вы пытались до него достучаться…и пытались его остановить. И…мне правда жаль…что все так закончилось для вашей дружбы…и для него самого… Она в утешающем жесте взяла его большую ладонь в обе свои и ощутила…насколько же его рука была холодной, по сравнению с её. Говорят, техника «Бесконечность» плохо влияла на тело того, кто её часто и долго использовал, хоть обратная проклятая энергия и должна была это компенсировать… Нана предположила, что в данном моменте могло заключаться дело, почему руки Сатору были часто ледяными. Её же были тёплыми…они чуть дрожали из-за непривычного момента откровения между ними, и это Сатору тронуло не меньше, чем то, что Нана…была сейчас правдивой в своих словах. – Мне кажется, я полностью провалился, как его друг... – неожиданно честно признался он, глядя на неё едва не уязвимым взглядом и перейдя тоже на шёпот. – Что я не справился, что я его...упустил и бросил, когда был больше всего нужен. Нана аккуратно провела ладонью по его щеке, не меняя взгляда. – Если бы вы провалились, как друг, вам бы было абсолютно всё равно. И вы бы не пытались ему помочь никак. Разве нет?.. Его ещё никто до неё так особо не утешал и не…слушал. Даже по молодости друзьям Годжо рассказывал меньше, чем испытывал на самом деле. А здесь…как будто образовалось безопасное пространство, которое создала для него…она. Без осуждения, без насилия, без насмешек…просто с человеческим пониманием. Для него это было непривычно и странно. Но приятно…очень приятно. — …доброта и эмпатичность — редкие качества на сегодняшний день. Тем более, в жестоком мире магии… — неожиданно негромко ответил он ей, после чего добавил со смягчившимся задумчивым взглядом: — Береги их в себе…но и не проявляй ко всем подряд. Иначе это убьёт тебя. Нана же то ли опьяненная от сакэ на голодный желудок, то ли от той открытости, что от Сатору внезапно получила, сжала его руку в аккуратном понимающем жесте, после чего встала…и, не дожидаясь, что он тоже это сделает, просто обняла его, уткнув неожиданно его лицо к себе в плечо. Лицо Наны же оказалось в его волосах…её щека притерлась к ним, несмотря на их колючесть и на то, что они так и новорили залезть куда-нибудь в ноздри или глаза. — Это нормально…грустить и оплакивать кого-то столь близкого…дайте себе…время…хорошо? Запивая горе, лучше себе не сделаете, это факт… я по себе знаю… — понимающе негромко пробормотала она, взявшись после аккуратно поглаживать его по голове. — Вам, возможно, нужен какой-то другой способ снять стресс. Он не то чтобы неправильно её понял тогда…но алкоголь все же на него уже подействовал. Либо его опьянила её эмпатичность, её…тактильность. Годжо привык быть самим таким, а тут его обняли без разрешения…и у него аж забежала хорошо знакомая дрожь по телу. Он внезапно прижался щекой к её груди через белую ткань её рубашки. Нана задержала в этот момент дыхание и выпрямилась. Она не могла сейчас посмотреть в его лицо широко распахнутыми глазами, поскольку щека её все ещё покоилась на его макушке, ну а его нос…начал исследовать контур её груди прямо через пуговицы и главный закрывающий ту элемент. Миямура шумно сглотнула. Потом ощутила его руки на своих бёдрах. Она аж выпрямилась вся, как палка, хотя ноги её то ли хотели бежать, то ли отпасть на месте…ведь в них проявилась давно не ощущавшаяся слабость…всего от одного легкого поглаживающего прикосновения к задней стороне бёдер, уходящего все выше под юбку… В этот момент он наконец заглянул в её глаза, а она в его. Его взгляд был спокоен и почти трезв, но он был…мягким…таким… Нана не могла точно описать его, но он напоминал ей плавящийся лёд. — Я… — Не бойся…я тебя не укушу. — Его пальцы забрались ещё выше и, проведя с жадностью по её ягодицам, обтянутым симпатичными кружевными трусиками, чуть оттянули их…а потом и вовсе под них забрались, сжимая её елейные места и притягивая тем самым Нану ближе к себе. Она шумно дышала через нос, её щеки сильно покраснели, глаза вовсю смотрели на него…круглые, словно наблюдающие катастрофу, но не имеющие ни сил, ни желания отвести от неё взгляд. Или её остановить. Её ладони все ещё покоились на его плечах. Для Годжо это был явный считывающийся признак, что Нане его прикосновения…нравились. — Годжо-сан… Его нос вновь прошёлся по груди Миямуры, вдыхая её лёгкий приятный цветочный запах. Глаза Сатору прикрылись. Он снова прижался и притерся щекой к её бюсту, словно большой мурлычащий белый кот, пока не сказал негромко. — Нана… И тут в кабинет вошёл один из учеников, который, видимо, собирался поискать здесь забытую вещь. Нана мгновенно отпрянула от Годжо, как от огня, убрала его руки, скинув те с себя, быстро схватила сумку и, поприветствовав одноклассника с другого потока, ушла, даже не попрощавшись. Потом за дверью она себе прописала смачный удар по лбу, представляя, как Годжо смотрел ей разочарованно и изумленно вслед. Это было грубо. Даже очень. Ей было потом дико стыдно перед ним, но она просто запаниковала! Да и… Господи…ощущать его в такой близости к себе, его пальцы на своих бёдрах и ягодицах…его дыхание на её груди… Боооже… Нана сидела с абсолютно красным лицом и закрывала его ладонями, будучи уже дома. Мураками внутри головы аж оживился на все произошедшее, спрашивая её заботливо. «Ты в порядке?» — Честно, даже не знаю…кроме того факта, что мне понравилось ощущать его руки у себя под юбкой. А ещё, кажется, он подумал, что я хочу его трахнуть или предложить ему секс в качестве утешения. — Нана с кислым выражением лица оторвала то от ладоней, говоря по привычке с Мураками вслух, что она очень пыталась в себе изжить, ведь это проскальзывало потом и перед другими учениками. Она устало уронила голову на подтянутые к себе бледные колени, бормоча. — Это какой-то кошмар… «В чем же? Что на тебя запал один из сильнейших магов современности? Это было вопросом времени, когда Сатору Годжо попадётся на твой интригующий самоуверенный крючок». Нана простонала. — Мураками, ты не помогаешь! Да и…откуда ты…знаешь… — Она вновь оторвала совсем пунцовое лицо от колен. — Что это не было пьяное желание трахнуть ученицу??? Мураками издал тихий приятный успокаивающий смешок внутри её головы. Нана ощущала его поглаживания по её волосам, хоть и не видела его…и физически его тут не было. Она глядела сейчас только на свою разобранную перед сном кровать. — Потому что мужчины, желающие просто взять молодую девушку, так на неё не смотрят, как это делал тогда он. Поверь мне. Я много видел вожделеющих только тело взглядов… — Мураками выдержал пронзительную паузу, легшую весом полного понимания его слов на плечи Наны. Она от этого мелко возбужденно задрожала, распахнув широко при том глаза. — …он же смотрел на тебя так, словно захотел и тебя, и твою душу, вместе взятые. Вторым сближающим фактором стало именно то, что он раскрыл её. Причём совершенно глупо! Третий семестр обучения подошёл к концу, был конец марта, Нана честно хотела прийти в школу только чтобы забрать важные вещи перед уходом на короткие каникулы до начала второго года обучения, стартующего первого апреля. Однако же…ей ещё просто хотелось извиниться перед Сатору за ту позорную ситуацию, когда она бросила его одного в его прескорбном состоянии и сбежала. Будь все проще…знай она точно, что это тогда было, разве Нана не осталась бы?.. О, он не представляет, насколько ей где-то глубоко внутри хотелось остаться, хотя она раньше никогда об этом не задумывалась. Он был интересующим её в свободные часы объектом изучения, как многие другие аспекты мира магии, яркие и заметные, про которые она читала…и не более того. Но когда у идолов в любой сфере проявляются человеческие черты, ими бывает невозможно не проникнуться. Это окончательно закрепилось между ними в тот дурацкий день раскрытия, когда одноклассники решили жестоко подшутить над ней. Нана специально пришла, чтобы забрать все из раздвижного стола, когда уже никого не было…кроме, естественно, Сатору, который любил засиживаться допоздна, либо же делал это вынужденного из-за того количества дел, что на него сваливалось. Когда он прошёл мимо неё и сел за свое место, плюхнувшись за него, Нана аж слегка вздрогнула. Ага, пришёл таки… — Здравствуйте, Годжо-сан. Нана поняла, что разговор будет не из лёгких. Но бежать от трудностей, значит, ещё больше их себе создавать. Ей хватало уже одной большой занозы в заднице, подкосившей все её изначальное положение и пребывание в мире магии в лице Мураками, с Сатору…не хотелось до кучи к этому всему вот так по глупости быть в ссоре. Да и Нана боялась, что обидела его своим резким уходом. Её беспокоило это больше, чем возможные расползающиеся после того вечера по школе слухи. Он поднял на неё, кажется, молча глаза, когда приподнял чуть голову…аргх, чёртова повязка, опять ничего не давала увидеть! Нана поняла, что сейчас главное не зажиматься. Глубокий выдох, Нана…и вперёд. Она, прихватив ремешки портфеля, закинутого на спину, закрыла стол и направилась к столу учителя. — …слушайте, мне правда жаль, что в тот вечер все так по-дурацки вышло. — Она глубоко удрученно раскаивающеся вздохнула, прикрыв глаза. — Я просто…я знаю, вы подумаете, что я к вам подлизываюсь или что-то такое, но вообще-то я не хотела вас бросать одного…когда вошёл Минта, я запаниковала, ясно? И я…я подумала тогда не про себя, когда от вас уходила, а про вашу репутацию, что та могла пострадать после такого, как нас вот так увидели вместе…меня-то моя не особо волнует, потому что репутация, чисто в моих глазах, дело легко переменчивое, кто бы что ни говорил, но… Нана пнула невидимый камень, опустив глаза в пол. Она чуть тише продолжила, нервно прочистив горло. — Возможно, для вас это…важно? Он внимательно изучал ее глазами. Она не врала. Не лукавила и, более того, не пыталась получить его расположение, которое она, как видимо, думала, потеряла после того…неудачного окончания вечера. Нана прицельно игнорировала тот факт, что это Сатору пустил ей первый ладони под юбку и поставил их в такое компрометирующее положение…по сути, её извинения сейчас были несправедливы и не нужны, но она все же их принесла… У него едва заметно на секунду сжались руки. Потом он с тихим дразнящим смешком добавил: — Думал, что и не извинишься. Но он не был бы собой, если бы не повёл себя, как задница, в данной ситуации, будучи понимая, что тут была большая часть вины его, а не её. Внутри него скреблось желание извиниться, оно просилось наружу, как скулящий пёс на улицу, но… Сатору всегда был плох в извинениях. И не знал, порой, с какой стороны подступиться к ним и человеку, чтобы их преподнести. Нана фыркнула, заправила тёмную прядь волос за ухо и снова вздохнула. Потом посмотрела на него внезапно очень прямо и…напористо. — Вам тогда был нужен кто-то, а я вас оставила. Извините меня. Мне жаль. Обычно, как я сказала, я…не привыкла бежать даже от такого…но я…запаниковала. И сакэ, видимо, пошло не на пользу, ведь я не ела ничего перед тем, как пришла к вам, только стащила у вас там ваши сладости, ну и…все. И её лёгкая извиняющаяся полуулыбка обезоруживала. Сатору тихо хмыкнул, наконец встал и, подойдя ближе, навис над ней. По