2 месяца до

«И я уверена, когда тот день наступит, ты наконец позволишь себе понять, почему всё так обернулось» *** Яркая вспышка. На экране мобильного появился образ Джиюн, той самой, которую удалось узнать не всем. Ее большие карие глаза — слегка уставшие, но полные уверенности и искренней надежды. Ее темные шелковистые волосы, собранные в небрежный пучок. Ее очки и уютная домашняя одежда. Это была Хон Джиюн, но не та, которой ее видели в агентстве. Эти образы контрастировали: в агентстве Джиюн была гордой, язвительной и задумчивой, а дома, с людьми, которым доверяла, она могла показывать и другую свою сторону — более мягкую и уязвимую. Она сделала глубокий вдох, прежде чем посмотреть в камеру, натянула нервную улыбку и подтянула к себе какие-то листы, ранее разбросанные по комнате. "Я никогда не думала, что придётся прибегать к таким мерам, но, увы, выбора мне не оставили. Именно поэтому я решила документировать всё последующее на всякий случай — ведь я не могу предугадать, что произойдет. Сегодня… двадцать четвертое сентября. Это расследование затянулось, и я пытаюсь найти всю возможную информацию, пока не пострадало еще больше людей. Мысль о том, что я погрузилась в расследование, у которого не будет финала, не покидала меня. Вчера я осознала, что настала моя очередь вступать в игру, и я знала, что исход того может быть не самым радужным; напротив, я ставлю на кон свою жизнь, пытаясь найти того, кто стоит за всеми смертями. Забавно, ведь, скорее всего, Эдем ожидал именно меня… Отказал всем остальным, кто пробовал попасть в заведение. Минхёк сказал не перегибать палку в жажде справедливости, сказал, что не хочет меня потерять. Я не ожидала услышать такие слова от него, но они оставили теплое чувство внутри, особенно осознание того, что я ему небезразлична, как мне казалось. Мы знакомы не так долго, но иногда у меня складывается ощущение, будто он знает меня лучше, чем я сама. Скорее всего, дело в том, что с нашей первой встречи он старался читать меня, как открытую книгу. Странно даже думать, что тогда он ещё подозревал, что я каким-то обзором связана с происходящим. Сейчас же наши отношения изменились, и… я переживаю за него..?" Последовала пауза. Девушка огляделась вокруг комнаты, пытаясь собраться с мыслями. Возможно, она и сама не ожидала, что скажет это вслух, но времени на перезапись не было, и шанс того, что это увидит кто-то еще, был мал. По крайней мере, она так думала. "Отвлеклась слегка… Я подала заявку сегодня утром и уже к вечеру получила ответ. Короткий и простой: «Вам нашли спонсора, Хон Джиюн». Это значит, что с этого момента нету пути назад, у меня больше нет возможности вернутся обратно и что-то изменить. Мы назначили встречу вечером в пятницу, итого через… три дня? Я пообещала ему, что сделаю всё, чтобы закончить это дело. И так и будет. Даже если это потребует приложить больших усилий." *** Двадцать шестое сентября. Это ощущение приходит только после долгих тренировок — приятная усталость, которая, хотя и заставляет всё тело болеть, приносит удовольствие и легкое удовлетворение. Конец сентября — как раз то время, когда SIRENS начинали интенсивно готовиться к предстоящим концертам. Прошлый был сорван, поэтому ставки на этот были высоки. Девочкам приходилось работать днями и ночами, Джиюн в том числе. Помимо бесконечных тренировок и нескончаемого расследования, ей нужно было выкладываться на все сто, ведь она лидер, и на неё надеются как никогда. Эта утренняя тренировка, как ни странно, придала ей сил. Самым сложным оставался разговор с Минхёком. Она понимала, что в конце концов придётся рассказать правду, но волновать его не хотелось; последние недели он и так был как на грани. Минхёк был тем, кто раньше мог предугадать ход её мыслей, но после происшествия во время обыска дома Миён он уже ни в чём не был уверен. Тот безумный огонёк, промелькнувший в её глазах в полумраке, почти заставил его поверить, что она могла бы убить его. Глупости какие.  