[Дарк] Чёрная плоса

      Небо плавно аллело. За весь день так и не получилось добиться чего-либо значимого — Алёнка впустую шаталась по улицам в немых поисках. Утром девчонки как сквозь землю провалились, даже на смски не отвечая.

***

      Принцесса, после сотен тревожных сообщений в общую группу, не знала куда деться!       Открыв глаза в часов двенадцать, что для Алëнки было ранним утром, и спустившись вниз — она не заметила ни признака жизни.       Завтракать вместе — была девчачья традиция. Особенно любимая Рыжей за счёт чужой готовки. Снежка делала безумно вкусные сладкие булочки, а Маша настаивала на каше. Но на этот раз никого. Описав пару кругов та спустилась к Коту, вжливо оплатив папу пончиков, не пытаясь их вырвать на халяву за счёт долга.       «Где же они? " — раздавались в голове рыжули. Они часто расходились по разным углам, но все это было после встреч спозаранку ради обсуждения планов. Ну или пустой болтовни. Накрайняк патруль будил свою подругу       Хоть бы сообщение отправили…       До тех пор, пока не пришла идея отправиться на самостоятельную вылазку, волшебница просидела на стуле, впустую бегая глазами между телефоном и расписной стенкой.       Изначальные вопросы без ответов о местонахождении плавно перетекли в молчаливую прогулку со взглядами под ноги. Кругом было слишком шумно — в летний пригожий денёк кричали дети, ласково курлыкали старушки на скамейках… Да чего только не было. Только в данный момент это лишь раздражало. Осиное жужжащее без умоку гнездо.       Девушка махнул рукой, стараясь вернуть хоть каплю былого оптимизма. Рыжовой всё казалось каким-то чуждым. Как тогда, в порталах. И то не эдакое да и это не такое. Пустое.       Малышка растворялась в мыслях без ответов. Осторожными шагами девушка прошла мимо кустов и пары тропок, оказавшись на пустой полянке у забора. Звуки стихали, день плавно вёл за собой алеющий закат. Облака слабо скрывали небесный свод бесформенными пятнами, не давая насладиться видами позднего времени.       Неприятная дрожь пробирался насквозь. Не от прохлады — откуда зябкому ветру взяться посреди лета? Единственный холод исходил от рук, что девушка обычно держала за спиной, где на тыльной стороне ладоней выступала фиолетовая сеточка вен. Нервы. Не понятно за что конкретно.       Алëнке хватало проблем и переживаний. Телефон отображал единственное уведомление от какой-то группы с розыгрышами. Сейчас это ничуть не отвлекало — энергетики, что маг хотела выиграть, все-равно хотели отобрать. Ей шестнадцать, у неë проблемы с сердцем, она ещё молода и прочее, прочее. Это мало было похоже на заботу, с учётом постоянного употребления данного напитка Мороком. Словно курящий, боящийся, что у него начнут стрелять сигареты и ему меньше останется.       Так и хотелось пасть ниц, на траву. Но испачкаться не хотелось. Рядом не будет заботливой бабушки, что и постигает и еду приготовит. Рыжова должна стать самостоятельной, ей потом вести целое государство с огромным количеством различных расс и характеров. Достаточно быть безалаберной.       Учиться скрывать свои переживания принцесса стала ещё с середины учебного года, за очередной проступок. Только руки выдавали, немного замыленное зрение, слабое и неконтролирование поддергивание глаза. Да и много ещё чего. В любом случае вещей и признаков, мешающих сохранять субординацию и стойкость непоколебимой образа будущего правителя.       Раньше удавалось сваливать на действительно крупные и сложные жизненные обстоятельства — родители искались и нашлись, поступала в незнакомый колледж через Крив Кузьмича и еле-еле прошла, поссорилась с друзьями из-за флайтбола и всë со временем забылось. Сейчас девушку поражали исключительно личные трепетные проблемы. Еë, даже не особо касающиеся общего дела, беды и заморочки. Пора бросать вредные привычки вообще о чём-либо думать. Да от тарабарщины в голове с еë растущими ментальными проблемами так просто не сразиться. Это не что-то материальное, к чему ты можешь приложить подорожник, как к ране, или полоснуть огоньком из посоха, чтобы оно обратилось пеплом.       