Часть 1

Сегодня должна была быть обычная ссора. Уже привычная для окружающих лиц, само собой разумеющаяся, прочно вошедшая в обиход и не предвещающая перехода во что-то большее. Однако все не заладилось с первых же слов. Фразы звучали резче, неожиданно и сильнее необходимого задевали, сложно было правильно реагировать. Взаимные тирады были выпущены, как стрелы. Навис зловещий вкус не победы, а какого-то скомканного недовольства и отравляющей опустошенности. Возвращаться домой в таком настроении было тяжело. Еще сложнее — прервать нависшее молчание, когда все этапы приезда домой были пройдены: — Давай уже, предъяви мне претензии. Пока ты дуешься, я ничего не пойму, — бросил Дэн еще с прихожей, раздеваясь. Перед тем как, вымыв руки, войти в кухню поужинать, и желая лишь побыстрее закончить вражду и рухнуть спать. — Сдается мне, ты забыл все, что натворил. Так может, мне письменно тебе оформить? Ну а что, заведу тетрадку потолще и подробненько так, по пунктам, распишу… Голос Евы не предвещал ничего хорошего, «быстрого» и спокойного. — Чего-чего заведешь? — Ден аж вывернулся весь на нее, уставился как на ходячее недоразумение. Усталость будто рукой сняло. — Ты совсем оборзела?! — Ну, а у тебя ведь совсем память отшибло. Так что это неплохой вариант. — Ты себя вообще слышишь? Или добиваешься, чтобы я тебе всыпал? — терпение было и так на нуле. — Угрозы? Ах, вот это ты помнишь! — не унималась Ева. Ее как будто подменили. В какой же момент все пошло не так? Сорвалось с их ранее намеченного плана, по которому они шли уже приличное количество времени. — Ну хватит! — Дэн встал и попытался обойти стол, чтобы подойти к Еве вплотную, — сейчас припомню тебе и предыдущие слова и теперешние. Предупреждаю, еще слово и легко не отделаешься, — уже навис над нею, но Ева не отпрянула, не перестала сверлить его лицо карими буравчиками, лишь фыркнула: — Ты еще сам не устал играть в монстра и его жертву? За столько времени… тебе уже не выдумать для меня ничего более страшного. «Да что с ней не так?!» — думал Ден. Он знал, что на людях придерживался разумного, оговоренного плана. Чтобы никто не лез в личную жизнь ни его, ни ее. Каким способом он это выражал — до этого момента Еву все устраивало: на работе у них случались словесные перепалки и споры, чтобы никто не догадался, как они продвигают и поддерживают друг друга вплоть до того, что договорились жить вместе, обсуждая по вечерам стратегию. Ничего не менялось с тех пор. Насколько он знал. Или он чего-то не знал? Выяснить бы, но язык уже выдал свою оборону на выдвинутые обвинения: — Проверим? Ты думаешь, я только в давлении на конкурентов хорош? И не найду способ обойти наш уговор и забрать лавры себе? Ева обомлела. Она замерла и затихла единовременно. На лице отразилась такая боль, какую она не наигрывала в их повседневных перепалках «ради дела». Дэн тут же пожалел о словах. Обо всем сразу. Лучше бы он переждал, узнал как-то еще, только вот не так. Он и сам не хотел разрывать их обусловленный контракт. Без игры в злого и хорошего коллегу на их работе продвижения не достичь. А значит, пришлось бы гнобить ни в чем не повинных слабых игроков в этом деле. Но тогда бы его начала мучить совесть. А так, предупредив заранее выбранные средства, не стесняться в силе наглости и напора, при этом разрешая отвечать себе далеко не гуманным способом. На накал страстей и был рассчет, на «показные» переговоры, и убеждение всех присутствующих, что данная двоица способна решить сто угодно и противостоять чему угодно. Но теперь… Стратегия сыпалась карточным домиком. Притом сыпалась она изнутри. Но сейчас, в данный момент, Дэна беспокоило не это. Его мучило то, как Ева прошла мимо с безразличным лицом и отсутствующим взглядом. Отчего руки его затрясло. Это эмоции. Так нельзя. Проблему невозможно решить на взвинченных нервах. Надо пересилить себя и пойти за ней. Дэн вошёл в ее комнату и увидел, как та спокойно лежит, положив голову на бок мимо подушки. В груди непривычно заныло. Присел рядом сбоку, нежно прикоснулся, поглаживая плечи и спину. Ева недовольно заворчала: — Это что, пытка ласками? — М? А если я больше не хочу жестко? — он продолжил выводить пальцами узоры. — Тогда ты помрешь от скуки, — вздохнула она. — Или думаешь я поверю, что ты хочешь быть таким тихим и ласковым? О нет, ты просто заглушишь часть себя, затем угробишь наш план, а заодно с ним и меня тоже. Она перевернулась и посмотрела с печалью. — Я тебя не понимаю, — истерика исчезла, будто ее и не было, — жестко тебе надоело, мягко ты не хочешь. Так как же ты хочешь? — Какое это имеет значение, если ты не сможешь мне это дать? Все кажется бессмысленным, я не могу делать вид, что все в порядке. Что якобы «следую своим путем», и потакаю общим целям. Они давно уже стали только твоими. — И что прикажешь мне теперь делать? Если все наши старания тебе не нужны, если я тебе только мешаю, то что… Может, мне пойти сейчас и выкинуться с балкона? Плохая шутка, он знал. Но и говорил совсем без своего обычно серьезного тона. — Я тебе выкинусь! Идиот. Выскочу вниз и введу тебя в предсмертную агонию адреналином. Минуты три будешь еще корчится, и не отпущу пока все тебе не выскажу. А вот в это легко было поверить. Даже представить. — Так сильно меня ненавидишь? — Дэн отвел взгляд в сторону. И сам как-будто потух. — Пожалуй, мне не стоит это так оставлять, пока не пойму где именно и когда я ошибся. Чтобы можно было хоть что-то исправить… — Какой же ты придурок! — Ева отвернулась, барахтаясь на покрывале. — Придурок? Перестань так меня называть. Я согласился только на идиота. Это хотя бы по-Достаевскому, — снова попытался Ден перевести в шутку. — До идиота тебе еще расти и расти! — буркнула на это, не поворачиваясь, Ева. — Тогда в ЗАГС идем, завтра. — Какой же ты гад! Знаешь же, что я на это скажу! — все-таки развернулась и попыталась огреть подушкой. — Ну, тогда, может, в церковь? — они оба не заметили, как начали снова улыбаться. — Чего? — Буду молиться, чтобы ты простила меня, и также просить простить за то, что я с такой черной душой посмел зайти в храм. А ты… Ну… просто молиться. — Или смотреть на твои мучения. Тоже кстати привлекательная мысль. Хотя нет, жестокости и мстительности не место в святых стенах. Нет, нет и нет. — О да, ты так жестока со мной, — Ден скорчил мину раненного в самую душу человека. — Но вовсе не мстительна. Иначе я бы давно полетел, выкинутый тобой с балкона. Ева хмыкнула, и, размеренно дыша, подвинулась, увлекая Дэна прилечь рядом и принимая удобное положение рядом с ним. Он продолжал гладить её руку, тихо, чтобы дать дреме захватить их горячие головы. В полусне он поцеловал Еву в лоб и прошептал: — Спасибо за то, что ненавидишь меня. Значит, я тебе не безразличен. Если ты устала притворяться — просто прекрати свою роль и положись на меня. Я доведу план до конца, а потом мы продумаем, как сделать счастливей тебя. Раз целей стало две, то и этапов достижения будет два. Просто… Просто верь мне.