Луна приоткрыла дверь уже знакомого кабинета, где в последние дни проводила всё больше времени. Минхёк даже не был против, наоборот, радовался каждому её появлению. Это было ему несвойственно, ведь, как он сам говорил, людей, чьё общество ему действительно приятно, немного. Получается, Джиюн входила в это небольшое «общество», ведь амбициозный автор ни разу не пытался её прогнать или проигнорировать. Она улыбнулась, когда его взгляд невольно скользнул к ней, отвлекая от того, что он делал на ноутбуке. В последнее время их отношения действительно приобрели иную динамику, то ли из-за расследования они так сблизились, то ли что-то ещё происходило. Раньше он, скорее всего, проигнорировал бы её появление, пока не закончил бы свои дела. Сейчас же он прервался. Это были такие незначительные изменения, начиная от улыбок, которые говорили больше, чем любые слова, и заканчивая такими мелочами, но они значили так много, заставляя сердце биться быстрее… Только вот они оба были слишком горды, чтобы признать это. — Доброе утро, господин Минхёк, — наконец произнесла она, нарушая тишину. — С чего это ты с утра в таком хорошем настроении, чокнутая? — ухмыльнулся он и слегка прикрыл крышку ноутбука, не отводя от неё взгляда. — Просто полна энергии, вот и всё.  Она крутила на пальце прядь волос шоколадного оттенка, который так и переливался при тусклом свете его кабинета. Запах её цветочного парфюма уже заполнил помещение, хотя это давно стало привычным.  Запах её стал привычным для него.  Джиюн прошла к окну, слегка отодвинула плотную штору и выглянула наружу — Сегодня прекрасная погода, — сказала она, несмотря на то, что на улице шел дождь. Она искренне ненавидела дождь, но почему-то на фоне всего остального он уже не казался таким невыносимым. — Прекрасная погода? — Минхёк усмехнулся, приподняв бровь. — Ты иронизируешь, верно? Брюнетка лишь бросила на него взгляд через плечо и, не удержавшись, усмехнулась. Она знала, что Минхёк подмечает каждую её реакцию, каждое движение, пристально наблюдает за ней. Особенно это стало заметно в последнее время: он стал намного внимательнее, знал, что ей по душе, а что, наоборот, не нравится, как меняется её настроение и от чего это зависит. — Может, я просто начинаю видеть в плохом что-то хорошее, — ответила она, глядя на капли дождя, стекающие по окну. — Разве это не хорошо? Она снова прикрыла штору, не позволяя уличному свету проникнуть внутрь, ведь он этого не любил. Джиюн медленно подошла к его столу и остановилась перед ним. — Тебе же не нравится дождь, — отметил он, внимательно глядя на неё, словно пытался выискать что-то в её глазах. Джиюн молча пожала плечами, чувствуя, как его взгляд словно пробирает её сквозь кожу, проникая внутрь. Она не могла бы точно сказать, что её привлекало в этой странной игре, которую они вели последние недели, но в конце концов они сблизились настолько, что внутри осознала, что она могла ему открыться, а он мог бы выслушать и понять. — А с каких это пор вы, господин Минхёк, стали так внимательно следить за моими предпочтениями? — спросила она, едва заметно приподняв уголок губ. Вопрос остался без ответа, да он и не требовался. Всё и так было понятно. Наступила протяжная тишина, которая слегка давила, ведь она так и не сказала ему… А скрывать что-то от него становилось всё сложнее. — Мне одобрили заявку два дня назад.  Минхёк поднялся со своего места и, не спеша, подошёл ближе. Между ними всё ещё оставалось несколько шагов, но напряжение в воздухе вдруг стало ощутимым. Его глаза заметно потемнели, и он спросил: — Почему не сказала раньше?  — Не было подходящего момента.  