Часть 1

Микан все еще не привыкла к этому. Тепло его руки, обхватившей её ладонь. Тяжёлая рука, лежащая на её плечах. То, как он произнёс её имя — так мягко, словно это было что-то хрупкое и драгоценное. И всё же. Они были вместе уже пару месяцев, но Микан всё ещё с трудом верила, что это по-настоящему. Ей казалось, что она вот-вот проснётся. Мысль о том, что кто-то вроде Наэги — такой добрый, такой терпеливый — может любить кого-то вроде неё, казалась невозможной. Иногда по ночам она лежала без сна, убеждённая, что он просто потакает ей, что в конце концов он поймёт, что она для него лишь обуза. Девушка, которая слишком сильно цеплялась за него, слишком часто извинялась и слишком отчаянно любила. – «Со дня на день, он придёт в себя. Он увидит меня такой, какая я есть — сломленной, не подлежащей восстановлению. А потом… он уйдёт». Но каждый раз, когда она начинала впадать в отчаяние, Наэги каким-то образом возвращал её к жизни — даже не осознавая этого. Как сегодня. Они сидели бок о бок в библиотеке «Пика Надежды», и золотистый дневной свет проникал сквозь высокие окна, отбрасывая мягкие тени на деревянные столы. Наэги пригласил её заниматься вместе с ним, и Микан, всегда стремившаяся угодить, без колебаний согласилась. Но прошёл час… а она не перевернула ни одной страницы в своём учебнике. Вместо этого ее взгляд был прикован к нему. То, как его взгляд скользил по заметкам, было таким сосредоточенным. То, как он слегка хмурил брови, пытаясь разобраться в материале. То, как его пальцы рассеянно постукивали по столу в медленном, размеренном ритме. Он был таким нежным. И он встречался с ней. Микан с трудом сглотнула, ерзая на своем стуле. – «Он заслуживает лучшего...Кто-нибудь нормальный.» – «Кто-то, кто не вздрагивает от внезапных звуков... Кто-то, кто не так легко разваливается на части.» Она сжала пальцами подол юбки, крепко ухватившись за ткань. – «Может быть… если я уйду первой, мне будет не так больно, когда он наконец бросит меня.» Эта мысль причинила ей острую боль, но прежде чем она успела погрузиться в неё, голос Наэги вернул её к реальности. – Микан, дорогая, с тобой все в порядке? Она напряглась. У нее перехватило дыхание. Взволнованная, она выдавила из себя улыбку — слишком быструю, слишком натянутую. — Д-да! Я… я имею в виду, н-нет! Я имею в виду… э-э… я н-не хотела отвлекать! Я…! Её слова перебивали друг друга, превращаясь в безумную мешанину. Она инстинктивно вскинула руки, готовясь к отказу, который, как она была уверена, последует, но прежде чем она успела впасть в отчаяние, что-то тёплое и надёжное обхватило её руки. Микан застыла. Она посмотрела вниз, ее глаза расширились. Наэги держал ее за руки. Его ладони были тёплыми на её коже, его прикосновения были нежными, успокаивающими. Он не сжимал её слишком сильно, не удерживал — просто держал. У нее перехватило дыхание, по спине пробежала дрожь. Наэги мягко улыбнулся, поглаживая большими пальцами её костяшки. – Микан – ты снова это делаешь? Она растерянно моргнула. – Ч-что? – То, когда ты думаешь, что не заслуживаешь быть счастливым. У нее сжалось горло. – Я-я не... Наэги сжал её руки, прерывая её самоуничижительные мысли, прежде чем они успели укорениться. – Ты заслуживаешь счастья. – И я хочу быть с тобой. Микан задрожала. Она хотела верить ему. Отчаянно. Но как она могла? Наэги мгновение изучал выражение её лица, прежде чем выпрямиться, и в его карих глазах вспыхнула решимость. – Хочешь, я тебе это докажу? Она колебалась. – Д-доказать это? – Да – мягко, терпеливо. Закрой глаза. Лицо Микан мгновенно покраснело. – З-закрыть глаза? З-зачем? Ты собираешься сделать что-то странное?! Наэги усмехнулся, качая головой. – Ничего странного. Я обещаю. – Просто доверься мне, хорошо? От слова "доверие" у нее что-то защемило в груди. Она нерешительно закрыла