Единственный метод — исчезнуть самой. Но оставаться наедине был тяжело психике. Лента, которую сейчас активно изучала Алëнушка, пестрила уже знакомыми затëртыми мемами и не комфортными новостями города и мира, что, чисто теоретически, она могла побороть физически, но это было не еë дело на данный момент. Она не член полицейского патруля, способного разгадать тайну убийства, не эколог, способный к анализу. Еë сила — плавить, сжигать, брать в плен. Но, отнюдь, не злодейский принцип.       Да в мире магии — тишина. Неизвестно, где Марена с Несмеяной и камнем, где девчонки, где Влад. Беседа молчала, а Рыжовой очень хотелось домой, в привычные тепло и уют. Но там никого не было.       Малышка приметила горящие огни в окончания, принадлежащих базе героев земли. Раньше это было частью дома семьи Васи, но те съехали в квартиру новостройки поотдаль, отдав разваливающийся аварийный домик компашке подростков.       Надо отвлечься.       С такими мыслями Рыжова вошла в здание, хлопья дверью в честь предупреждения. Внутри было довольно тихо. Только сверху отдавались лёгкие скрипы половиц, да отражение шагов девицы. Ухватившись руками за лестницу, Рыжая потянулась к прикрытой крышке, не аккуратно толкая еë вверх. На слабо освященном чердаке основной базы находился только факир, балуясь с горящими пои на цепях, глухо шелестящих по помещению. — Саша! — позвала не выбравшаяся из люка Алëнка, чуть махая рукой в знак приветствия. — Ой, Алëнка! — резко развернувшись Саша приостановил кручение реквизита, притягивая огненный шар повыше, — Привет! — Ага, привет, — наконец подтянулась Рыжова, встав на пол, пока Александр тушил пламя, — Я так пришла, посидеть, — опередила вопрос парня девушка, хрустя шеей в лёгкой разминке, после вытягивая напряжённые руки. — А, о, — помещая реквизит факир чуть общего пальцы, шипя от контраста, — Какие новости? — Всë тихо. Сегодня был вынужденный выходной, — соврала волшебница, продолжая внезапную разминку, — А Вася где? — Не приходил. Может на шахматах, — продолжил парень, подходя со спины к рыжей, вплотную, — А может дома отдыхает. Ну знаешь, комиксы читает. Снежке всякое готовит, — понижая голос замедлялся парень. — М-м-м, вот как. Круто, молодец. И давно ты тут торчишь? — смотря перед собой продолжала Алëнка, прикрыв глаза и наконец угомонившись. Она не могла унять непонятную тревогу, а разминка ничуть не спасала от напряжения мышц, от чего при касании чужой руки еë плечо вздрогнуло. — Ой, да так. Часик. Может два, — Саша не убрал руку, переходя в поле зрения Рыжовой, — Практикуюсь. — В фокусах то? А, молодец, — мнимо пошутив та не шевельнулась, игнорируя попытки Александра. — Ну, а что же? Домашку я уже сделал на лето, а к Индюку не скоро ещё. В командировке. — Мда, жаль, не скоро чем-то магическим завладаешь. — Эй, звучит как осокорбление, — неловко посмеясь, парень сжал женское плечо, — Что-то не так? — Да не знаю. Девчонки сегодня киданули, настроения никакого, — выразив переживания волшебница прикрыла глаза, выдохнув, — Весь день наперекосяк. — Оу. Жалко. — Жалко у пчëлки. Ладно, прости, не знаю что со мной, — она закрыла глаза руками, унимая разрастающийся нервоз. — Да, ладно. Не волнуйся, я не обидчивый, сама знаешь. Я же за все эти годы ничего не ответил на твои такие шуточки, так что я уже привык, не страшно, — с лёгким укором продолжал Абрикосов, устало и с ноткой обиды смотря на подругу, — Ничего страшного, подумаешь. Так, мелочь.       От такого перечисления «не обижаюсь, все нормально», девшука резко подняла глаза, пытаясь сделать шаг назад, чтобы увидеть человека перед собой. Руки вновь схолодило, а зрачки забегали, пытаясь уловить нотки шутки, иронии, сатиры. Но факир пялился на неё прикрытыми глазами, не двигаясь. Пламя свечи более ярко и контрастно очерчивали его линии лица, скулы, прикушенные губы. — Ой, Саш… — рука парня ничуть еë не отпускала, а сам Абрикосов не менялся в лице, — Прости, пожалуйста. Я ж не хотела… — Эх, Алёнка, Алёнка, — парень прикусил и отпустил уголок губ изнутри, облизнув верхнюю губу, — Мне твои извинения ничем сейчас не помогут. Раньше вот… — Правда, Саш, я же так! Это же были невинные шутки, я правда не хотела тебе вредить. Я не понимала, прости, — Затараторила маг, переводя руки в молитвенный жест. — Не, Алёнка. Это не выглядело как-то, что ты не осознаешь. — факир придвинулся ближе, прихватывая ту поближе к шее, — Это неприятно, это больно. Но что ты понимаешь? Что ты знаешь про подстрекания и невзаимность, а?       