Он помолчал несколько секунд, вероятно, обдумывая, что можно ответить на это. Он понимал, что не остановит её, никогда не мог остановить, осознавал, что иного выхода нет, хотя всё внутри кричало: запретить даже думать о том, чтобы идти туда, подвергать себя риску, не зная, чего ожидать от встречи. Она вероятно могла закончить, как Союн и Миён… Либо попробовать изменить что-то, вот только сколько же ей придётся поставить на кон… — Джиюн… Чёрт возьми, что значит «не было подходящего момента»? — он сделал ещё шаг вперёд. Её взгляд опустился на пол, избегая его глаз. Она знала, что в его словах скрывается не просто раздражение, но и беспокойство, которое он так старательно прятал за язвительной маской. — Это значит, что… — её голос дрогнул, но она быстро собралась, — я не могла найти в себе силы сказать, как есть. Минхёк стоял напротив неё, уже без всякой улыбки. Его лицо было напряжённым, а в глазах мелькало нечто, что Джиюн пока не могла распознать. — Я знаю, ты предупреждала, что вступаешь в игру, но ты должна была сразу сказать о своих действиях. Это уже не просто расследование, и ты это прекрасно знаешь, — он сделал паузу. — Это всё может уничтожить тебя… Да и любого другого. Она лишь молча кивнула. Да, она знала, слишком хорошо знала. Знала, что ступает на запретную территорию, что любая ошибка может стоить ей жизни… может навредить кому-то ещё, кроме неё. Но остановиться сейчас, когда она так близка к правде? Она просто не смогла бы. Минхёк уже понял, что она зациклилась, и осознание того, что она зациклилась настолько, вызывало в нём немалую тревожность.  — Ты ведь понимаешь, что уже поздно менять ход событий? Я должна это сделать. — Чокнутая, ты даже не знаешь, чего они от тебя захотят. Они не оставят тебе выбора, как только ты окажешься там… — сказал он твёрдо, будто это осознание поразило его лишь сейчас. Он был прав, каждое его слово было правдой, но она всё равно упрямо держалась. Отступать было поздно, когда она полностью погрязла во всём этом. Единственное, что Луна смогла из себя выдавить, было: — Минхёк, всё будет хорошо, — она наконец подняла глаза. Тишина. Затем последовал шаг, и ещё один, пока она не обняла его. Он был намного выше неё, оттого ей пришлось слегка привстать на носочках, чтобы нежно положить руки ему на шею и слегка притянуть к себе.  Его тепло окутало её, а , а знакомый аромат специй — гвоздики и корицы — мягко дурманил, вызывая странное чувство спокойствия  Джиюн понимала, что он был прав, что теперь её жизнь может больше не зависеть от неё самой. Наверное оттого тело самовольно делало импульсивные поступки, подобные этому.   Минхёк сначала напрягся, когда ощутил её объятия, но затем его руки обвили её талию — осторожно и сдержанно, словно он боялся переступить тонкую грань, что разделяла их. Такая близость была чем-то новым для них обоих, первой попыткой выразить свою поддержку так открыто и без слов. Секунды тянулись, казались вечностью. Эти объятия были чем-то иным, чем всё, что она испытывала прежде. Возможно, дело было в том, что это был именно он. — Джиюн, — его голос звучал приглушённо, словно он колебался, продолжать ли дальше, — пообещай, что не бросишься в самую гущу одна, без меня.  Она не разжимала объятий, но подняла голову, чуть отстраняясь, чтобы встретиться с его взглядом. Её пальцы непроизвольно сжались на его плечах, будто она нервничала из-за этого самого обещания. Ей хотелось бы дать ему это обещание, но, учитывая то, что она не знает, что может произойти завтра, давать такие обещания было опасно, да им попросту не было места среди всего. Взглянув в его глаза, измученные, но полные твёрдости, Джиюн поняла, что он осознает, чего именно просит. Этот мир, безжалостная игра, в которую она втянулась, настигала её, каждый шаг приближая к краю. Он знал это так же хорошо, как и она. — Хорошо, — наконец выдохнула она. —Обещаю.