Пять лет после окончания Хогвартса

Прошло пять лет. Всего пять лет. Или целых пять. Тео не знал. Он сидел в очереди на прием к маггловскому психотерапевту и не понимал, в какой момент его жизнь повернула в такое русло. Любимая девушка, по совместительству бывшая лучшая подруга - Пэнси Паркинсон - вышла замуж за их однокурсника. Он подсел на наркотики, слез с них, обратился к специалисту в мире магглов. Основал музыкальную группу. Женился. Овдовел. Осознал свои чувства к теперь уже миссис Бёрк. Пиздец. Кудри, которые Тео отстриг ржавыми ножницами в момент очередного приступа, снова отросли и теперь закрывали ему обзор, свисая неровными прядками, словно челка. Был его черед заходить в кабинет, но он не спешил. Наверно, простодушная Мирелль Сонн, его терапевт, предложит в очередной раз увеличить дозировку. Может, ему стоит написать маме, покаяться, получить возможность обращаться к семейному колдомедику? Может, пора навестить целителя ума? Может, поговорить с Пэнси? Он напишет ей. Но сначала возьмет рецепт у мисс Сонн. *** Тео сидел над листом пергамента и не мог заставить себя написать ни строчки. Слова бесновались в голове, словно осы над разворошенным гнездом, и никак не хотели складываться даже в подобие предложений. Руки тряслись. Глаза болели. Препараты лежали справа аккуратной горкой, ожидая, когда мужчина будет готов разложить их по дням в таблетнице. К черту. Поднявшись из-за стола, Тео прошел к камину, взял остатки летучего пороха, шагнул внутрь, бросил его и тихо произнес: Резиденция Бёрков. *** Глубоко беременная Пэнси Бёрк могла ожидать от жизни чего угодно, но только не друга, которого она не видела пять чертовых лет, выходящего из ее камина в два часа ночи. Он изменился. Не то что бы она осталась той семнадцатилетней девчонкой, выставляющей его из комнаты после вечеринки в подземельях. Совсем нет. Но он изменился так, что она его едва узнавала. Щеки Теодора впали, кисти были до крови расчесаны, волосы странно подстрижены. И глаза. Его глаза будто бы больше не были такими яркими, как раньше. - Ты что, беременна? Проигнорировав очевидно тупой вопрос, Пэнси устало подняла взгляд на Тео и неестественно спокойно спросила: - Какого хрена ты здесь делаешь, Нотт? И правда, какого хрена он здесь делал? О чем он думал, заявившись к замужней, вдобавок оказавшейся беременной, бывшей школьной подруге? Что говорить? Обнять? Где ее муж? Муж, блять, ага. Этот скорее "уж". Тео видел его позавчера в баре с блондинкой. Неважно. Где он? Почему она смотрит так? - Ясно. Сейчас я оденусь и отвезу тебя домой. Вряд ли ты в состоянии добраться сам, а трансгрессия мне пока недоступна. - Пэнси подошла к нему и легонько потрепала по волосам. Будто не было этих пяти лет. Будто не было их браков. Будто они все еще стоят пьяные, смелые и счастливые в Выручай-комнате над столом с бутылочкой. - Придурок. *** Сидя за рулем подаренной мужем на пятую годовщину свадьбы черной ламборгини, Пэнси выжала газ и аккуратно поинтересовалась у Тео: - Что ты вообще планировал делать? Ну, после того, как вышел из камина. - Мы бы просидели с тобой до пяти утра - Ты видел мою бессонницу? - Скажешь, что мне пора? Ну, ты это и сделала, впрочем. Выставила меня. - обиженно протянул мужчина. На секунду зажмурившись, она потерла переносицу и смахнула упавшую на лоб прядь челки. Вернув руку на руль, Пэнси постаралась сфокусировать свой взгляд на дороге. Шумное дыхание Тео на пассажирском сидении напоминало ей те дни, когда они беззаботно лежали на траве в саду Паркинсон-холла и разглядывали облака. Им было по 8 лет и тогда Нотт до ужаса напугал ее рассказами о том, что однажды ей придется целоваться с мальчишками. Забавно. Тогда это казалось ей худшим, что может произойти в жизни. Вот бы и теперь худшим в жизни были поцелуи. - Серьезно, Тео? Выставила? Я везу тебя домой, тупая твоя голова. И ты еще обижаешься? Вообще не изменился со школы. - Пэнси обратилась к нему даже не