Алёнка замерла. Она прекрасно знала, о чём говорит Абрикосов. Она недавно в загонах нашла место тому, как она с ним общалась. Но думала, что он уже отпустил и забыл про всё. Ведь он ничего не говорил про то, что ему неприятно.       Говорить про то, что все пункты она уже много лет испытывает на своей шкуре, та не стала. Не до этого. Не хватало ей вновь испортить ситуацию…              Но даже начать она не сумела. Сжалась от больного нажатия на боковую часть шеи. Мужские пальцы больно впились в талию с другой стороны, мешая ей двигаться. — Ничего ты не знаешь, Алёнка. Я столько сил потратил! И на что?! — факиру сносило крышу. Он уже не хотел никаким образом хранить мнимую дружелюбность к человеку, что не мог заставить чувствовать что-либо ему в ответ на влюблённость. После паузы на пару секунд он не унялся, — Ой, ну да. Тебя же сегодня девчонки бросили. А ты сразу ко мне. Как мило, Алёнушка! — Саша скривил лицо, гиперболизируя мысль, что преследовал. — Саша! — но Рыжей даже не дали продолжить. — О-о-о, не-ет. Нет, я не хочу тебя слушать, — тот нахмурился, — мне сейчас вообще не вкатывает подобное. Слишком долго я мучался! — Саш, я всё прекрасно понимаю, — Рыжова попыталась взять ситуацию под контроль, укладывая руку ему на щеку, подбирая правильные слова, хоть и жутко хотелось вспылить, высказаться. Но иначе она рисковала потерять еще одного друга. — Я правда хочу извиниться за прошлое грубое поведение. Я была юна… — Я тоже был не старый, но я ведь всё понимал. — Но не гово-… — Рыжову оборвали на полуслове, когда парень переместил руку с шеи на подбородок. — Тш. Хочешь извиниться, а? Я дам тебе шанс, — правда, пока волшебница пыталась улыбнуться, парень вновь стал облизывать губы, — Просто не двигайся.       Прежде чем Рыжова сумела дёрнуться или удивиться — парень впился в её губы. От такого маг зажмурился, но старалась терпеть, молясь, что это единственное, что ему требовалось. Но к сожалению пальцы стали оттягивать одежду, перемещаться за спину, очерчивать поддергивающееся тело ниже, у бёдер.       Ощущая горячие руки сзади Алёнка не могла удержаться от нервных подергиваний, напрягая тело до максимума. Её окручивала паника, Рыжовой хотелось сбежать как можно скорее. Она верила, что все было сгоряча, случайно. Она сама могла вспылить от эмоций, как тогда с Владиком и гитарой. — Саша… — в перерыве между неопрятными поцелуями и влажными причмокиваниями пыталась высказаться Алёнка, не открывая глаз, дабы не видеть своего друга, — Саша, остановись. — Не двигайся, — сквозь стиснутые губы плевался Александр, избегая попыток уклонения от объекта своего обожания.       Но она не могла. От подобных холодных изречений та только сильнее извивалась и пыталась отстраниться, чем позволила уронить себя на деревянный пол, вздымая пыль и мелкие щепки. Факир уселся на живот часто вздыхающей от боли в спине Алёнки, вовремя сообразив прихватывая её за руки, пытаясь зафиксировать над головой обе. Он не мог отдышаться, он молчал, хладнокровно и по дикому глядя на ту сверху. Абрикосов не мог побороть соблазн, не мог больше терпеть неуважения к себе. — Саша! — безрезультатно звала наклоняющегося к ней факира по имени. Он не слышал, как под чьим то влиянием.       Освободив одну руку тот принялся приподнимать её плотную футболку, старательно пытаясь залезть повыше, прищипывая нежную кожу на часто вздымающейся груди…       Нет. Нет, нет, нет. Алёнка болезненно пыталась втянуть хоть немного воздуха в сжавшиеся лёгкие, хоть ненадолго прекратить эти отвратительные влажные следы от поцелуев на шее, от укусов по телу, от сжатых до боли кистей.       Её голова медленно поглощалась все более тёмными мыслями. Но она никогда не была вещью, но в то же время ни за что не хотела обижать друзей. Ситуация была нестандартной, двигалась слишком близко и отнюдь не в её сторону. Парень сдвинулся чуть ниже, придавливая Рыжову за ноги, что пару раз в конвульсиях больно задели его по спине. Хоть такое и дало Алёнке больше воздуха, но её рот вновь был занят его грязным языком, что немного отвлекало от пальцев между её ног, что вовсе не мягко вжимались в её нижнее бельё.              