сравнению с ним, даже с её средним ростом Нана казалась…такой маленькой. Она вечно запрокидывала голову, когда он рядом находился, и втайне ему очень это нравилось. — Тебе не нужно извиняться, — неожиданно не менее прямо сказал он. — По правде сказать, я в тот вечер тоже оказался слегка пьян и поставил нас в такое невыгодное положение. Но если ты боялась, как говоришь, не за себя, а за меня, то не стоит беспокоиться. Я всегда умел с таким справляться, какие бы козни и слухи вокруг меня не ходили. Да и… — Он дёрнул краем рта в ухмылке, кажется, глядя на неё, судя по направлению головы. — Слухи ли?.. Человеческие взаимоотношения так изменчивы. Кто знает, может, твои одноклассники на наш счёт не так уж будут и не правы. И тут Нана округлила комично на выдохе рот, а потом взяла…и расхохоталась, глядя на него в неверии. — Ага, конечно. Вы шутите, должно быть? Хотите сказать, что целый год вы со мной флиртовали, я не замечала, а вчера был достигнут пик флирта? Нана вскинула одну бровь иронично и очень выразительно. Выражение её лица хранило в себе сейчас плохо скрываемое веселье и долю лукавства. Когда Сатору оперся ягодицами о ближайшую парту и скрестил руки на груди с…интересным таким загадочным выражением лица, Нана снова неверяще выдохнула. — …вы серьёзно?.. — Уже год как, но спасибо, что заметила. Нана вновь расхохоталась. — Ага, так я вам и поверила. — Почему тебе так сложно поверить в то, что я мог все это время с тобой флиртовать? — Годжо неожиданно спокойно склонил голову к плечу. Такая смена поведения Нану…удивила. — Ну…потому что вы часто всех накалываете? Шутите? И довольно грубо, прошу заметить. — Но разве я так делал весь этот год с тобой? Его брови весело подлетели, лицо пересекла довольная улыбка, когда он заметил понимание, появившееся в её глазах. А ведь и правда…она так была погружена в мысли о бедах родителей и Мураками весь этот год, что совершенно упустила очевиднейшую вещь — Сатору ведь с ней говорил безобидно и безобидно её подкалывал, в отличие от остальных учеников. Нана начала медленно краснеть. Повисла пауза. Она изучала его глазами, он, когда наконец открыл хотя бы один глаз, её тоже. Они смотрели друг на друга, не отрывая своих взглядов, пока он не заговорил первым, чтобы заполнить тишину. — К слову, про репутацию…многие бы маги и не маги с тобой не согласились. — А вы? — Она спросила его быстро и прямо, не успев даже толком подумать. Сатору Нане улыбнулся, мол, дай закончить. — …но меня подобная точка зрения интригует. И она мне импонирует. Почему ты так думаешь? Он полностью расслабленно оперся о стол напротив неё, уперевшись в него своими большими ладонями, на которые после того вечера Нана то и дело засматривалась…сейчас же, помотав головой, она постаралась этого не делать столь заметно и ответила честно. — Репутация, она как любовь народа, знаете…очень изменчива. Сегодня тебя любят, завтра — ненавидят…нет смысла за неё цепляться, когда можно просто быть собой. И ожидать того, что к тебе будет попеременно приходить и то, и другое отношение…ведь это жизнь. Он вновь изучающе пораженно на неё смотрел. Потом добавил тише и более глубоким голосом: — Мудрая точка зрения…особенно для 18-ти лет. Она ему широко искренне благодарно улыбнулась, тронутая его словами. — Спасибо вам большое. Ну, как видите, я ведь не какая-то глупая девица, хоть многие о гяру думают именно так. Он улыбнулся ей чуть более явно. — Я не думаю. — Но вы и не все. Она поняла, что сделала ему прямой комплимент, после чего прикрыла рот ладонью и смутилась чуть сильнее. — А что до профессиональных заслуг? Ты не думаешь, что их как раз сейчас самая пора зарабатывать, чтобы потом можно было плевать на всех с высоты своего приобретенного положения, как с высокой колокольни? Наначи удивленно похлопала глазами на его вопрос, как и на попытку быть ближе к ней. Она заметила, что Сатору чуть к ней придвинулся. — Вообще-то их в любом возрасте можно заработать, а не только в период самого расцвета сил, как многие говорят. Есть один знаменитый аниматор, который считает, что у человека в молодости есть всего 10 лет, чтобы основать прочную почву из заслуг и хорошо выполненной работы под собой, где-то…с 20 до 30 лет. В чем я с ним не согласна, ведь искать себе специально заслуги и просто к ним постепенно идти, принципиально разные вещи. Я…не сказать, что совсем уж лишена амбиций или честолюбия, но всему свое время. Порой, именно в эти 10 лет тебя мотает по жизни так, что мама не горюй… — Нана тихо усмехнулась. Годжо заметил грусть в её взгляде, когда она его отвела. — Ты отчаянно ищешь свое место в этом мире и пытаешься куда-то прибиться…где-то удачно, где-то не очень…здорово, когда есть изначальная цель, к которой ты всеми силами стремишься, но как узнать, что она твоя, а не навязанная кем-то извне, а, Годжо-сан? Она подняла на него вновь внимательно глаза. — …собственно, я говорю с вами об этом. О пресловутом поиске себя и вытекающих на этом пути заслугах. Я ведь не сомневаюсь, я…ищу. Но даже крохотная доля сомнение, по моему мнению, лежит в основе зарождения любого источника более крепкого знания. Поэтому, в целом, по молодости оно…не является чем-то плохим. Но этому ведь в школах не учат…критическому мышлению и тому, что нужно искать то, что и вправду для тебя. Мы часто оказываемся заложниками обстоятельств. И выкручиваемся уже согласовано им. Он помолчал какое-то время, переваривая ту глубину слов, что она тронула, и неожиданно негромко пробормотал. — Да, ты и вправду…другая. Но сомнения во многом могут стоить тебе будущего. И не только его. — Но и без них никак. Вы не можете быть уверены во всем на 100 процентов. Даже в самом себе. Хотя конкретно вы. — Она похлопала его внезапно по плечу с веселой широкой улыбкой, добавляя чуть игриво: — Можете. И, рассмеявшись, отправилась на выход. Сатору оттолкнулся от парты и дернулся в её сторону. Ему внезапно для самого себя очень не хотелось, чтобы она вот так просто уходила. — Куда ты?.. — А, ну, я… — Нана удивленно обернулась, глядя на него поверх плеча. — Домой. У вас ведь тут какие-то дела были, раз вы тут один сидели… — Дел у меня сейчас нет, я собирался закрывать класс. Потом увидел здесь тебя, поэтому вошёл. Между ними было всего пару шагов, когда он к ней подошёл, вновь запихнув ладони в карманы своих чёрных штанов. — Мне вот что интересно…ты говоришь о поиске и о довольно его свободном формате…но ограничиваешь проявление себя, поскольку оттачиваешь только физические техники. Я ведь весь год за тобой наблюдал. Ты не тренировалась с проклятой энергией…ни разу. Нана ощутила, как холодный нервный комок пополз в её желудок. Она шумно сглотнула, натянуто нервно ему улыбнулась и ещё более спешно стала идти в сторону двери. — О, ну…может, у меня не получаются эти ваши проклятые техники??? — Она говорила нарочито беспечным тоном. Два её шага в сторону двери являлись одним длинным широким шагом Сатору в её сторону. — Ай-ай, Наначи, в том-то и дело, что если бы была проблема, я бы это точно заметил. Дело ведь не в контроле… Ещё шаг. Она почти вышла, ура! — А вы прям все знаете! — Она звучала теперь немного раздраженно. — Почему ты бежишь и не позволяешь себе помочь? Вот чего я не знаю! Она резко обернулась к нему, сверкнув глазами. — Возможно, вам нужно держаться подальше от меня, а не мне от вас. Ради вашей же безопасности. Она понимала, что говорить это так прямо было глупо, но она просто уже не выдержала. И, когда дернула дверь на себя за ручку, ей прямо на голову прилетело…ведро с холодной водой, которое полностью вымочило её одежду, лицо, волосы… Нана стояла в шоке, округлив глаза и рот, а потом злобно рыкнула. — Ах вы, ублюдки! Но в коридоре, естественно, уже никого не было. А вот сзади начали раздаваться сначала сдержанные смешки куда-то в кулак, а потом и вовсе разнесся смех на весь класс. Нана медленно и комично угрожающей фигурой к Сатору обернулась. Вид у неё был милый, немного жалкий и одновременно инфернальный от злости. — Вот смешно вам??? Смешно ему! А мне вот вовсе не смешно! Сатору и вовсе куда-то там начал сгибаться и осаживаться под парты от смеха. — Ты похожа сейчас…на мокрого котёнка… Ей Богу… Нана вспыхнула от смущения. — Ах, на котёнка! — Ага… — Он смахнул слезу с единственного видимого глаза. — Беспомощного, но чертовски милого, прошу заметить… Несмотря на его ухмылку и внимательный взгляд, пробежавшийся по её ещё более теперь заметным изгибам тела, что, в общем-то, Нане очень польстило, — но она никогда и не сомневалась, что является красоткой! — она сняла ведро, проверила то на остаток воды и, подойдя к нему, внезапно Годжо…облила сама. — Ага, кто из нас двоих теперь будет котёнком, блин! Повисла пауза. Годжо стоял и медленно моргал. Естественно, на него попало мало воды, но волосы все же теперь были тоже мокрыми. Вот и поговорили… Нана стояла и медленно моргала, ожидая какой угодно реакции, но никак не ещё более заигрывающей улыбочки с его стороны. И того, что он запустит ладонь в свои белые торчащие волосы ероша их так, что…нгх…аж самой захотелось запустить в них пальцы и его за белые, как снег, пряди оттянуть. Оттаскать, чтобы не повадно было так над ней смеяться в подобной ситуации. Джентльмен хренов. — Однако ты смелая. Никто такого ещё ни разу со мной не делал. — …как и меня никто ни разу ещё не называл мокрым котенком после падения гребаного ведра на мою голову, — пробормотала комично она. — Всё бывает в первый раз. И он снова расхохотался на её слова. Искренне и живо, как в тот самый вечер, когда они сидели, выпивали и обсуждали убийство Гето…повод, честно говоря, был не очень хороший и не достойный смеха, но…место нашлось даже ему тогда, когда они оказались рядом друг с другом. Годжо после посмотрел на неё веселее и…ещё более расположено. — Ладно…иди сюда, авантюристка. — Он поманил её к себе ладонью. — Ты вся мокрая. Тебе обсохнуть бы перед тем, как…идти домой. — Нет уж, я пошла. Оставь свою любезность себе. Она от него отмахнулась, поставив ведро на пол, и отправилась на выход. — Эй! Там ведь не так уж и тепло! — А тебе не все равно? Стоишь тут хохочешь, как дурак, когда на меня в очередной раз свалилось некоторое дерьмо от магов, прошу заметить, обучающихся у тебя, Сатору. — Нана впервые обратилась к нему по имени, указывая на него пальцем. — Они берут пример с тебя, и чему здесь удивляться??? Ты ведь и сам насмехаешься над теми, кто слабее тебя! Вот и я попала в окружение из таких же тупых детей, которые тех, кто от них отличаются, гнобят! Он резко застыл, будто прирос к земле. Когда Нана практически покинула его кабинет, Сатору быстро оказался рядом с ней и дернул её осторожно обратно на себя. Они как-то неожиданно…перешли в тот момент уже на «ты». Когда она перестала ему «выкать», ему даже понравилось. Дерзкая девчонка. — Пусти! Миямура попыталась вырвать руку, ну и…когда её раскрытая ладонь попала на его грудь, они оба застыли с широко распахнутыми глазами. Она ощутила тот самый импульс…необычное ощущение, словно что-то оказалось закрыто и в животе запорхали бабочки. Мураками ей его описывал…её способность инстинктивно среагировала на эмоциональную ситуацию. Сатору же молчаливо стоял и пялился на неё. Что это было такое?.. Почему он перестал ощущать свою…силу? Это было пугающе новое, ужасное чувство, которое ему принесла в первый раз тоже Нана. Как и многие другие. — Ты… — Пауза. — Ты что…заблокировала мою…мои силы?.. Он опустил в ужасе на неё глаз. Вот что ощущают обычно не маги, да?.. Или маги, пораженные невозможностью использовать проклятую энергию?.. Вот это?.. Вечную холодную беспомощность?.. И внезапно...