глаза. Последовала пауза. Шорох ткани. Смена направления движения. А потом... Легкий, как перышко, поцелуй. Макото прижался к тыльной стороне её ладони, прямо там, где лежали его пальцы. Глаза Микан широко распахнулись, и она затаила дыхание. – Н-Наэги-кун? Наэги улыбнулся, прижимаясь губами к её коже, его губы всё ещё были на её руке. – Видишь? Доказательство. Все ее тело напряглось, лицо горело. – Э-Это…! Э-Это не…! Но голос подвёл ее. Всё, что она могла делать, — это сидеть, чувствуя, как бешено колотится сердце, а кожа покалывает в тех местах, где касались его губы. Наэги, всё ещё держа её за руку, переплёл их пальцы. – Я люблю тебя, Микан. Она забыла, как дышать. Он говорил это уже не в первый раз. Но каждый раз, когда он это делал, ему казалось, что это было в первый раз. В её груди разлилось тепло, распутывая узлы сомнений, которые сплелись вокруг её сердца. Медленно, нерешительно она сжала его руку в ответ. – ...Я-я тоже люблю тебя, Наэги-кун. Его улыбка смягчилась, и он наклонился вперёд, пока их лбы не соприкоснулись в тёплом и успокаивающем поцелуе. И в кои-то веки — всего на мгновение — Микан позволила себе поверить, что, может быть, только может быть… Она была достойна любви. ***Микан никогда не знала, что делать со счастьем. Она так долго готовилась к худшему, ожидая, что за добротой последует жестокость, что тепло исчезнет, как только она протянет к нему руку. С Наэги она чувствовала себя в безопасности, но в глубине души всё ещё жил этот грызущий страх — мучительная уверенность в том, что это ненадолго. Что это была не настоящая любовь. Что однажды он проснётся и поймёт, что это была ошибка. Что она была ошибкой в его жизни. Она знала, что эти мысли несправедливы. Наэги не такой. Но страх не заставило их уйти. А сегодня было особенно плохо. ***Все начиналось как нечто простое. Обед во внутреннем дворике, солнце согревало. Наэги сидел на скамейке и смеялся с Асахиной и Киригири над чем-то, чего Микан не слышала. – «Он выглядит счастливым. Непринужденно.» – «Как будто ему там самое место.» Микан, напротив, стояла неподалёку, так крепко сжимая пальцами край рукава, что костяшки её пальцев побелели. Она хотела подойти к нему. Она хотела сесть рядом с ним, согреться в его тепле, услышать смех в его голосе. Но она не могла пошевелиться. – «Он, наверное, устал от того, что я всегда цепляюсь за него...» Эта мысль скрутила ее желудок, острая и горькая. – «Я должен просто вернуться в академию. Я не хочу...» – Микан! У нее перехватило дыхание. Наэги махал рукой ей и так ярко улыбался, что у неё чуть не закружилась голова. Она замерла. – «Он заметил меня.» Прежде чем она успела развернуться, Наэги встал и подошёл к ней. От него исходило тепло. – Ты меня искала? У Микан пересохло в горле. – Я… я не хотела беспокоить т-тебя Микан опустила взгляд. Улыбка Наэги дрогнула. – Микан ты никогда не сможешь побеспокоить меня. Она вздрогнула. – «Это было неправдой. Это не могло быть правдой.» Но прежде чем она успела возразить, он взял её за руки, мягко, но уверенно. – Мне нравится быть с тобой. – Я хочу, чтобы ты была здесь. Ее сердце сжалось. Она не поднимала глаза, её голос был едва громче шёпота. – Т-тебе не нужно говорить это только для того, чтобы мне стало лучше… Наэги вздохнул и покачал головой с мягкой, раздражённой улыбкой. – Я говорю это, потому что это правда, глупышка. Лицо Микан горело. Прежде чем она успела осознать его слова, она почувствовала, как его тёплая рука обнимает её за плечи, направляя вперёд. – Пойдём – Сядешь со мной? Она колебалась, закусив губу. Её взгляд метнулся к Асахине и Киригири, которые молча наблюдали за разговором. – «Они, наверное, думают, что мне здесь не место.» – «Но тогда...» — Боже, Наэги, почему ты не сказал, что ждёшь свою девушку? Асахина отодвинуоачь, чтобы освободить