Малышку вновь ухватил тремор, её начало пробивать потом. Саша — друг. Почему он поступает как последняя сексуально озабоченная скотина? Он же хороший…       Но мысли мешались, не давая выстроить из него образ героя. Абрикосов в приоткрытых глазах казался ей диким зверем, злобно хихикающим и безумно цепким. Рыжова не могла смотреть на него такого. Руки горели, и зазря казалось, что это чей-то огонь. Но это плавно подводило ту к принятию. Пора бежать, а на это она готова разменяться тем, что ей раньше было ценнее.       Пальцы девушки сжались, плавно поднимая температуру на ладонях. Он медлила, думала, что вот-вот парень остановится. Но при новом укусе и шаге под нижнее бельё — маг не могла сдержаться. Огонь вспышкой разошелся по руке, обжигая обоих. Александр почти не шевелился — его руки заметно огрубели от многолетней практики как факира. Но парень оторвался от её губ, непонимающе опуская взгляд на испуганную волшебницу. — Ай. — Абрикосов, умоляю тебя, хватит, — взмолилась Алёнка. — Что хватит? Это ровно то, что ты заслужила. Это то, чего я хочу взамен на годы унижения. — Я никогда тебя не пыталась обидеть! — Рыжая стиснула зубы, — Хватит прибеднятся. Остановись! — Нет. Это ровно то, чего я хочу, опять же. Ты хотела пошутить, я тоже, шучу. Так что не прибедняйся и плати по счетам!       Рыжова окончательно потеряла субординацию. Её руки вновь были обхвачены пламенем, но в этот раз беспрерывно растущим. От прямого контакта Александр все же убрал руку, так же убирая одну из-под одежды, чуть надрывая её в спешке. Пока парнишка шипел от боли — Алёнка вновь приняла попытку сбежать. Но тот не желал вставать, от чего малышке пришлось приложить руки ближе к его смазливому личику. Это не её друг — это чудовище.       Притягивая ноги к корпусу Рыжая приподнялась, вновь чуть не приземлившись на пол. Девушка стремительно метнулась к выходу с крыши, чуть ли не прыгая вниз, минуя лестницу. Под крики Абрикосова маг неприятно приземлилась на ноги, но не остановилась.

***

      Дыхание та перевела уже у ворот в бывший замок Морока. Библиотека ярко озарялась светом из окон. Но малышке не было до этого дела. Волшебница старательно взбиралась по лестнице — адреналин спал, открывая болезненные раны по всему телу. Алёнка была очень растрепанной, усталой, побитой, с кое-где порванной одеждой. Мышцы сжимались и разжимались, глаза тоскливо бегали вверх-вниз в попытке не встретиться с поздними гостями, пугая их своим расписным видом.       В комнате сидели девчонки, бурно обсуждая прошедшие испытания за день. Никто не заметил присутствие огненного мага, пока та не упала посреди комнаты на колени, без сил на подъем до комнаты. — Кого ветром принесло. Ты чего шумишь? — без удивления и сочувствия спросила Варвара, потягивая тёплый чай. — Я не хочу об этом говорить. Саша… — А, вот оно что. Иди хоть умойся, — вновь отпив и вернувшись к делам ответила маг ветра.       Аленка болезненно оперлась на руки, часто моргая. Ей очень хотелось разрыдаться. Команда игнорировала её, маг лишилась еще одного друга и её чуть не изнасиловали. Нет слов, день отнюдь не превосходный.       Через пять минут, прежде чем боль сильнее не охватила её тело, маг всё жде добралась до своей комнаты. Окно было оставлено открытым, от чего помещение было приятно охлаждено.        Рыжова позорно легла прямо в центре лицом вниз, подложив руки под лоб. В голове, хотелось бы, чтобы звенела тишина, но боль в висках не могла этого обеспечить. Алёнка вновь осталась одна.       А под утро, слыша заливистый смех и после тишину — та хотела лишь одного. Умереть. Не от боли в теле, отнюдь. В бездвижной позе тело вовсе не ощущалось даже принадлежащим волшебнице. Просто она даже не знала, что ей делать дальше. Она осталась вовсе без подсказок, а телефон та вовсе проворонила. Никакой связи. Не у кого спросить совета, да и не то, чтобы хотелось. Ничего не хотелось, кроме предотвращения собственного существования.       Слезы не подступали, а их мнимые остатки после истерики и паники неприятно жгли в уголках глаз. Волшебница провалялась так до вечера, за это время еле спустившись вниз ради туалета и попытки освежить голову. И это не обнадеживало. Не хотелось ни есть, ни пить, ни думать. Но последнее не удавалось сохранить — всё пережитое противно резало сознание, принося только больше боли. Рыжова уже сбилась со счету собственных травм и тревог. Но так ли они важны, если даже близкие холодно восприняли её чернющие пальцы, кровоподтёки и грань с обмороком.       Она потеряла себя, хотя раньше никогда не теряла надежду.