комфортную тишину с отсутствием извечно преследующего давления на глаза?? — Я… Нана смотрела на него в не меньшем шоке. Твою мать, Мураками, помогай! «Я что, забрала его силы??? Я их забрала??? Забрала или заблокировала, Мураками, отвечай!» «Тише-тише, не паникуй…вдох-выдох… Если бы сила была полностью была изъята, это ощутил бы и я, ведь я заканчиваю цепочку переноса в Средний мир. Если я ничего не ощутил, значит, ты случайно временно их заблокировала». Нана аж ощутила, как внутри неё разжался кулак от облегчения, сдавивший нахрен её желудок, когда она подумала, что случайно отняла силу у самого сильного мага современности. Годжо бы убил её голыми руками на месте за это, и она бы даже не стала его обвинять. — Нана. — Голос его был предупреждающим. Было видно, что Сатору начал терять терпение. Она снова ощутила, как паника липко захватила её в свои объятия. Она попыталась аккуратно отнять ладонь от его груди…которую он после перехватил и вжал вместе с ней в стенку, ощущая, что она захотела попытаться удрать. Когда Сатору вжал её более худое тело своим мощным, Нана пискнула. Аж весь воздух вышел из лёгких. Хоть и было не больно, он даже её затылок не заставил удариться. — А ну стоять. Ты никуда отсюда не уйдёшь, пока не объяснишь мне, как ты это сделала, — сдержанно заметил он, после чего его единственно видимый глаз впился с куда большей настойчивостью в её лицо, чем делал это до сего момента. Нана поразилась, что он даже голос на неё не повысил! Хотя мог бы. Да и, наверное...должен был. Сатору её поймал буквально в ловушку. Деваться было некуда. Годжо её не отпустит, пока она ему все не выложит и в рот не положит. Нана беспомощно на него смотрела, какое-то время хватала снова ртом воздух, словно он заставлял её задыхаться такой близостью, а потом взяла…и долбанула кулаком слабо в его каменную грудь. — Да не знаю я! Не знаю, ясно??? Я сама не понимаю, что со мной случилось в начале этого учебного года! А существо, которое должно было, по идее, мне все нормально объяснить, даже не смогло этого сделать из-за отсутствия сил! Знаешь, как это страшно??? И странно! Когда твоя жизнь проходит, как у гребаной обычной школьницы, а потом оп, и вот уже на следующий день в башке у тебя сидит мистическое создание, которое убеждает тебя, что ты — маг редкого колибра, который умеет отбирать чужие силы, блокировать их и перетаскивать всякие проклятия и даже магов в некий Средний мир! Но это создание не могло целый год мне помочь освоить эту силу! Или контролировать её вариативность! Думаешь, я просто так скрывалась??? Просто так пыталась привлекать меньше к себе внимания, когда мне хотелось больше показать себя и пообщаться с ребятами глубже, да и у меня была нужда в этом! — Нана говорила сбивчиво, громко, обличающе, едва не на грани плача. Слезы скопились в уголках её глаз. Годжо, глядя прямо в её лицо внимательно и серьёзно, молча её слушал, быстро обрабатывая всю новую получаемую информацию, и его глаза все больше расширялись. — У меня отец и мать оба вылетели с работ! И на последние деньги отправили меня сюда, чтобы устроить меня и моё будущее! И чтобы я начала подниматься по магическим рангам и помогла им! А мне даже нельзя было целый год дергаться, потому что нельзя было себя раскрывать! Знаешь, какая это была мука??? Как часто я думала, что подвожу их этой скрытностью, когда могла давно добиться большего за все это время! Чувствуя, что я вынужденно буксую, чтобы…чтобы… — Она начала задыхаться. Годжо неожиданно прихватил её за плечи, словно заземлил. Нана, вздрогнув и сглотнув, сдавленно продолжила: — Чтобы просто остаться в живых, потому что магов вроде меня боятся, и меня могли убить! Мураками, создание, сидящее во мне, вообще сказал, что в золотую эпоху магии нас называли ведьмами и истребляли! И я осталась без учителя, считай, что одна, без нормальных сил и возможности постичь их… Она все же расплакалась. — Думаешь, у меня не было цели??? Была! Я хотела помочь семье! Хотела постичь эту силу! Хотела понять, что значит, приводить мир к балансу! И хотела узнать, что могу ещё захотеть и сделать в мире магии без семейного обязующего долга в виде финансовой поддержки родителей! Гребаная магическая верхушка с её оптимизацией в рабочих процессах просто уничтожила множество профессий! И это добралось до моей семьи! Она разрыдалась, после уткнувшись беспомощно лбом в его каменную грудь. Её пальцы смяли его чёрный бадлон. — Я…аннигилятор… Мураками сказал, что нас так называют…и что, кроме меня, таких больше нет…мне даже не у кого было спросить, что делать, как делать…мне даже ты помочь не можешь, потому что моя энергия отличается от вашей, черт возьми! У вас, обычных магов, проклятая и обратная энергии...а у меня какая-то…психоэнергия…нейтральная по своей сути…её надо как-то уметь эмоционально заряжать, а я не умею! Я пыталась найти хоть что-то про аннигиляторов, но не нашла своими силами ничего! Неведение в данном случае не просто пытка, но ещё и большая проблема, которая может стоить мне жизни! Ведь пока я ничего не умею, я даже защитить себя не могу, не то что других! Вдох-выдох… Она наконец все выговорила. И поделилась тем грузом, который носила в себе целый год одна. Который ни с кем другим нельзя было разделить… Так тяжело было, особенно когда многие пытались узнать, в чем дело…особенно когда Годжо все настойчивее лез к ней под кожу. Ну вот. Он залез. Он мог быть горд собой и счастлив, потому что теперь он точно все про неё знал. Что её мучало…что её изводило столько времени. И почему с ней все так было странно. Интересно, после этого, когда он утолил свое любопытства…ему станет на неё резко все равно?.. Но внезапно вместо грубости или насмешек… Нана ощутила только ласковое мягкое прикосновение к её голове. Утешающее. Отзеркалившее то самое, что подарила ему она, когда он был удручен убийством Гето… Нана замерла. Её дыхание постепенно успокаивалось…пальчики мягко разжались на его верхней одежде… Миямура подняла взгляд на него несколько стеснительно… Она ведь знала его отношение к слабости, знала, как он был равнодушен к тем, в ком её видел… Тем не менее, его взгляд был…изучающим. Спокойным. Все ещё заинтересованным. Хорошо, что она не видела его выражения лица, пока она говорила. «Господи…быть того не может…она — аннигилятор?..» Даже Годжо, будучи подкованным в истории магического сообщества, очень мало про них знал. Они существовали и вправду в золотую эпоху расцвета магии… И после все без следа исчезли. Естественно, было понятно, что им помогли это сделать…что их всех истребили, как тех, кого магическое сообщество явно очень боялось…величие не достигается без перекосов и запятнанных в крови рук, поэтому он мог понять, почему…эти маги существовали. Они должны были нести баланс. Но их за это всех убили. Как жестоко и несправедливо это было… И, что более ужасно, он ведь и вправду не мог ей особо помочь, потому что сам про них ничего толком не понимал. Его впервые подобная ситуация поставила в ступор. Его большие пальцы осторожно стали утирать влагу с её щёк… Все встало наконец на свои места. Нана все ещё находилась в недвижимом положении, словно лежавшая рыба на льду. Она смотрела с признательностью и восхищением в его глаза, но не таким, какие он часто получал от других…они были глубже и мягче. — Ты в порядке?.. Она шмыгнула носом. — Честно говоря, не очень, но теперь ближе к «да», чем к «нет», — стала шутливо на его же манер бравировать Миямура, утирая активно кулаками свои щеки от слез. Годжо на эту попытку стойкости лишь слабо улыбнулся. Он вновь сам стал неторопливо массировать её щеки большими пальцами. — …тебе было так тяжело все это время, да?.. Быть вынужденно одной… — Сатору негромко с ней заговорил и, Нане, быть может, показалось, но она слышала…слабый отблеск понимания и сочувствия? —…когда никто не мог помочь и не у кого было что-либо спросить… Его палец перешёл медленно массирующим движением на её шею. Именно на впадинку. Благодаря этому действию Нана отвлеклась, перестала окончательно плакать и замерла…её пульс под его пальцами вновь участился. Годжо это ощутил. — Да…да, все именно так… — И ты хотела помочь семье, я правильно тебя понял?.. Значит, они тебя отправили сюда, чтобы поправить свое финансовое положение?.. — Годжо звучал теперь с нотками презрения. Нана потупила взгляд вниз, ей стало мгновенно стыдно. — Это не обговаривалось прямо, но подразумевалось… — негромко пробормотала она. — Они…не сказали это в лоб…но имели это в виду… Он все ещё сощурился недовольно. — Ты не хотела становиться магом, верно? Нана поджала губы…и честно ответила. — Нет. Но после того, что случилось…и того, кто в меня попал…боюсь, у меня просто нет выбора… — Она вновь шмыгнула носом. — Кем я буду, если буду оставаться в стороне с такой силой? Если никому не помогу? Не помогу своей семье? — Финансовые проблемы времены, Нана, а тебя саму могут убить из-за твоего дара. — Годжо прямо чуть строго об этом сказал настоящим менторским тоном, и Нана, вновь блестящими глазами уставившись на него, вдруг спросила. — Вы…волнуетесь обо мне?.. Сатору вновь оказался застан врасплох. Он издал тихий хмыкающий звук на её вопрос… Потом продолжил гладить её щеку, но уже согнутым пальцем. Она опять начала ему «выкать». — …в тебе есть нечто очень…не знаю…трогательное. В такой ситуации, как с тобой, я ни разу не был…но да…я тебе глубоко сочувствую, Нана… — Годжо выдержал паузу. — Когда у меня открылись мои способности, с их сочетанием я тоже остался один на один. Некому было помочь, некому было толком направить даже в моей семье с их магическими заслугами. В моей семье ни у кого, кроме меня, нет «Шести глаз» и «Безграничности»… И я учился всему с нуля сам в плане их освоения, хоть эти техники и были врожденными. Но мне это давалось с трудом. Даже с наличием специального наставника в подготовительном учреждении, куда меня отправили ещё ребёнком. Он проникновенно, чуть пронзительно посмотрел в её глаза. Как и она в его тоже. Она столького о нём, оказывается, не знала... — Мы с тобой, полагаю, похожи… Если я правильно понял, Мураками…то создание, что в тебе теперь сидит…он ведь не мог проявиться просто так, да?.. Нана закивала, как завороженный его словами болванчик. Она просто не могла отвести от него взгляда. — …он сказал, во мне совпали наличие сильного магического гена и повышенный магический потенциал…поэтому он смог попасть в моё тело. Наша семья является побочной, разбавленной генетической ветвью тех аннигиляторов, которых…убили…когда-то… Годжо с пониманием кивнул. Картинка становилась все более чёткой. Когда он ощутил, что Нана полностью