Часть 1

Изабелла лежала в кровати, глядя на потолок, пока первые лучи солнца едва касались края её окна. Сон никак не хотел возвращаться, и её мысли метались между предстоящей поездкой и знакомым уютом дома. Сегодня она уезжала в Албанию — три месяца вдали от шумного города, университета, бесконечных планов на будущее и вечных разговоров о том, «куда поступать и кем стать». На секунду Иса позволила себе представить горы, которые ждут её в Шкодере, и утренние туманы, которые, по словам бабушки, были «так густы, что можно ложку в них воткнуть». Её бабушка любила преувеличивать, но Иса знала, что город, окружённый величественными горами и озером, — это идеальное место для того, чтобы остановиться и подумать. А ещё — запах. Этот неповторимый запах деревни, который она помнила с детства: смесь свежескошенной травы, мокрой земли после дождя и горьковатого дыма от бабушкиной печи, в которой она каждое утро разжигала огонь, чтобы приготовить что-то вкусное. Бабушкина кухня была пропитана ароматом свежеиспечённого хлеба, травяного чая, который она заваривает в огромном глиняном чайнике, и терпким запахом специй, которые бабушка всегда держала в старых деревянных банках. В детстве Иса обожала бегать по двору, где на каждом шагу пахло по-разному: то цветущие кусты, то запах хвои от деревьев внизу у реки, то знакомая сладковатая нота фруктов, что бабушка всегда сушила под открытым небом. — Иса! — раздался голос мамы с кухни, который пронзил уютное утро, как звон будильника. — Завтрак на столе, и если ты сейчас не встанешь, то поедешь без кофе и пирога! Иса усмехнулась, не открывая глаз. Это было не угрозой, а проверкой на прочность. Мама знала, как её дочь обожала утренний кофе и мамин фирменный пирог. — Я уже иду, — сонно пробормотала она, вытягивая руки над головой и медленно спуская ноги с кровати на прохладный пол. Подойдя к зеркалу, она оценила своё отражение: длинные каштановые волосы слегка взъерошены, глаза — ярко-синие, но с лёгкой тенью усталости. За последнюю неделю она не раз слышала фразу «отличница», как будто этот ярлык стал её вторым именем. Она любила учиться, была уверена в своих силах, но вот в последнее время её голова была перегружена не учёбой, а мыслями о том, чего же она на самом деле хочет. «Может, мне стоит выбрить половину головы? Или перекраситься в блонд?» — размышляла Иса, поправляя волосы и усмехаясь своему отражению. «Вот это был бы сюрприз для бабушки». На кухне её встретили привычные ароматы кофе и свежей выпечки. Мама стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле, но при виде дочери мгновенно повернулась. — Ну наконец-то! Я уже думала, что ты реально хочешь проспать самолет , — сказала мама, пододвигая к Исе чашку с кофе. — Хотя, зная тебя, это не было бы удивлением. Иса улыбнулась, садясь за стол. Она всегда любила утренние разговоры с мамой, даже если они неизбежно касались её планов. — Ну, если даже экзамены сдавала с полузакрытыми глазами, то уж самолет точно не проморгаю, — фыркнула Иса, откусывая кусочек пирога. — Хотя, если честно, один денёк здесь задержаться не помешало бы. Мама подняла брови, но не сказала ничего, просто продолжала наливать чай. — А что, ты разве не хочешь уже уехать? Ты так много говорила об этой поездке... — она замолчала, глядя на Ису с едва заметной тревогой в глазах. Иса задумалась на мгновение, глядя на свою чашку. — Хочу, — ответила она, но не совсем уверенно. — Просто... — она на секунду замялась, не зная, как продолжить. — Три месяца — это долго.  