место. Киригири кивнула с непроницаемым выражением лица. – Мы просто говорили о предстоящих экзаменах. Тебе стоит сесть с нами, Цумики-сан. Микан моргнула, застигнутая врасплох. – «Они ... хотят, чтобы я был здесь?» Медленно, нерешительно она позволила Наэги подвести её к скамейки, её руки всё ещё дрожали. И уже второй раз за этот день… Она чувствовала, что ей никто не мешает. ***Микан сидела на полу в комнате общежития Наэги, поджав под себя ноги, и теребила подол юбки. Мягкий свет настольной лампы озарял комнату золотистым сиянием, окутывая их обоих тихой, интимной тишиной. Макото сидел, скрестив ноги, на своей кровати и смотрел на неё с тихой тревогой. Она была рассеянной с тех пор, как они вернулись с ужина, погружённая в свои мысли, и её обычная нервная энергия сменилась чем-то более тяжёлым. – Микан, что-то не так? Она вздрогнула, сжимая пальцами юбку. – Я-я не... Она хотела сказать ему. Ей нужно было сказать ему. Но слова казались тяжелыми, застрявшими глубоко у нее в горле. – «Подумает ли он, что я эгоистка?Раздражает? Хотел бы он...» Теплая рука коснулась ее щеки. Микан тихо ахнула, и её заплаканные глаза встретились с его взглядом. Взгляд Наэги был твердым, наполненным таким терпением, что у нее защемило в груди. – Любовь моя Прошептал он, поглаживая большим пальцем ее кожу. – Поговори со мной. Пожалуйста? Она с трудом сглотнула. – Я… я не понимаю, почему ты меня любишь... Наэги замер. Микан зажмурила глаза, собираясь с духом. – Я н-недостаточно хороша... – Я не такая красивая, как Киригири-сан, и не такая весёлая, как Асахина-сан. Я… я слишком много говорю, я плачу из-за пустяков и мешаю… – Я-я помеха... Наэги снова схватила ее за руки, останавливая её самоуничижения. – Микан. Ты не мешаешь. Ты никогда не мешаешь мне. Она задрожала. – Н-но... – Я люблю тебя. Макото перебил девушку и его голос был таким уверенным, что у неё закружилась голова. – Не из-за того, что ты делаешь для меня, и не из-за того, какой ты должна быть. Я люблю тебя такой, какая ты есть. У нее перехватило дыхание. Она покачала головой, и по её щекам потекли новые слёзы. – Я… я не знаю, как в это поверить… – Я П-правда не знаю... Наэги смягчился. – Всё в порядке. – Мне просто придётся доказывать тебе это столько раз, сколько потребуется. А потом очень нежно наклонился и поцеловал её в лоб. Это не было поспешным. Это не было мимолетным. Он был мягким, томительным — полным любви. Микан прерывисто вздохнула, чувствуя, как внутри неё что-то медленно разрушается. – «Он любит меня.» Даже если она не была уверена, что ее когда-нибудь будет достаточно. Наэги все равно любил ее. И, может быть… Может быть, на данный момент этого было достаточно. ***Ночной воздух обдувал окна, окутывая Пик Надежды тишиной. В комнате Наэги тусклый свет прикроватной лампы отбрасывал на стены тёплые золотистые блики, а мягкие тени мерцали, словно тихий шёпот. Микан сидела на кровати рядом с ним, поджав под себя ноги и вцепившись пальцами в ткань юбки, словно это было единственное, что удерживало её на месте. Но даже сейчас под тяжестью взгляда Наэги она чувствовала себя лёгкой, неустойчивой, словно могла улететь. На нее никогда раньше так не смотрели. Как будто она была чем-то драгоценным. Как будто ее ценили. Ее сердце бешено заколотилось, когда она встретилась взглядом с Наэги. Сегодня вечером выражение его лица было другим — всё таким же мягким, всё таким же терпеливым, но в его взгляде было что-то ещё. Что-то глубокое, что-то благоговейное, как будто он видел каждую её частичку, каждый страх, каждый шрам и всё равно хотел прижать её к себе. – Микан… Она с трудом сглотнула, руки на коленях задрожали. Ей хотелось верить в него Она хотела отдаться ему — не только телом, но и доверием. Как влюбленная. А Наэги… Наэги заслуживал всей той любви, которую могла дать. Она