успокоилась, он продолжил задавать наводящие на размышления вопросы, чтобы самому полностью разобраться и помочь ей самой. — …так, с этим разобрались…получается, никто до тебя в семье раньше его не получал?.. — Нет. Я первая за много…столетий, полагаю?.. — Нана ответила неуверенно. Он кивнул, чуть хмуря брови. И снова совпадение, как у него. — Ясно. Что ты знаешь про Мураками с его слов? Он как-либо подавляет тебя? Причиняет неудобство своим нахождением внутри?.. Нана мгновенно покачала головой. — Нет-нет, он очень добр ко мне, терпелив…мы общались все это время ментально. С ним мне было не так одиноко в школе, я ведь привыкла быть душой компании, а тут такая вынужденная самоизоляция… Сатору снова понимающе кивнул. — …он мне всё это рассказывал…сразу пояснил, что не сможет целый год мне помогать…что придётся дать ему накопить эту психоэнергию, чтобы он мог меня дальше учить и взаимодействовать со мной…без неё он не мог это делать нормально, только слабо существовать в моём разуме… И я видела его в зеркалах… Он…выглядит так странно…но, с точки зрения вечного существа, наверное, красиво. — Нана комично это добавила, отведя взгляд в сторону, и закачала головой. Годжо вдруг вновь прыснул. — О, ты не можешь удержаться от комплимента кому-то другому даже сейчас, да? — Он весь аж широко разулыбался. — Мураками тоже с тобой явно очень повезло. — Не молоти чепухи, он ко мне относится, как отец к дочери. — Нана смущённо заворчала. У них снова перескочило обращение с «вы» на «ты». Сатору это очень забавляло. Он с лукавой улыбкой добавил, склонившись чуть к её лицу. — Знаешь, взаимоотношения между мистическими существами и их носителями бывают самыми разными…вот знаю я одну девушку по имени Ханна, так она и вовсе с Ангелом внутри себя имеет…ну…самые близкие взаимоотношения. Когда Годжо это произнёс буквально близ её носа, Нана внезапно залилась живым ярким смехом. — Что, правда?.. Прям…с тем, который в ней сидит? — Ага, прям с ним, — слушать её смех было самым лучшим делом, которым он за последнее время занимался. Годжо улыбнулся заметно более по-кошачьи и самодовольно. — Да уж…вау. — Нана округлила глаза, испустив вновь пшикающий смешок и надув до этого губы. — Ну…не мне судить, как говорится. У каждого…свои пристрастия… Сатору вскинул одну бровь заинтересованно. — Не осуждаешь?.. Нана с очень похожей на его собственную косую улыбочку ответила лукаво, блеснув глазами. — А за что? У каждого свои вкусы…и осуждать за это глупо. Он улыбнулся более очарованно, потянув краем рта. — Приятно видеть не зашоренную персону. — О чем ты говоришь? Я сама в первый раз в 16 лет переспала с мужчиной старше себя в вип-комнате клуба, где была с подругами. Меня сложно назвать зашоренной… — Нана со смешком прикрыла на долю секунды веки. Сатору округлил глаза. Ого…какие подробности выясняются. — Другой вопрос… Нана чуть грустно отвела взгляд в сторону, когда открыла глаза обратно. — Мне не очень понравилось, было спешно, глупо все как-то…не сильно приятно. Но это тип такой оказался. Ставить крест на будущем опыте из-за одного хренового…не стоит так-то. Последующие тем более были уже лучше. Поэтому… — Она более смущённо, но в то же время лукаво на него взглянула. — Нет, я не из тех, кто осуждает за тягу к чему-то необычному. Он внимательно её слушал. Когда она сказала, что первый её раз не особо Нане понравился, Сатору невольно чуть сильнее сжал её плечо под темным школьным пиджаком. Ему была неприятна мысль, что кто-то мог сделать Нане больно в этот момент…но её отношение к этому Годжо удивило ещё больше. Слишком уж взрослый разумный подход — не забывать про неприятый опыт, не отрицать его, а принять и идти дальше, взяв его на вооружение, чтобы больше на таких придурков не напарываться. — Подход хороший, но…что, правда настолько все было плохо? — Ну, он трахнул меня и просто ушёл. Не все мужики умеют это делать нормально. Снова тихий смешок, она неловко отвела взгляд в другой угол. Годжо сощурился. Его большие ладони стали медленно оглаживать её плечи. — Подонок. Это слово так смачно слетело с его губ, что она снова удивленно подняла на него взгляд. Сатору после мягче огладил её подбородок и коснулся ямки под пухлой розовой губой. Она ощутила, что невольно прильнула к его руке, когда его ладонь полностью легла на её порозовевшую щеку. Нана прикрыла глаза. Внутри неё все натягивалось и сладко сжималось…а потом словно распадалось на атомы…как там в той песне Ланы Дель Рей?.. Но дорогой, дорогой, дорогой, я распадаюсь на части, когда я с тобой… Она приоткрыла глаза, когда ощутила его большой палец у себя на нижней губе. Рот её приоткрылся, глаза тоже…они затянулись дымкой, воздух теперь медленно покидал ее приоткрытые губы. Что происходит?.. — Значит, мужчины постарше?.. Снова смешок. Уже намного ближе. Его нос касается её носа…глаза смотрят в глаза. Повязка их полностью больше не скрывала. Наначи со смешком потерлась медленно на пробу кончиком носа об его собственный… — Не скажу, что это пунктик, но да…мне нравятся те, у кого можно чему-то научиться… — Она выдохнула эти слова близко к его рту, и как так получилось… Нана не знает, но они буквально через секунду…поцеловались. Его рот накрыл её рот…язык скользнул меж губ, и она, задышав тяжелее через нос, вплела медленно пальчики в его белые растрепанные волосы. Сатору ей поддался, издав приятный низкий звук прямо в её рот, когда кончики ногтей Наны начали массировать его скальп… И он, и она неожиданно открыли для себя новую жажду до того, как можно было целоваться…и главное с кем. Он буквально врезался в её тело, она в его. Обхватив Годжо за шею, Наначи вся сама вжалась в него, а потом ахнула, когда он проскользил ладонями плотно вниз по её спине, подхватывая под ягодицы и отступая к ближайшей стене. Как дошло до того, что они потрахались прямо у него в кабинете, она не знала, но это был самый лучший секс в её сознательной, мать твою, половой жизни. Он взял её сначала возле доски, потом прямо на своём рабочем столе… И Нана с тех самых пор не могла на тот без особого типа мыслей смотреть, которые чертовски отвлекали от учёбы. Они поехали после в его квартиру, однако не стерпели и переспали ещё в машине. Потом уже в прихожей его квартиры. Если помешательство и имело какую-то земную форму, то она определённо была Сатору Годжо. Спальню он ей показал перед кухней, чему уж тут удивляться. Уже когда они наконец добрались до неё, Нана была вымотана похлеще тренировок физических техник. Поэтому им просто необходимо было поесть. Натянув его футболку, находившуюся до этого под учительским пиджаком, на два размера больше, чем она сама, Миямура решила проинспектировать позже его холодильник. Ограбив тот и взяв рис, она его отварила, потом поджарила с мелко порезанными кусочками свинины. Полив все это выделившимся соком, Нана стала напевать сама себе песню The Smiths: «Rubber Ring». Между ней и Сатору завязался разговор про готовку, про то, какой у него была удивительно аккуратной и чисто убранной квартира для мужчины, — без сексизма, Сатору, но для мужчины это и вправду редкость! — про музыку… Нана поделилась, что любила олдскул, но не весь. Есть ведь приверженцы, которые слушают все подряд, а она так не делала…и считала, что мусора было полно и в те времена. Хорошая музыка не зависела от года выпуска, а от смысла и того, как она была записана. Ей вот, помимо инди-рока, просто рока очень нравились многие современные электро-поп песни, хотя и тоже далеко не все…пока они болтали, Сатору за ней внимательно наблюдал яркими лазурными глазами. Ему было очень странно видеть девушку у себя в квартире, тем более, готовящую для него…к этому очень легко можно было привыкнуть, на самом деле. К тому, какой очаровательной Наначи была, хоть и не прикладывала особо для того стараний. Потом они обсудили блокировку его сил и то, что в итоге будет с её взаимодействием с Мураками. — Ну…он сказал, что за год достаточно накопил энергии…так что вроде бы как будет помогать постигать мощь переданных мне сил… — Нана говорила об этом вновь неуверенно, поскольку все, что касалось темы Мураками и аннигиляторов, вызывало у неё больше вопросов, чем ответов. — А что до твоей силы…если бы ты вовсе перестал её ощущать, словно внутри тебя образовалась пустота, то тогда да…значит, я бы перенесла её в Средний мир. Но раз ты ощущаешь замкнутость и будто стиснутость в рамках, значит, она в тебе осталась…просто она временно заблокирована. Они оба после этого облегчённо вздохнули. Заметив его реакцию, Нана не смогла удержаться от похожего на его собственное подразнивания. — Что, испугался, да? Что я её полностью забрала? Он убрал ладонь с глаз и посмотрел на неё, не меняя запрокинутое на тахте положение головы. — Знаешь, когда много лет достигаешь такого пика силы…страшно, что её вот так могут забрать даже такие хорошенькие ручки, как у тебя. Нана заиграла бровями с лукавой ухмылкой. — А ты веди себя хорошо, тогда и забирать никто ничего не будет. Мураками и я будем это делать только с теми, кто нарушают…как он выразился…баланс в отрицательном его значении. — То есть? — Сатору удивился. Впервые он ощущал себя перед младшекурсником не словно учитель, а смиренный ученик, который знал меньше того, кто с ним говорил. Нана, пощелкав палочками, стала думать, как объяснить, глядя на рис. — Ну, понимаешь…ты вот тоже считаешь аномалией со своими силами для этого мира…но ты его не искажаешь и не ломаешь при том баланс. — Она показывала на палочках. — Ты его помогаешь поддерживать. А есть существа, которые своим нахождением в мире и своими действиями его…скажем так…приводят в неконтролируемый хаос. Мураками чувствует таких и забирает силы лишь у них. Ну и самих существ извлекает, если нужно их перенести в Средний мир для сохранения баланса. Он сказал, я тоже вскоре научусь это ощущать…но пока для меня все это лишь слова. Когда я тебя случайно заблокировала, я ощутила только панику от отсутствия контроля, ну и…ощущение, что ты сейчас меня убьёшь, если я не объясню, что случилось. Она захохотала. Он тихо усмехнулся. Потом чуть задиристо, но тепло ей ухмыльнулся. — Как можно? Такую красотку? Скорее, забрал бы в сексуальный плен и долгое время выпытывал твои грязные секретики. Нана закрыла его рот ладонью, едва спрессовывая в груди рвущийся наружу смех…она улыбалась, лукаво по-кошачьи глядя ему в глаза. — Дурак. Он был пленен и одновременно заворожен ощущением её небольшой ладошки на своих губах, которая так легко оставляла его безмолвным. Нана после…медленно проведя по его губам, неожиданно спустила пальцы к его кадыку, к его шее…и легонько игриво ту прихватила пальцами. — Интересно, каково это, ощущать, что раньше ты был самым сильным, а я теперь стала вроде твоего поводка, который эту силу может сдержать?.. Или вовсе забрать?.. Нана посмотрела томно в его глаза. Годжо шумно сглотнул. В этот момент в ней было нечто демоническое, но в самом из всех привлекательнейших смыслов. Он произнёс сдавленным захрипевшим севшим голосом. — Пленяще. И после он потянулся и попытался её поцеловать, но она сделала это раньше. Это было тягуче, безумно горячо…и