повернув головы. - Я меняюсь и даже употребляю препараты. Но я хотел бы сдохнуть прям рядом с твоей парадной - Блять, Нотт. - Бёрк свернула с дороги и дала по тормозам так сильно, что их едва не перевернуло. Заглушив машину, она почувствовала, как каждую клеточку ее тела заполняют страх и нечеловеческая ярость. Какого хрена он это сказал? Насколько можно верить этим словам? Почему вообще, блять, сейчас, спустя пять лет, он снова появился в ее жизни и за пять минут разворотил все, что она с таким трудом выстроила? Какого хрена, Теодор Нотт? Схватив мужчину за футболку, она приблизилась к его лицу и практически выдохнула ему в губы - Ну так сдохни, Нотт. - отпустив его и отстранившись настолько, насколько позволял салон машины, она продолжила - Напиши дурацкую предсмертную записку и сдохни. Передознись наркотиками, вскрой себе вены блистерами от таблеток, не знаю, сделай уже хоть что-нибудь! Я ждала, что ты придешь на мою свадьбу и заберешь меня, но ты не пришел. Я верила, что ты появишься в ночь после свадьбы, но ты не появился. Еще год я оставляла дверь нашего дома открытой в надежде, что ты решишься прийти и хотя бы поговорить со мной. А ты что сделал? Женился, блять! Ездил со своей женушкой по приемам и бесил меня. А я ждала. Ты овдовел, нужно было время прийти в себя. Я дала его тебе. Четыре года, Теодор! Я ждала тебя четыре блядских года! Отпустила, выдохнула, начала строить свою жизнь с мужем, будь он неладен. Мы готовимся стать родителями. А теперь ты заявляешься ко мне и говоришь, что хочешь умереть? Ты хочешь? Да ладно, блять. И чего мы ждем тогда? Дать тебе пергамент для предсмертной записки? - Ты готова отпустить меня так, Паркинсон? - Тео, намеренно назвавший ее девичьей фамилией, казалось, совсем не услышал главную мысль ее монолога. - Ну тогда слушай, что будет дальше. Я оставлю записку в своём блокнотике: "Тебя я люблю, сука, больше, чем наркотики". Поверь, когда ты закроешь за собой дверь - увидишь меня там мёртвым, ну что ты скажешь теперь? Забудь меня? И моим голосом ветер, где-то там на другом свете будет трепать твои волосы. Я знал, сколько буду видеть тебя во снах . Ошарашенной Пэнси потребовалось секунд тридцать, чтобы прийти в себя. С трудом перегнувшись через распалившегося от своей речи мужчину, Бёрк нажала на ручку и открыла дверь машины. В последний, как ей думалось, раз взглянув на Тео, она кивком головы дала понять, что дальше его не повезет. Разговаривать не хотелось. Молчать с ним сейчас казалось до жути неуместным. Нежно погладив свой живот и ощутив пинок сына где-то в районе ребер, Пэнси завела машину. Он ушел. Хлопнул дверцей и даже не обернулся. Сука. Должна ли она проследить, чтобы он ничего с собой не сделал? Или ей стоит вернуться домой и лечь в постель к мужу, стерев из памяти эту ночь? Приняв решение, девушка вырулила на дорогу. *** Аарон Бёрк возился с сыном во дворе своего шотландского поместья, пока его беременная жена Пэнси лежала на шезлонге и загорала. По радио играла какая-то ненавязчивая мелодия, которую внезапно прервал голос диктора. С прискорбием сообщаем, что сегодня в 8:05 участниками музыкального коллектива "Змеиная слабость" было обнаружено тело их солиста - Теодора Нотта. По последней версии Теодор лечился у маггловских специалистов от затяжной депрессии, но не смог ее победить. В память об этом замечательном музыканте, мы ставим вам песню из его последнего альбома. В эфире группа "Змеиная слабость", песня "Анютины глазки" Так устал ошибаться, думал не подведу А мне уже давно за двадцать, куда же, блядь, я иду? И на секунду, столько мыслей, ты просто имей ввиду Что, даже за сотню миль, я точно тебя найду По глазам, твоим безумно красивым глазам Но на белый лист вдруг упала слеза А в блокнотике корявый почерк Оставит меня между строчек Кричи, только верни мне от сердца ключи Ведь то, что стучало уже не стучит А на то, чтобы слушать последний альбом У тебя есть тринадцать причин