Мама слегка пожала плечами, но в её взгляде была осторожность. — Ты уверена, что это то, что тебе нужно? Не хочется, чтобы потом ты жалела о том, что провела столько времени вдали. Иса вздохнула, чувствуя, как мамина тревога передалась и ей. — Мам, — она поставила чашку на стол, — ты же знаешь, что я давно этого хотела. Просто отдохнуть от всего. От города, от людей, от этой всей беготни. Мне это нужно. Не знаю, почему, но чувствую, что без этого я не смогу решить, что дальше.  Мама кивнула, но ответила не сразу, явно обдумывая её слова. — Я понимаю, просто... ты всегда была такой активной. Всё расписывала, всё планировала. А теперь резко хочешь уехать в глушь? Это на тебя не похоже. — Ну да, — Иса усмехнулась. — Похоже, я наконец-то решила замедлиться. Может, это возраст? Мама улыбнулась, но в её взгляде всё ещё читалась тревога. Она подошла к окну, глядя на светлеющее небо. — Твоя бабушка будет рада. Она часто говорит, что скучает по тебе, — сказала мама, тихо добавив: — Иса, просто будь там честной с собой. — А ты когда-нибудь видела, чтобы я была не честной с собой? — Иса слабо улыбнулась, хотя на душе стало немного тревожно. Её ждал Шкодер, но было ли это действительно тем, что ей нужно? --- Когда Изабелла вышла из дома с чемоданом на колёсиках, её сердце забилось чуть быстрее, чем обычно. Она отправлялась на три месяца к бабушке, в маленькую деревушку, где все друг друга знают уже сотню лет и каждый шаг комментируется со скоростью, с которой в городе распространяются новости в соцсетях. Бабушка была единственным человеком, с кем ей хотелось общаться, а остальные её «подружки»… ну, если потребуются советы по выращиванию кабачков или по местной драме о том, кто не так испёк пирог на ярмарку, — помощь будет рядом. Конечно, перспектива остаться наедине с собственными мыслями пугала меньше, чем ещё одна лекция о том, что ей давно пора обзавестись «приличным молодым человеком», но всё же. Это было больше, чем просто поездка. Это был своего рода эксперимент: выдержит ли её разум три месяца без привычных разговоров о книгах, технологиях или хотя бы новостях из мира, который не ограничен местным клубом вязания. В самолёте Иса заняла место у окна, по привычке вытянув ноги и заметив, как они, как всегда, не помещаются в узком пространстве. Она всегда стеснялась своих длинных ног, хотя друзья и подруги называли её фигуру "идеальной". Но высокие каблуки носила редко — не потому, что не могла, а просто потому, что не хотела привлекать излишнее внимание. — Простите, могу пройти? — раздался мужской голос. Иса подняла глаза и встретилась взглядом с молодым мужчиной лет тридцати, с рыжими волосами и зелёными глазами, которые смотрели на неё с лёгкой неловкостью. Он держал в руках рюкзак и билет, стоя прямо у её кресла. «Не мой тип», — подумала Иса, но быстро улыбнулась, чтобы не показаться грубой. — Конечно, — она чуть приподнялась, позволяя ему протиснуться к соседнему креслу. — Спасибо, — он сел, вздохнув с облегчением, и, смущённо потоптавшись на месте, попытался засунуть рюкзак под сиденье. — Всегда это чувство, будто ты вторгаешься в личное пространство чужих людей. Иса усмехнулась, сдвигая свой рюкзак ногой под кресло. — Да уж, в самолёте как на квесте: минимальная личная зона, максимальная необходимость терпения. Если выжил — считай, повезло. Он рассмеялся, явно расслабляясь от её комментария. — О, точно. И каждый раз забываешь, как тут тесно. Видимо, это одна из тех вещей, которые мозг блокирует ради выживания. Они на мгновение замолчали, и Иса заметила, как он бросает на неё короткие взгляды, явно пытаясь найти тему для продолжения разговора. — Вы, наверное, летите не просто отдохнуть? — наконец спросил он, стараясь не быть навязчивым. Иса чуть усмехнулась, повернув голову к окну. Вопрос звучал вежливо, но она заметила, что он просто