Ночью открываются секреты Что нам не дают уснуть /Ши Цинсюань/

— Чëрт... — боль опять пронзает сломанную ногу. Нет, нет, брат... Брат! Почему? Зачем, брат, скажи?! Зачем? Мин-сюн, пожалуйста... Хэ-сюн! Кошмары, снова. Как привычно. Когда я последний раз нормально спал? Не помню. Хах, наверное тогда, когда я бессовестно занимал его место. Его место, его жизнь, его судьбу. Хэ Сюань... Ирония жизни и звëзд. Два человека, донельзя похожие и разные, даже имена почти совпадают. Но одному суждено расцвести и прожить вечную жизнь, а другому... Как? Я не знаю, как можно всë это вынести... Когда умер брат, я словно сошëл с ума. Или этот мир потерял разум, я не могу понять. Впрочем, это уже ничего не значит. Было так больно, как будто меня всего вывернули и бесконечно рвали на части, как будто ко мне пришла боль всех людей, когда я потерял тебя, дагэ. Но как тогда было ему? Ты был для меня единственной поддержкой и опорой, пусть иногда и перегибаешь палку. А у него... Та девушка. Я не знаю еë имени, но если она была невестой, то быть может, он еë любил. Хэ Сюань любил? Наверное, хотя кому я вру (себе), точно любил. Он не из тех людей, кто вышел бы за человека просто так. А я... Взял и забрал его судьбу. Забрал. Судьбу. Когда-то, скажи мне кто-нибудь такое сочетание слов, я бы подумал, что это невозможно. Но теперь это просто пустые размышления, которые являются полным бредом. Моим бредом. Умереть должен был я! Я и никто больше. Слава небесам, Уду бы уже был богом, и его бы такая участь не постигла. Но так умерли 4 человека! Пять... Хэ-сюн, он ведь тоже мëртв, и виноват в этом я. Он сражался, не давал себе потерять жизнь до того, как не отомстит тем, кто сделал больно его близким. А я? Смог бы я так — держаться до изнеможения, чтобы достичь своей цели? Нет. Я всего лишь болван, который не стоит пылинки под его ногой. Когда у меня было всë, я всë это разбрасывал и тратил время на развлечения и беззаботную жизнь, даже не думая, что кто-то бы о таком не смог даже мечтать. Я не смог помочь себе, и уж тем более сделать кого-то счастливым. Я не стою всей твоей любви, дагэ. Брат, прости пожалуйста... Что не ценил тебя, твою заботу, что так разбрасывался своей молодость. Что сейчас скажу такие грубые слова. Ты не должен был меня спасать. Жертвовать чужой жизнью ради другой жизни. Так нельзя! Понимаешь, нельзя?! Я не сделал ничего, чтобы жить такой жизнью. Она для меня была обыкновенной. Обыкновенной в мире, где люди умирают от бедности и от того, что не могут себя защитить. А я не знал. Знал, но меня это не касалось так близко, потому что мне, как мне думалось, повезло... Прости, старший брат. Мне жаль. Будь там счастлив, пожалуйста. Но никогда, никогда (слышишь?) не поступай так, как ты поступил. Невинные не должны страдать от руки тех, кто обладает большей властью. — С вами всë хорошо? — Конечно, малыш. Постою, подышу свежим воздухом и вернусь. — Но вы не спите в такой час. Что-то случилось? Вас что-то гложет? — знал бы, насколько прав. Правду говорят, дети видят гораздо больше взрослых. Видят больше, чем видел я когда-то во взрослом возрасте. — Возвращайся в храм, тебе не стоит стоять на улице ночью в такой тонкой одежде, простудишься же. Мне просто приснился кошмар, я очень испугался. Не беспокойся, мне уже гораздо лучше. — Страшный? — очень, очень... Но не кошмар, а реальность. Не надо тебе этого знать и надеюсь, что что-то такого рода никогда не постигнет тебя. — Да, очень. Представляешь, сижу я, и тут мне на голову падает паук. Огромный такой, с пушистыми восемью лапищами. — Брр, я бы тоже после такого не уснул. Давайте всесте бояться? Может вместе это будет не так страшно, вместе людям же всегда лучше. — Согласен с тобой.