любопытно. Чертовски любопытно. Она его все ещё интриговала, как и само ощущение…что рядом находился впервые тот, кто мог с ним совладать…пускай ещё и пока не обученный для этого, но какие её годы. Нана быстро все нагонет, он был в ней уверен. В девчонке, несмотря на всю ту сумятицу и легкую неуверенность, которую в неё вселил прошедший год, имелся стержень, близкий ему самому. Её просто нужно было подтолкнуть…и направить в нужную сторону. Как там говорят? Хочешь себе найти будущую жену, вырасти её сам? В их случае это было практически не шуткой, однако Годжо считался и с её мнением…он уважал Нану уже такой, какой она была, и влиял на неё лишь когда находил это нужным. Что было далеко не всегда, ведь она многие решения принимала, вопреки возрасту, в большинстве случаев довольно разумно самостоятельно. Его определённо это привлекло в ней, как и многое другое…её умеренная наглость, которая не заходила дальше дозволенного, её юмор, улыбки, смех, её тактильность…и такая страстность, которая полностью откликалась в нем самом и была ему практически идентична. Конечно, они не были одинаковыми… Нана во многом была мягче и разумнее, чем он, хоть Годжо и был старше. Она даже одергивала его, когда он чрезмерно грубил другим ученикам, у которых не сразу все получалось, или был с ними излишне жёстким в плане выбора тренировочных заданий…Он за это потом её «наказывал», но явно не неприятно, учитывая, что кресло в его задней комнате отдыха было комфортным, а Нана сама над ним дрожала каждый раз от пережитого оргазма, как лист осенью…шепча жарко его имя в его волосы, за которые она нередко хваталась пальцами. Но все это случилось после того знаменательного вечера. Когда они поужинали вдвоём, и он предложил ей остаться на ночь. Нана без колебаний согласилась. Хоть все развивалось очень быстро…она впервые была не против. Как показала практика, много времени под счастье людям и уж тем более магам, не было отведено. Артур Голдман писал на этот счёт в «Мемуарах Гейши», что люди счастья просто не заслуживают…и что каждое такое мгновение надо было ценить, как самый настоящий дар. И Нана ценила. Она ценила буквально все, что между ней и Сатору происходило в тот второй год её обучения. Он был лучшим, что с ней в будущем случилось… Она была удивлена, что он не стал скрывать их связь в школе. Ему хотелось, чтобы все видели, кому принадлежат все её симпатии, а что до Наны…её мнение других не волновало вовсе. Она переживала первое время за положение Годжо в магическом школьном сообществе, однако, как они оба понимали, даже если их и попытаются разлучить, ни у кого это не выйдет. Всё же он был и оставался сильнейшим магом современности…и перечить ему напрямую почти никто не решался. Поэтому когда на магическом педагогическом совете был поднят вопрос о рассмотрении его взаимоотношений с ученицей, совет так и не смог добиться того, чего хотел. Нана же нередко теперь слышала в свою сторону не самое приятное мнение, что она стала подстилкой Годжо, поэтому он так с ней носился, однако она старалась не обращать на это внимание. Люди вечно что-то болтают…если всем уделять эмоциональные ресурсы, можно и вовсе чокнуться. У него уже произошёл на тот момент контакт с Мураками. В первое утро, когда Нана проснулась в квартире Сатору, Мураками попросил минуту времени в её теле, — фигурально, естественно, — чтобы обстоятельно переговорить с Сатору. Годжо было так странно…когда Мураками сместил Нану в её теле, её глаза стали изумрудного цвета. Энергетика полностью изменилась…и он ощутил присутствие сильнейшего древнейшего существа, которое было много старше, чем он сам. В нем ощущалась огромная мощь, и Сатору от этого было не по себе. В то же время…его это в хорошем смысле восхищало. Волей-неволей возьмёт трепет перед тем, кто легко может сделать тебя обычным не магом, обнулив тебя по всем пунктам, как нечего делать. — Ты ведь понимаешь, что пока миру магии нельзя про неё знать? Информация, которую ты получил, не должна ещё какое-то время дальше нас пойти… — Мураками говорил взвешенно и спокойно с ним. Голос Наны становился тогда глубже, ощущалось определённо мужское присутствие в её теле… Годжо слушал его очень внимательно, не смея перебивать вовсе. — Да, я понимаю… — Пауза. Он чуть нахмурил брови, стараясь вникнуть получше в план существа из мира вечного спокойствия. — Ты сейчас будешь её обучать, раз ты смог занять её тело? Ты достаточно скопил энергии? Мураками кивнул. — Да, но этот путь она все равно будет проходить на большую часть одна. Ведь я буду помогать ей только изнутри головы…но физически я помочь ей никак не смогу, не считая моментов, когда она захочет наконец выйти сражаться. Тогда я буду всегда на её стороне. — Я могу как-то помочь?.. Мураками задумался. — Разве что своим влиянием в магическом мире и конкретно в школе. Если ты возьмешься дальше тренировать её хотя бы физически и обучишь принципу использования проклятой энергии, ей будет легче постигнуть психоэнергию как таковую. Принцип использования у них разный, но что поделать…ей нужно начать с чего-то хотя бы немного близкого. А дальше уже пойдёт дело практики. Годжо вновь понимающе кивнул, выглядя задумчивым. — А если она решит себя сама раскрыть миру магов? — Тогда мы не должны будем ей препятствовать, — спокойно ответил ему Мураками, после чего смещение в теле прекратилось, и Нана едва не упала на пол, когда вернулась обратно. Сатору поймал её у самых досок, после прижав к себе. Путь тренировок у них и вправду будет отличаться от других, это факт…и справится ли он в этот раз, как учитель, черт его знает. Считалось, что Сатору мог научиться чему угодно…но это при должном подходе и большом количестве вводных данных…а как работать с тем, что ни он, ни Нана почти не знают? Им пришлось пойти к госпоже Тенген за помощью. При встрече с ней Сатору заметил, как Нана хорошо себя держала, но мелко дрожала…вид Тенген её ужасал, как и тот факт, что она продлевала свою жизнь при помощи жития в телах подходящих для того девушек. Бессмертный маг обмолвился, что если бы её тело не занял Мураками, Миямура бы подошла в качестве сосуда и ему, после чего Нана твердо заявила Годжо, что туда они больше ни ногой. Тенген хоть и помогла им с информацией про аннигиляторов, за что ей можно было сказать спасибо…но, желательно, не лично. В тот год, когда она училась уже, как второгодка, в школу попал Итадори Юджи. Появление Юджи в её жизни стало настоящим праздником, ведь у Наны наконец-то тогда появился близкий друг. Причём близкий по всем положениям…даже по тому, что он попал сюда из-за того, что внутри него находилась часть древнего опасного шамана, которого называли проклятием в человечьем обличье — Сукуны. Мураками следил за мальчиком очень внимательно с тех самых пор, как он сдружился с Наной. Юджи сам был прекрасным парнем…добрым, отзывчивым, любящим дурачиться…эти двое составили отличную пару друзей, у обоих которых были несколько хаотичные, но моментами и собранные натуры. В Юджи, как выразился Мураками, была частица разрушения…и если бы Нана уже умела их извлекать, Сукуну можно было бы начать запечатывать по частям ещё тогда… Но она только училась, поэтому об этом не шло даже речи. Юджи был первым, кто стал за неё заступаться в школе. Нана это очень ценила. Она то же самое делала и для него, поскольку недрожелателей у него тоже было полно…они сколотили очень хороший дуэт, и Годжо волей-неволей задумывался, что был рад такому развитию событий. Юджи нужен был кто-то вроде Наны, как и ей кто-то вроде него. С остальными его новенькими она общалась с кем как: с Нобарой Кугисаки, например, они взаимодействовали, как две дерущиеся кошки, которые давали друг другу моральные оплеухи. Нобара не понимала, почему Годжо отводил особое внимание этой девице, кроме того яркого очевиднейшего факта, что они трахались. Она напрямую несколько раз называла её шлюшкой Сатору, за что получала нагоняй и от Юджи, и едва не дралась с самой Наной. Попытки Годжо объяснить, что Нана просто не может обучаться с остальными из-за специфики…её силы и энергии, Нобару не сильно убедили. Отношения между ними поменялись лишь когда она увидела впервые страшную силу Наны в бою, в день нападения на школу злоумышленников, прошедших через барьер Тенген (вот уже после этого между девушками постепенно, не быстро, конечно, но всё же проявилось потепление). Противники взяли тогда в плен студентов и из Токио, и из Киото. И выбор спасать товарищей (и даже соперников) или нет перед Наной, как и остальными близкими учениками Сатору, не вставал: они просто взяли и ввязались в битву, из которой, благодаря общим стараниям, вышли победителями. Мэгуми Фусигуро же относился к ней весьма сдержанно (но то было недолго; они стали, пускай и не такими близкими, как с Юджи, но тоже друзьями. Плюс Мэгуми и Нана всё же знали друг друга до знакомства с Нобарой и Итадори, и это внесло свою немаловажную лепту в их взаимоотношения). Из-за шубутного характера, похожего на смесь Сатору и Юджи, она его первое время раздражала, но это лежало лишь на поверхности и сошло довольно скоро на нет, когда Фусигуро узнал девушку получше. В целом, Мэгуми имел с Наной схожие мнения относительно защиты хороших людей, вынужденной надобности убийств плохих магов и не магов, а также общее трепетное отношение к животным. Маки Зенин помогала ей тренироваться физически ещё на первом курсе, поэтому с ней они общались весьма неплохо, хоть и не скажи, что во всём близко. Тем не менее, Нана уважала девушку за её достижения и набор физических техник. Аоя Тодо она переносила с натяжкой за его характер, как и из-за того факта, что он избивал жестоко Юджи на тренировках и при их первых стычках. Она даже полезла защищать Итадори, но сама проиграла тогда Тодо, поскольку в сфере борьбы он оказался мастер, в отличие от неё и Юджи. Аой потом давал им советы по улучшению боевых стилей, когда приезжал из Киото в Токио на перекрестные занятия, что привело к небольшому росту приятельской связи между ним и Миямурой. Он же после ходил, комично доставал её своими прямолинейными осмотрами с разных сторон и весьма серьёзно заявлял, что у Годжо-сана определённо весьма неплохой вкус на девушек. Нана лишь полусмущенно ворчала, приговаривая, что не понимает, он делает комплимент ей или же наличию у Сатору тяги к прекрасному. С кем у неё установились и вправду тёплые взаимоотношения ещё с первого курса, так это с Пандой, Тогэ и Ютой, хоть они и общались тогда крайне мало из-за того, что были в разных классах. Когда количество одноклассников Наны поредело к концу первого года выпуска, и она сама перестала шугаться возможного раскрытия своих сил со стороны других магов после старта отношений с Сатору, общение с данным трио пошло вверх, и они даже встречались вне школы, пока Юта не улетел по делам заграницу. Нанами Кенто и Такуми Ино стали её друзьями именно из поколения постарше. С Такуми Нана общалась весьма беззаботно, поскольку ему очень импонировало её чувство юмора, с Нанами же…они и вовсе сблизились весьма неожиданно, когда он начал подготавливать её к выходу на первые миссии. Они много разговаривали