пытается заполнить тишину. — Ну, если три месяца в деревне без интернета считать отдыхом, то да, можно так сказать, — ответила она с лёгкой усмешкой. — Три месяца? — он приподнял брови. — Это что-то серьёзное. Похоже на экстремальный ретрит. — Что-то вроде, — она сдвинула плечом. — Уезжаю к бабушке, в глушь. Там кроме неё — только её подружки и деревенские сплетни. Места там красивые, конечно, но связи почти никакой. Так что — полное погружение в тишину и природу. — Сурово, — он улыбнулся. — Я бы не выжил. Мне и без связи пару дней тяжело, не то что три месяца. — Да, это своего рода эксперимент, — Иса усмехнулась. — Посмотрим, выдержу ли. Но мне нужна пауза от всего этого городского шума. Надо отключиться хоть на какое-то время. — Звучит логично, — он задумчиво кивнул. — Время наедине с собой, с природой, без суеты. Я бы, наверное, сошёл с ума на второй день, но в этом что-то есть. — Да, особенно когда альтернативой является очередной отпуск на переполненных пляжах, — она чуть улыбнулась. — Я предпочитаю тишину и горы, вместо того чтобы бороться за лежак у бассейна. Иса снова улыбнулась, но на этот раз без сарказма. Она вернулась к своему окну, глядя, как самолёт набирает высоту, и внутри почувствовала облегчение. Впереди были три месяца, которые могли изменить всё. ---  Самолёт плавно коснулся земли, и резкий толчок вернул Ису в реальность. Она долго смотрела в иллюминатор, наблюдая, как из-под колёс разбегаются полосы асфальта. Её внутреннее напряжение медленно спадало. Впереди был новый этап, её трёхмесячное «исчезновение». Албания встречала её привычным запахом влажного воздуха и жаркого солнца, пробивавшегося сквозь небольшие облака. Когда они покидали аэропорт, её мысли снова поглотили размышления о том, зачем она здесь. Что она надеялась найти в горах? Ответы на свои вопросы? Она осознала, что на самом деле ищет не ответы, а паузу. Пауза — это то, чего ей так не хватало в городской суете, где решения принимались на бегу. Иса вышла из аэропорта, вздохнув полной грудью. Перед ней стоял старенький автобус, покрытый слоем пыли и облупленной краской. Его обветшалые боковины и мутные окна явно повидали лучшее время, но он каким-то образом казался неотъемлемой частью этого места. Она улыбнулась про себя. Старый, скрипучий автобус с почти неробкими дверьми был идеальной метафорой её жизни — немного потрёпанной, но всё ещё на ходу. Иса села в автобус и заняла место у окна, чувствуя лёгкий запах выветрившегося бензина и пыли, что разлеталась по салону от движения людей. Вокруг неё шумели местные жители: пожилая женщина в платке сидела напротив, держа на коленях корзину с овощами; рядом молодая мать укачивала ребёнка. Слышалась смесь албанской речи, голосов и глухого рокота старого двигателя, который завелся, будто протестуя против предстоящего пути. Автобус тронулся с места, заскрипев под тяжестью пассажиров и их сумок. Иса смотрела в окно, наблюдая, как город постепенно исчезает, уступая место холмам и полям. Горы начали медленно подниматься над горизонтом, как будто они следовали за автобусом. Пейзаж становился всё более диким и первозданным: зелёные холмы, высокие деревья и реки, разливающиеся между скал. Это было не то, что она привыкла видеть дома. Здесь всё казалось медленным, как будто время двигалось с другой скоростью. Её охватило чувство ностальгии. Последний раз она была здесь четыре года назад, когда всё казалось проще. Тогда она была ещё школьницей, у которой перед глазами был чёткий план на будущее. Она смеялась с бабушкой, пила её горячий травяной чай и наслаждалась теплом, которое было не только от печи, но и от её добрых глаз. Теперь, взрослая и с большим грузом на плечах, она возвращалась сюда с надеждой вернуть ту простоту. Но сможет ли она? Иса невольно улыбнулась, когда заметила знакомые места: мост через реку, маленькие домики с красными черепичными крышами, старую часовню, которая стояла одиноко на холме. В этой простоте было что-то до боли уютное. Она почувствовала, как её сердце медленно оттаивает, и напряжение в плечах спадает. Автобус всё дальше уходил в горы, и с каждым километром её внутреннее беспокойство немного стихало. Она не ожидала, что этот ландшафт, такой знакомый и чужой одновременно, начнёт влиять на неё так сильно. Когда автобус наконец остановился, Иса вышла на небольшую пыльную остановку в крохотной деревушке. Вокруг простирались холмы, а вдали виднелись синие силуэты гор. Она с трудом сдерживала улыбку, глядя на дорогу, которая тянулась к горизонту. Вдалеке она увидела маленький, знакомый дом с красной черепичной крышей, окружённый виноградными лозами и фруктовыми деревьями. Она начала идти по узкой тропинке, ведущей к дому, чувствуя под ногами мягкую пыль. С каждым шагом сердце начинало биться всё сильнее. Вдали показался знакомый силуэт — это была её бабушка. Худенькая, но крепкая женщина стояла на пороге дома, её платок развевался на ветру, а тёплый, слегка приглушённый голос раздавался на всю округу. — Mbesa, дорогая моя! — позвала бабушка, подняв руку. — Ох, красавица-то какая выросла! Но худая, ох, до чего ж ты худа стала! Чаво ж ты стоишь-то на пороге, а? Проходи скорей, давай, не мерзни там! Я чайку уже заварила, с мяткой, твой любимый! Иса улыбнулась ещё шире. Голос бабушки был таким родным, полным тепла и нежности, несмотря на её любящие упрёки. И всё это время, пока она шла к дому, воспоминания буквально захлёстывали её. Как она в детстве бежала навстречу бабушке, а та всегда встречала её с тем же непередаваемым светом в глазах. — Бабушка! — выкрикнула Иса, её голос дрожал от радости. — Как же я по тебе скучала! — Ой, да чаво ты там скучала, четыре годка тя не видать было! — засмеялась бабушка, обняв Ису, как только та подошла к крыльцу. — Ну давай уж, раздевайсь, раздевайсь! Чай-то стынет давно! Иди, пирожков напекла, как ты любишь, ох и вкусные! Ну, рассказывай давай, как ты там? Всё ли ладно-то? Жениха себе уже нашла то? Иса вдруг почувствовала, как с неё сходит весь груз последних недель. Она вдыхала знакомые ароматы деревенского воздуха — дым от печи, запах свежескошенной травы, смешивающийся с пряностями, что всегда присутствовали в доме бабушки. Всё это давало ощущение дома и покоя. — Всё нормально, бабушка, — ответила Иса, оглядывая дом и усаживаясь за стол, который уже был накрыт. — Я так устала от города, просто хотелось сбежать на время. — Ох, правильно, что сбежала, доча! — подхватила бабушка, наливая ей чаю. — В этом городе-то вашем, все бегуть, все спешуть, как белки в колесе! А тут, глядишь, тишина, спокойство. Ни тебе интернета, ни машин этих… Красота-то какая! Садись уж, отдохни маленько, отдышися. Не куды нам спешить-то, всё успеем, милая. Всё как надо будет, не тревожься! Иса с благодарностью смотрела на бабушку, чувствуя, как её напряжение окончательно отпускает. Словно с каждым глотком чая и с каждым взглядом на бабушкино лицо она возвращалась к себе — к той, кем она была до того, как поглотила её городская суета. Бабушка, суетясь у плиты, напевала что-то себе под нос, а Иса вдруг поняла, что, несмотря на все свои городские привычки, это место всё ещё остаётся её тихой гаванью. — Ну, бабуль, как ты тут? — спросила Иса, наливая себе чай из пузатого заварника. — Как здоровье? Что нового? Бабушка поставила перед ней тарелку с пирожками и села напротив, махнув рукой, как бы отмахиваясь