у него в кабинете, благодаря чему Наначи смогла его узнать намного глубже…он был одиноким, но очень хорошим человеком. Она сильно ему симпатизировала. Сатору же быстро распознал в Кенто ответный совсем не дружеский интерес к Миямуре, о чем сразу же ему заявил. — Нехорошо, знаешь ли, западать на уже занятую девушку. Кенто ответил ему тогда с достоинством. — Девушка вроде Наны заслуживает, чтобы её любили сразу двое мужчин. Даже если я не могу быть с ней рядом, как ты, Сатору. Это было сказано столь спокойно и с такой степенью внутреннего принятия…что Годжо стало сразу как-то неловко и стыдно, что он пытался уличить Нанами в том, что он не делал. Да, Нана ему нравилась, но…он не стал бы с ней пересекать проведенную черту, памятуя об её взаимоотношениях с Годжо. Он не был таким человеком. Своей принципиальностью он напоминал ему порой ещё молодого и не лишившегося здравого рассудка Гето. В такие моменты Сатору невольно вспоминал, что очень скучал по рациональным рассуждениям его бывшего лучшего друга, которые ему, порой, были необходимы. Впрочем… Наначи тоже ему их давала в достатке, при том никогда не перегибая палку и доверяя его решениям не меньше, чем своим. Он был горд тем, что, когда Нана ощутила в себе первые подвижки, она все же решилась выйти в магический свет и раскрыться, как аннигилятор. Да, это было опасно…но не зря же Мураками с Годжо тренировали её. Пора было найти этим тренировкам применение. Он обещал себе, что, пока она не окрепнет, даже такие её первые шаги он будет с Мураками сопровождать, чтобы Нану никто не убил и не похитил. Когда встал вопрос об этом, существо из Среднего мира поведало Годжо, что захватить и поглотить тело посредника невозможно, поскольку внутрь него вшита магическая кодировка самого Мураками. Он мог быть в теле лишь определённого человека определённой семьи. И никакое, даже самое мощное проклятие, не могло захватить его или поглотить, как и Нану, Слава Богу, тоже. В таком случае произойдет отторжение, которое, скорее всего, убьёт обладателя проклятия или мастера проклятий. Наначи не была уверена по первости в правильности принятого решения, но когда выполненные миссии стали приносить деньги, и она увидела своими глазами, что бывает, когда спасаешь людей…она поняла наконец, что вот оно, что она точно хочет. Даже когда она поможет семье с финансами, Наначи не откажется от шанса привносить обратно баланс в их мир и помогать магам и не магам. Это ощущалось, как самое настоящее исцеление, когда она закрывала аномалии или забирала чужие силы, приносящие другим вред. Да, с точки зрения терявших прежнюю мощь это было жестоко…но что поделать. Баланс иначе невозможно было соблюсти. В те времена Сукуна как раз захватил в первый раз рядом с ней тело Юджи и чуть…не убил её. Нана очень хорошо запомнила, как он застал её врасплох в теле друга. Как никто не успел среагировать, даже Годжо. Сукуна схватил её за шею и чуть не сломал ту. Наначи могла, конечно, остановить его…она могла его попытаться вытащить, но боялась, что при таком тесном взаимодействии с сосудом навредит Юджи и вытащит его душу вместе с Сукуной…попытки вразумить друга и привести в чувства не сработали. Лишь когда Нана от страха заблокировала его силу, Король Проклятий уставился на неё алыми, как у быков перед убоем, глазами в её глаза и произнес сдавлено: — Ты…ты, грязная девчонка, закрыла мою силу! Потом его лицо стало почти...преисполненным некого странного подобия лихорадочной...радости? –...Так ты её дальняя родственница... – прошептал Двуликий неверяще, и Нана, толком не понявшая тогда, о ком шла речь, лишь тяжело задышала, испуганно глядя в его и одновременно не-его лицо. — Я ещё и не такое могу с тобой сделать, — неожиданно спустя небольшую образовавшуюся паузу, в которую уместилось изучение друг друга глазами, злобно произнесла она в ответ, стараясь вовсю подавить в себе страх перед этим разрушительным могущественным созданием. Сукуна неожиданно ей улыбнулся краем рта и проговорил низким шёпотом. — Дерзкая…мне нравится. Наша битва с тобой станет легендарной, аннигилятор! Если, конечно, — он сжал её горло сильнее, — ты до этого дня доживешь. Сознание начало уходить от нее. — Юджи… — Она закашлялась. Когда руку Юджи отрезала проклятым оружием Маки, Нана упала и схватилась за горло, дохая только сильнее. С тех самых пор Сукуна узнал про неё. Говорят…он её тайно опасался и в то же время она нравилась ему. Особенно после их схватки в Сибуе. На тот момент Нана управляла астрально-физической формой Мураками и умела призывать её для боя, поэтому, когда они схлестнулись, она смогла вытащить часть Двуликого из Юджи и снизить его влияние на Итадори. Тогда один из пальцев Сукуны оказался запечатан. И это уже говорило о том, что он не смог бы полностью восстановить свои прежние силы, как бы того ни захотел (хоть план о сборе пальцев внутри Юджи ей и был известен, но она никогда его не поддерживала, так что при возможности прошла против него). Вот тебе и причина для перманентно сохраняющейся тяги от самого Короля Проклятий. Или всё хуже сдерживаемого желания столкнуться в бою, когда он будет при большем запасе «прочности»? Учитывая, что она была дальней родственницей женщины, помогшей его когда-то давно распилить по частям (Наначи узнала это от Мураками)...Неудивительно, что Двуликий желал Нану получить для себя на блюде в качестве полноценного противника. Настоящие проблемы пришли, когда ею заинтересовался ещё и Кендзяку. Сатору немногим позже называл его псевдо-Гето, поскольку эта тварь захватила мёртвое тело его убитого лучшего друга. Каждая встреча с ним была для Годжо, как ножом по сердцу. Он был заинтригован тем, что в посредника нельзя было влезть самому и пытался несколько раз, как и помощник Сукуны, Ураумэ, выкрасть Нану, чтобы провести над ней эксперименты (по крайней мере, для всех именно так выглядели его попытки со стороны...однако то, что творилось между ними в моменты их пересечений, ограничивалось далеко не только интересом в её мощи). Но её сила росла, как и умение ею пользоваться, поэтому у древнего шамана вышло захватить девчонку всего один раз, во время соревнований между Киотской и Токийской школами. Проклятия же желали от неё избавиться. Когда случился злосчастный инцидент в Сибуе, у них почти получилось. Тогда Нана использовала для боя сообщенное состояние с Мураками, её смог извести до крайней степени истощения проклятие Махито. Сражаться с множеством его версий было тяжело, и Наначи не умела ещё тогда брать полный контроль Мураками на себя без использования его дополнительных подключённых боевых знаний, поэтому психоэнергия тратилась и на них, и на защиту, и на сам призыв, и расходовалась более ускоренно, чем могла бы, по мере боя. Даже когда в последний момент Нана сама заблокировала силу Махито, Мураками едва ли мог на исходе энергии её защитить, а проклятый дух чуть не убил её голыми руками… Если бы не Нанами Кенто, который закрыл Нану собой и спас её. Кенто погиб в тот день, и Нана по сегодняшнюю минуту не могла себя за это простить. Он буквально принял весь удар на себя, уже будучи не менее измотанным во время боев с Дзёго, и Махито добил его. Кенто умер у Наны прямо на руках. Она до последнего пыталась помочь ему продержаться, но все было в бестолку. — Нанами-сан… — Её слезы капали на его окровавленное лицо, голос заикался, она держала его крепко за руку. Махито к тому моменту сбежал, поэтому они остались среди обломков станции одни. — Держитесь…скоро придёт медпомощь, вы только держитесь… — Нана… — Нанами неожиданно осторожно протянул руку к её щеке, размазывая по ней кровь. — Мне так жаль, что я не встретил тебя раньше Сатору…я бы так этого хотел… Он с грустной тенью улыбки посмотрел на неё, и Нана, заметив, что свет в его глазах потух, зашлась ещё более громким плачем. — Нет-нет-нет, Кенто, пожалуйста, пожалуйста!.. Наначи вспомнила, как по случаю японского Нового года вытащила его потанцевать (у входа в школу выставили тогда кадомацу, а внутри всё украсили мотибана…так было красиво!).Она была первой и единственной, кто решилась на это и смогла это сделать. Годжо даже тогда почти не ревновал, хоть Нана и полвечера протанцевала с Нанами, а уже потом с ним. Нана выделилась в ту ночь особенно внешним видом, прийдя с декоративными цветами, заправленными в волосы, в нежном пышном розовом платье с открытой линией плеч и короткой многослоной юбкой выше колена. Она вспомнила все их доверительные разговоры, как он помогал ей готовиться к миссиям, как он был добр к ней, хоть и моментами строг, когда это было нужно… Нана прижала на секунду его остывшую ладонь к своей щеке, проклиная себя, что у неё не было ничего схожего с обратной техникой лечения, как у Иэйри, которая могла бы Кенто тогда спасти. Вишенкой на торте стало то, что ещё и Сатору оказался заключен в тюремное царство, ради чего вся бойня в Сибуе и была устроена. Нана после подсчета погибших и этого известия была опустошена окончательно. После этого она и Юджи приняли решение отомстить за Кенто, пока не случилась «смертельная миграция магов». Они оба загнали, как зверя, Махито в ловушку. Юджи его истощил во время физического боя, достаточно раз затронув его душу, а Нана под конец выскочила и запечатала эту тварь в Среднем мире, перенеся его разорванным по кусочкам. У неё впервые это получилось с первого раза, и с тех пор она научилась достаточной концентрации, в которую, оказывается, можно было вкладывать не только спокойствие и сдержанность эмоций, но и гнев в контролируемых пределах. С Сатору же у них отношения вырастали по мере всего происходящего с ними и по мере роста её силы… Нана ощущала, что их все теснее связывает вместе, и когда он оказался освобождён из тюремного царства, в которое его специально заточили, чтобы он не мешал планам Кендзяку, Годжо и Нана наконец перед подготовкой к битве с уже возродившимся в теле Мэгуми Сукуной…поняли, что пришла пора признать то, что было давно уже очевидно всем, да и им самим тоже. — Я люблю тебя. — Её это признание ошарашило, но Нана только тогда поняла, насколько же оно было, оказывается, желанным…всего три слова, которые она никогда от него не требовала, но которые сейчас были так нужны. Годжо шумно сглотнул, сжав ладони в кулаки. — Пока я сидел в тюремном царстве…один…среди скелетов, я много думала о тебе…о природе наших взаимоотношений…и понял, сколько добра и света ты принесла в мою жизнь… — По его щеке стекла одинокая слеза. Нана ощутила, как по её щекам они потекли тоже. — Я боялся тебя больше не увидеть. Знаю, так глупо…нужно ведь было думать не об этом…но когда до меня дошла ложная весть, что ты погибла с Нанами… Годжо закусил нижнюю губу и, покачав головой, выдал честно. — Я думал, что сойду там с ума, пока крутил эту мысль в голове. Я понимал, что псевдо-Гето пытался мне её тогда внушить, чтобы застать врасплох и как раз запечатать наверняка…но учитывая, что в Сибуе творилось… Она не дала ему договорить, крепко обняв Сатору за шею. — Сатору, я тоже очень тебя люблю. Уже давно. И уже сильно с тех самых пор, как я тебя узнала наконец настоящего. Признаюсь… — Она