от рутинных дел. — Ох, Ис, да чё тут нового, всё по-старому: ноги крутит, спина ломит, зато язык — слава Богу, не устаёт, — хихикнула она. — Подружки мои всё те же: Галька каждый раз новый пирог испечёт, думает, что прям всех удивит, а на деле уж давно у всех её рецепты на бумажках написаны. Иса улыбнулась. Всё здесь звучало так знакомо и так по-домашнему. Этого ей действительно не хватало в городе — простоты, где все проблемы решаются чашкой чая и свежими сплетнями о соседях. — А ты-то как? — бабушка прищурилась, её взгляд был полон хитрости. — Жениха себе не нашла али всё одна ходишь? Иса закатила глаза, подавляя смех. Вот и пошло — традиционное бабушкино допросное. Каждый раз одно и то же. — Нет, бабуль, всё ещё одна, — с сарказмом ответила Иса. — Времени нет — всё дела да учёба. Да и кого попало, как ты говоришь, мне не нужно. — Ну да, кого попало не надо, это ты верно, — бабушка кивнула с удовлетворением, но не собиралась отпускать тему. — Но вот тянуть-то тоже не стоит, а то глядишь — замуж пора, а женихов-то и нет. — Ну да, бабуль, — Иса усмехнулась, откусывая пирог. — Я тебе обещаю: как найду кого-то достойного, ты будешь первой, кто узнает. Бабушка, явно не собираясь сдавать позиции, наклонилась поближе и тихо, будто большой секрет рассказывает, добавила: — А у Гальки-то сын приехал, — с паузой начала она, растягивая фразу, словно это самый важный факт за последние десять лет. — Красавец-то какой! Работящий парень. Из Америки, помойму, вернулся. Такой видный, темноволосый, глаза чёрные, как у орла, прямо пронзительные. Бороды нет, но зачем она ему? Лицо чистое, правильное. — Бабушка говорила с таким восторгом, будто сама с портрета его рисовала. — Дела тут какие-то приехал решать, бизнес какой-то. Галька прямо светится вся! Глядишь, познакомитесь, может, и жениха себе найдёшь! Иса чуть не выплюнула чай от неожиданности. — Ой, бабуль, ты не теряешь времени, — рассмеялась Иса, вытирая уголок рта салфеткой. — Только приехала, а ты уже сватаешь меня с каким-то «американцем». Давай, рассказывай, что он ещё за красавец? Шестой по очереди наследник нефтяной империи или супергерой в отставке? Бабушка фыркнула, но, конечно, не остановилась. — Ой, ну ты не шути так! Высокий, крепкий, волосы чёрные, как ночь, а глаза прям огнём горят. Мужик что надо, не хлипкий, с характером. Работяга, да и по делу всё говорит. По-английски там что-то шпрехает, но по-нашему-то не забыл, как надобно. Все бабы в деревне-то уж на него глядють, как на пряник. А ты ж у меня красавица, — бабушка прищурилась, подливая ей чая, — глядишь, и судьба твоя решится. Иса рассмеялась, не веря, что бабушка всерьёз хочет устроить ей знакомство с местной звездой. — Бабуль, ну что ты как всегда! Я ведь только приехала, а ты уже планируешь моё будущее с этим «американцем». Может, мне хотя бы денёк отдохнуть, а то вдруг он совсем не супергерой, а просто обычный парень? — Обычный, говоришь? — Бабушка покачала головой, укоризненно глядя на внучку. — Ох, не понимаешь ты, Ис. Время-то идёт, смотри, как быстро! Не успеешь оглянуться, как уж на свадьбу пора, а такого парня упустить — жалко. Уж поверь мне, мужик хороший — удача для любой девки! Иса усмехнулась, понимая, что спорить с бабушкой бесполезно. Её энергия и желание устроить личную жизнь внучки всегда вызывали у Исы улыбку, но глубоко внутри ей даже было приятно, что бабушка всё ещё видит в ней ту маленькую девочку, которой нужно помочь найти своё счастье. Но сейчас она думала лишь о том, как три месяца среди гор, тишины и простых деревенских забот помогут ей разобраться в своих мыслях, прежде чем мир сватовства и «работяг из Америки» захватит её с новой силой.