хлюпнула носом, не разжимая объятий. — Первый год ничего не было…ты восхищал меня, как сильный маг и учитель, но не более того…но тот второй год…принёс мне тебя настоящего и открыл с той стороны, что я не знала…никто почти не знал. Она обхватила его лицо и заглянула в то с бегущими по щекам слезами. Взгляд у неё был абсолютно честный и любовный. — И я тебя полюбила со всеми твоими игривыми колючками и всесильными закидонами. С твоим терпеливым отношением ко мне и с твоими целями в этом мире. Он ощутил, что из его лазурных широко распахнутых усталых глаз забежали и у самого быстрее слезы. — …я тебя не достоин… — Он прикрыл веки и прижался сильнее щекой к её тёплой ладони. — Ты — дурак. — Нана стала утирать его лицо усиленно и мягко от слез. — Ты как раз один из немногих достойно ко мне относился, Сатору…и ты лучшее, что со мной случилось…правда… Она прижалась к его лбу, как и он к её, склонившись ниже. Повязки на нём не было. — Я не знаю, что случится после боя с Сукуной… — честно признался он, взяв её руки с чувством в свои. — Но я хочу, чтобы ты знала…этот год, что я провел с тобой, был самым лучшим в моей жизни. Он впервые ощутил, что это такое, когда его любят. Не обожают. Не возносят. А именно любят. Она видела это по его глазам, потом добавила тихо и чуть напряженно: — Ты ведь обычно не сомневаешься в себе… — Это не обычный случай, Нана. — Он спокойно вновь прикрыл глаза и сморгнул последние слезы, сохраняя тепло её рук в своих и словно…запоминая его. — Ты и сама об этом знаешь… — Черт возьми, ты не погибнешь, я тебе этого не позволю! — Она быстро задергала и завертела отрицательно головой, слезы вновь набежали ей на ресницы. — Ты должна будешь его запечатать. — Он удерживающе её привлек за руки обратно, глядя убежденно в глаза цвета фуксии, напоминавшие ему лепестки сакуры, когда те темнели на водной глади и просвечивались солнцем. — Я измотаю его, насколько смогу, чтобы ты смогла это сделать. Дальше ход будет уже за тобой. — Я могу сама это сделать! Я теперь умею управлять Мураками без использования энергии с его стороны и не только, я научилась это делать! Тебе не нужно защищать меня в этот раз! Он взял в этот раз сам её лицо в свои ладони и, оттерев то от слез, сказал с лёгкой грустной полуулыбкой. — Но я ведь обещал. Он даже не оставил ей тогда шанса попробовать сделать всё самой. Или хотя бы попробовать это сделать им вдвоем. Быть может, она бы смогла победить Сукуну вместо него. Или погибла бы. Или она и Сатору вышли бы победителями из этой схватки. Никто этого уже не узнает…но что Нана знала точно, так это то, что в тот день, когда Сатору Годжо признался впервые ей в своей любви к ней…он умер у неё прямо на глазах. Бой с Сукуной довёл его до предела…и он просто пал после замертво, когда Король Проклятий нанёс последний удар. Она не помнила себя, когда бежала к нему. Когда проскользила по земле, поймала его верхнюю половину тела ещё в воздухе, а потом упала с ней на раскрошенную землю. — Сатору… — Она хлопала его потом по щекам, будучи в состоянии тотального шока до конца не осознавая, что делает. — Сатору, очнись… — Нана начала трясти его за плечи. — Нет-нет-нет, очнись! Не смей меня оставлять, ты ведь обещал мне! Ты обещал остаться со мной! Как ты мог!.. — Она ударила его от беспомощности в уже не вздымающуюся грудь. — Как ты мог, Сатору!.. Она с плачем уткнулась лицом в его грудные мышцы, смяв пальцами до боли пропитанную кровью ткань его чёрной футболки, после чего уже второй раз на её памяти и памяти Мураками надрывно зарыдав. — Нет!!! — Ох, какие любовные…страсти… — Сукуна едва ли ворочал языком. Он даже толком не мог двигаться после того, что Годжо с ним сделал. Нана не обратила на Двуликого сначала никакого внимания, надеясь отыскать взглядом Утахимэ или ту же Иэйри, но никого, кроме неё, Годжо и Сукуны, здесь не было. Она абсолютно демоническим взглядом посмотрела на него в ответ. — Ты…ты!.. Он ей улыбнулся краем рта, из которого сочилась кровь. — Теперь ты можешь меня запечатать…вот так радость, да?.. И такая печаль, ведь все твои друзья мертвы… Юджи, Кенто, Мэгуми…и вот теперь ещё и твой любовник… — Он довольно усмехнулся, отчего чёрно-алая демоническая кровь сильнее потекла из его рта. — Сатору Годжо. Нана не знала, что делать. Её колотил изнутри такой гнев, что она ощущала себя сейчас готовой призвать весь остаток чужих проклятий и проклятой энергии, что через неё проходили, и убить Сукуну с их помощью прямо здесь и сейчас. Мураками появился рядом с ней и выступил, как предохранитель. — Это отнимет твои годы жизни и не запечатает его, Нана, не надо! Особенность накопления энергии от изъятых проклятий и не только их работала по типу оседающих частичек на фильтре в теле посредника — энергия копилась и имела возможность быть в дальнейшем использованной, однако…такая техника отнимала годы жизни сосуда, поскольку тело перегружалось и могло вовсе лопнуть от такого использования накопившегося в нем «заряда» при худшем стечении обстоятельств. Мураками положил ей ладонь на плечо, глядя суженными холодными изумрудными глазами на Сукуну. Тот присвистнул. — Я дал тебе такой горький опыт, девочка…благодаря которому ты стала тем, кто ты сейчас есть…ты должна быть… — Он сблевал кровь прямо на землю, трясясь от прошившей его слабости. — Мне благодарна. — Я ненавижу тебя! И я разорву тебя на кусочки! Она с рыком вскочила наполовину, но поняла, что не может оставить уже даже холодное тело Годжо, которое она обнимала… Наначи вновь над ним разрыдалась и поцеловала аккуратно в окровавленные губы, после чего беспомощно уткнулась лицом в плечо Сатору. Господи, это было так несправедливо. Мир вернётся к балансу, но какой ценой…какой, спрашивается, ценой?.. Похоже, она произнесла эти слова вслух. Поскольку, чуть погодя, Сукуна, выплюнув вновь со смехом кровь, вторил ей в весьма резкой и будто бы даже чуть меланхоличной манере. — Ты ищешь справедливости в мире, в котором её нет. Нана долго помолчала, потом аккуратно встала, стиснула напоследок холодную руку Сатору…и с решительным блеском направилась к Сукуне. Она буквально давила в себе слезы с проснувшейся внутри неё холодной яростью. — Нет, Сукуна, она все же есть… — не своим спокойным, сдержанным голосом произнесла она, и пара слезинок скатилось по её щекам. — Её устанавливают те в пределах своей досягаемости, кто в неё верят и кто могут её нести. Даже если не по всему миру. Когда она это сказала...Он словно увидел перед собой не её лицо, а бледное лицо Масуйо, награжденное яркими, выразительными иссиня-голубыми глазами. Сукуна в ту же секунду...замер. Она уже приготовилась призвать полностью астрально-физическую форму Мураками для переноса и запечатывания Сукуны, как существо из Среднего мира её остановило. — Стой! Есть иной выход. Но я должен тебя предупредить…это будет очень опасно. — Что?.. Нана на него обернулась. Сукуна, отмерев, заострил на древнем существе свое внимание тоже. — Я могу перенести тебя в Средний Мир, Нана. Как моего посредника. Но вернуться ты сможешь только через временные воды… — Временные…что? Мураками помолчал, пока не сказал прямо. — Ты можешь исправить прошлое и предотвратить все это. Но у тебя будет всего один шанс для этого…и… В её глазах заиграл огонёк одежды. — И??? — переспросила она его громче. — …и тебе придётся заплатить за это цену. Если использование остаточных техник в полном их объёме, как и энергия тех, кого мы переносим, отнимает годы жизни, то подобное путешествие…десятилетия. Ты потратишь минимум 20 лет своей жизни, если захочешь вернуться назад и найти ещё не собранные части Сукуны, чтобы мы их запечатали. И чтобы всего этого… — Он обвёл взглядом разрушенное пространство Синдзюку вокруг них. — Не случилось. Нана резко выкрикнула ему. — Я согласна! Мураками, я согласна! — Подумай хорошенько. — Он волнительно её осадил. Она прижала ладонь к своей груди, глядя на него с болью в глазах цвета фуксии. В них снова встали слезы. — Тут и думать нечего! Все мои близкие…мертвы. Последователь Сукуны убил даже моих родителей, когда пытался меня отвлечь во время боя с Махито, и ты об этом знаешь! Если я могу все исправить…если запечатывание Сукуны так сильно сможет изменить ход будущей истории, я готова отдать хоть 30 лет… Она обернулась назад, глядя на располовиненный труп Сатору. — Лишь бы все были живы. Или хотя бы многие из нас. Сукуна же слушал их с абсолютным ужасом в глазах. — Ах ты маленькая дрянь…решила мне отомстить таким образом??? Крысиным способом изничтожения, когда я буду без нынешнего набора сил?? Нана посмотрела на него с холодной решимостью и злобой. — За то, что ты сделал, тебя мало убить. Я убью твоё будущее, и ты даже не возродишься. И всего этого не будет! Она протянула Мураками руку. — Мураками, давай! И он, схватив её за запястье, применил технику обратного втягивания в Средний мир. Сукуна ничего не успел сделать, прежде чем девчонка исчезла с его глаз. Он лишь от досады громко завопил, после ударив с оставшейся мощью по земле кулаком и частично разбив ту под собой. Средний Мир…был весь серым. Мураками объяснил это тем, что в мире, где вовсе нет хаоса, нет яркого цвета. Серый — это цвет, состоящий из чёрного и белого. То есть идеального баланса. Поэтому здесь все…такое. Он был в разных оттенках, но кроме самого Мураками и неё, здесь не было ничего больше цветного. — Это мир вечного умиротворения. Где уже ничего не имеет значения…все желания исполнены…все нужды утолены…здесь никого и ничего уже не волнует. Нана вяло осматривалась вокруг себя, её взгляд почти безучастно после пережитого изучал место, в которое она все это время переносила чужие души, силы, проклятия, шаманов…никого из них здесь не было. — Даже тебя?.. Мураками тихо усмехнулся и повёл в тонкой доброй улыбке ртом. — Моё желание содержать оба мира в балансе вечно. Ты ведь знаешь. Оно будет жить во мне ровно столько, сколько будет существовать надобность во мне. Нана неожиданно обняла его и, уткнувшись устало лицом в грудь Мураками, пробормотала. — Ты мне нужен не только ради защиты…просто знай об этом. Он со смягченным взглядом медленно погладил её по голове. — Я знаю, Нана. Ты тоже нужна мне не только, как посредник. Я постараюсь сохранить твою жизнь настолько, насколько смогу. Она после какого-то прошедшего времени объятий осмотрелась вокруг, до этого добавив тихое: «Спасибо, Мураками…». — А где все?.. — негромко спросила потом она. — Они давно растворились здесь в вечности. — Мураками спокойно ровно ответил. — Они здесь не копятся. Средний мир имеет свой разум…и в нем постепенно распределяется вся энергия, проклятия теряют свою мощь, исчезая, а души магов упокаиваются…тебе здесь быть долго тоже опасно. Нана со слабым удивлением на него посмотрела. Она все ещё слишком эмоционально была истощена. — Почему?.. — Потому что чем дольше ты здесь, тем больше желаний ты теряешь. И тебе постепенно становится на всё всё равно. Нам надо идти. Они шли мимо серых снежных гор, среди деревьев леса, мимо озера, которое выходило в большие воды, простиравшиеся на огромное количество километров…пока не заканчивались, как будто на краю земли, с которого вода стекала куда-то вниз. — Боже, прям теория плоской земли в действительности… Нана с сухим юмором это прошептала сама себе, круглыми глазами смотря на «водопад» в никуда. — И что…дальше? — Она спросила Мураками громче, чем обычно, чтобы перекричать воду. Однако было странно, что в этом месте почти не было иных звуков…и практически не было даже эхо. Это угнетало и пугало. — Представь год, в который хочешь попасть! Наначи задумалась. Какой год ей избрать, чтобы не ошибиться?.. Она стала перебирать разные варианты. В голове вспыхнуло упоминание 2006-го года…и миссии, связанной с Рико Аманай. Окажись она в том времени, Нана могла предотвратить её гибель и заодно помочь остаться в прежней моральной узде другу Сатору, Гето… Это было рискованно. Более того, тогда ей придётся распыляться на несколько дел сразу, помимо поисков частей Сукуны…и ведь она даже не знает, где они все находятся… Тенген, точно. Надо будет разыскать её. Она узнает, куда их спрятали, бессмертный маг точно должен что-то об этом ведать. А потом отправится на поиски. И…если получится…если она очень постарается, она спасёт Рико и заодно Сугуру, чтобы в будущем Сатору его не убил. — Я выбрала, Мураками. — Нана посмотрела на него вновь поверх плеча. — Тогда вперёд, малышка… — мягко наставнически сказал он ей. — Прыгай. Она вытянула ногу вперёд, но потом осторожно спросила, посмотрев нервно поверх плеча. — А обратно??? Как мне вернуться обратно??? — Ты попадешь сейчас в связанный с водами времени водоём. В него же при выполнении заданной цели нужно будет потом вернуться…но есть нюанс. — Мураками волнительно нахмурил тёмные брови. — Если ты не сделаешь то, зачем пришла в мир прошлого, правило баланса не сработает. И ты обратно не вернешься. Твоё время там истечет быстрее, и ты умрешь… Нана, ты уверена, что готова к такому риску?.. Она застыла. То есть…если она все же не справится…и не перенесёт части Сукуны в Средний Мир…она не вернётся обратно?.. Наначи уточнила это у Мураками. Он кивнул серьёзно и грустно. — Да, все так и есть. Она глубоко нервно вздохнула перед прыжком, взглянув на светло-серую поверхность воды. — Значит, у меня тем более не будет выбора. И после этого она спрыгнула прямо в воду. Наконец, они вернулись к тому…почему Нана здесь появилась. И главное как и зачем она тут, в этом времени, оказалась. Когда рассказ дошёл до той точки, что Нана долгое время обсыхала, а потом пошла в школу и, преодолев завесу, стала искать специальный коридор, ведущий к Тенген, по старой памяти из будущего, она смогла войти к ней почти без препятствий…это было так странно. Когда Миямура пришла к бессмертному шаману, Нане даже не пришлось представляться, как не врагу. Тенген объяснила это тем, что ощутила её вибрации и приближение, которые только узнает в будущем, но которые ей были знакомы уже сейчас. Нана вспомнила их встречу в школе в будущем, когда Тенген сказала, что Миямура могла сойти за сосуд для неё, не займи её тело Мураками, и снова вздрогнула от этой мысли. Тем не менее, после всего пережитого Нана ощутила, что при том уже не боялась бессмертного мага…Ну, почти. Она попросила Тенген о помощи в поисках частей Сукуны, ну или хотя бы коопирации в поисках информации про них. Великая сильно помогла ей с этим. Если бы не она, Нана могла бы и не успеть многого, что задумала сделать. В её же интересах было, чтобы обладатель «Шести глаз» остался живым. Иначе, в противном случае, будущее Тенген могло закончиться в качестве захваченного Кендзяку проклятого духа. Она себе такого тоже не желала. — Удачи, Наначи… — спокойно проговорил маг, когда она его покидала. — Не опоздай… После этого, когда Нана попыталась покинуть школу незамеченной, она наткнулась на группу молодых незнакомых учеников во главе с каким-то шумным шатеном с карими глазами и стрижкой под горшок. Ей пришлось спрятаться в одном из открытых классов, а уже там…она наткнулась на Сатору, которого не ожидала увидеть…хотя бы ещё один раз. Когда она закончила свой рассказ, Нана посмотрела в его глаза с выражением лица, мол, я понимаю, как все это звучит, поверь, понимаю… — Но это правда… — Она довершила проникновенным шёпотом. Чтобы Сатору точно не разуверился, Нана начала называть те факты о нем, которые мог знать только близкий ему человек…да и её рассказ…чересчур уж был стройным для выдумки…и таким многоступенчатым…либо она заранее весь его придумала, либо же… — Я понимаю, ты сейчас мечешься между неверием и тем, чтобы поверить мне…позволь мне… Она глубоко вдохнула и выдохнула. Прикрыв глаза, чтобы не дать слезам вновь потечь, Наначи после те спустя паузу открыла, глядя блестящим взглядом прямо в глаза Сатору. В них была такая печаль…что ему мгновенно захотелось сделать все что угодно, хоть преподнести все части Сукуны ей разом, лишь бы ту убрать. — Я знаю, что ты используешь ментоловый шампунь для волос, любишь есть кучу сладкого для подзарядки мозга, хотя не считал себя долгое время сладкоежкой, но все-таки стал им по нужде, потому что твоему мозгу очень требовалась глюкоза из-за использования «Безграничности» и большого количества обработки информации из-за «Шести глаз»… Я знаю, что ты спишь всегда с правой стороны кровати, обнимая подушку, потому что не можешь нормально спать один, хоть тебе это и привычно… — У него сперло дыхание в горле, пока он её дальше слушал. Глаза Сатору такими темпами от удивления вскоре вылезут из орбит, как у жабы, когда на неё нажимает колесо машины и прокручивается сверху несколько раз. Нана сглотнула. Она продолжила уже тише, слезы вновь побежали по её щекам. — …я знаю, как тебе было одиноко и трудно в детстве быть не таким, как все, хоть ты этим и гордился, но эта исключительность возводила стену между тобой и другими, отчего ты вырос показательно сторонящимся большого количества привязанностей, но втайне очень их желающий…Поэтому ты так берег самые близкие в лице редких друзей вроде Сугуру, который мог выносить твой невыносимый характер, Кенто, которого ты бесконечно, как человека и мага, уважал, Юджи, как твоего многообещающего ученика из моего времени, Мэгуми, который был тебе почти, как сын, Нобару, хотя ты даже не верил, что девушка из деревни справится и удержится в вашей школе, Утахимэ, хотя она и говорила, что терпеть тебя не может, Иэйри, которая перестала почти с тобой видеться, потому что вечно занята в больничном крыле школы... Тут этого ещё не произошло, однако в будущем, поверь, это произойдёт. Нана снова захватила жадно ртом воздух. Говорить все это было, словно доставать из себя все самое личное, хотя это принадлежало все…ему. Тем не менее, обнажающей душу себя чувствовала сейчас именно она, как и выставлявшей свою внимательную любовь к нему напоказ тоже. — …я знаю, что ты любишь итиго дайфуку и можешь их трескать на завтрак, обед и ужин, я знаю, что тебе в старшей школе нравились «Дигимоны», и ты даже показывал их мне в моём времени…я знаю почти все про работу твоих техник, и как ты их изучал, потому что на их основе ты пытался понять хоть немного, как работает моя собственная сила, чтобы помочь её постичь. — Она нервно облизнула губы, добавив в конце с закушенной нижней. Слезы скопились прямо возле её уголков рта. — Я знаю, что ты не любишь алкоголь, потому что быстро пьянеешь от него, но это совершенно не помогает тебе расслабляться…я знаю все неровности твоего гребаного характера, когда ты ведешь себя, как невыносимая заносчивая задница со всеми, кроме меня, и я знаю… Нана на последнем слове захлебнулась в слезах, став едва слышной. — Что я любила тебя, люблю, и ты лучшее, что случилось в моей жизни… И я пришла сюда, потому что я хотела спасти тебя. Даже когда у меня была возможность перенести Сукуну и закончить войну с Королём Проклятий, я…я не смогла, я не смогла этого сделать, зная, что ты будешь все ещё мертв. Поэтому я здесь. Поэтому я тебе все это говорю, потому что хочу, чтобы ты знал — я хочу спасти твою жизнь и жизни тех, кого смогу ещё зацепить здесь. Годжо пораженно молчал. Он спросил её тихо неверяще: — Ты отдала…20 лет…жизни…чтобы спасти…мою?.. Нана медленно дерганно кивнула, после чего утерла ладонями лицо и закрыла его. Сатору стоял перед ней. Его…трясло. От переизбытка информации, конфликтных чувств, хаотичного беспорядочного непривычного порядка мыслей… Она не врёт ему. В том-то и дело, что он видит, что не врёт… Господи, каково же ей было находиться сейчас здесь, среди них, мертвецов будущего, пока ещё живых?.. Каково ей было…видеть его снова?.. — Нана… Годжо тихо обратился к ней. Она медленно открыла ладонями лицо и, посмотрев на него, округлила глаза, когда он сделал шаг к ней и крепко…обнял её. — Ради меня такого ещё никто никогда не делал… Я…Господи…20 лет жизни… — Он на секунду оторвал её от себя. — Ты совершенно не пощадила себя. Зачем же ты так?.. Она слёзно с болезненной улыбкой на него посмотрела. — …я бы все равно не смогла нормально жить в том мире, где нет тебя, Сатору. Я должна была это сделать. Он захватил внезапно пылко её лицо в свои ладони и, не выдержав, от переизбытка чувств просто взял…и поцеловал её. Нана ощутила уже второй раз за последние полчаса чувство...дежавю. Сначала запястье, потом стена…теперь…поцелуй…но этот отличался от их первого из будущего…он был более по-юношески порывистым, пылким, жарким… Нана ощутила, что мгновенно ослабла под ним и ответила Годжо с такой страстью, что Сатору пришлось аж к ней склониться, когда она обняла его за голову. У него ни с одной из девчонок такого не было. У него они были…и было много. Штук 15 точно. Секс очень все-таки хорошо помогал снимать стресс, а он ещё и был молод…но пылкие легкомысленные влажные липкие поцелуи померкли на фоне этого — единственного по-настоящему глубокого любовного…всеобъемлющего. Ощутив такой раз, ты не сможешь больше остановиться и будешь хотеть ещё и ещё…а учитывая, какое возможное будущее их всех ждёт, если она…если они ничего не сделают, в Годжо проснулось ещё более ярое желание ухватить момент за хвост. — Нана… — Он сбивчиво выдохнул в её рот, его очки куда-то уехали от проявившейся между ними хаотичности, его руки пытались ухватить её везде, приоткрыть, понять…в голове пронеслось то, что только должно было случиться…будто его будущая версия передала память ему, хотя это было лишь проявление живого воображения. Он словно уже целовал её на её пожарной лестнице, через которую он к ней залезал в комнату, когда она уезжала к родителям в гости (Нана правильно сказала, что, познав жизнь с кем-то, Годжо бы точно своего человека надолго не смог бы отпускать), брал её когда-то на своём рабочем столе, слушал с ней The Smiths на его кухне, целый год засыпал и просыпался с ней на его кровати…защищал её, берег, принимал её заботу…и любил…любил её. Господи, он ведь знал её меньше часа, но он уже, кажется, тоже полюбил её. — Кхм… Годжо и Нана медленно посмотрели в сторону, нехотя друг от друга отстранившись и с тяжёлым дыханием заглянув в проем двери. На пороге стоял никто иной, как…молодой Нанами Кенто, который уставился на всю эту картину маслом с огромными, ещё лишенными его привычных круглых очков глазами.