сделала судорожный вдох и прошептала. – Я… я хочу, чтобы ты показал мне… Наэги моргнул, его дыхание сбилось. – Показать тебе?.. Её пальцы сжались на ткани его толстовки, крепко обхватив её, лицо вспыхнуло. – Что ты любишь меня. Что… я могу тебе доверять. Резкий выдох. Его руки нашли её ладони, его прикосновения были лёгкими, как перышко, но надёжными. – Микан он наклонил голову и заглядывал ей в глаза – ты уверена? Она заколебалась, всего на мгновение. Не потому, что она боялась его, а потому, что страх внутри неё всё ещё нашептывал ей жестокие слова. Что она была недостаточно хороша. Что она этого не заслуживала. Но затем Наэги сжал её руки, и его тепло прогонило холодные мысли, прежде чем они успели укорениться. И когда она посмотрела в его глаза, все, что она увидела, была любовь. Она кивнула. – Д-да Наэги резко вдохнул, медленно и успокаивающе поглаживая костяшки её пальцев большим пальцем. – Хорошо Первый поцелуй был мягким, нерешительным, его губы едва касались её губ. Как будто он спрашивал у нее разрешения, ожидая, что она отстранится. Она этого не сделала. Вместо этого она наклонилась, прижалась ближе, её руки дрожали, когда она скользнула вверх и положила их ему на грудь. Наэги прерывисто вздохнул, проведя пальцами по её рукам, по плечам, словно боясь прикоснуться слишком сильно и слишком рано. – Ты прекрасна, Микан тихо всхлипнула, её тело напряглось. — Я… я не… Наэги отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть на неё, и в его взгляде было что-то грубое и непоколебимое. – Так и есть. Она задрожала под его пристальным взглядом. – Н-но... – Ты такая красивая, Микан Макото прижимался губами к уголку её рта, а затем опускаясь ниже и оставляя медленные, тягучие поцелуи вдоль её челюсти. – Каждый твой сантиметр. Каждая твоя частичка. По её спине пробежала дрожь. Она прерывисто и неровно дышала, сжимая пальцами ткань его толстовки. Он боготворил ее. Не только её тело, но и её саму. Каждый шрам. Каждая сломленная частичка. Каждая часть, которую она когда-то считала недостойной любви. Наэги снова поцеловал её — на этот раз глубже, с тихим голодом, но всё ещё невыносимо нежно. Его руки скользили по её бокам, его прикосновения были почтительными, терпеливыми, он никогда не торопил её, всегда ждал. Микан позволила себе раствориться в нем. Ее доверие. Ее сердце. Все это принадлежало Наэги. И когда его поцелуи стали более глубокими, спускаясь по её шее, ключицам, ниже, она отбросила все сомнения, все мысли о своей недостойности. Потому что в его руках, в его объятиях… Она была достаточно хороша. Она была достойна. И пока длилась ночь, Наэги позаботился о том, чтобы у неё больше никогда не было причин сомневаться в этом. ***Внешний мир перестал существовать. Всё, что осталось, — это тепло: обжигающее, электризующее, всепоглощающее. Руки Наэги двигались с тихой нежностью, его прикосновения были подобны шепоту на её коже, оставляя за собой огненные следы. Он исследовал её, словно она была чем-то хрупким, но священным, чем-то, чем нужно дорожить, а не обладать. Каждое прикосновение его губ было намеренным, каждая ласка — неторопливой, каждое движение — обещанием: он был здесь, он не уходил, он никогда не уйдёт. Микан прерывисто и неровно дышала, пока её тело реагировало на его прикосновения, а чувства обострились так, как она никогда раньше не ощущала. То, как его пальцы скользили по изящному изгибу её плеча, медленно, едва касаясь, рисуя узоры на её руках, рёбрах, задерживаясь на изгибе талии, — это терпение было почти невыносимым. Он мог быть жадным. Он мог бы взять. Но он этого не сделал. Он боготворил. Его губы последовали за руками, оставляя благоговейные поцелуи на её шее, ключицах, спускаясь ниже, пробуя её кожу на вкус с такой медлительностью, что у неё кружилась голова. Жар разлился по её животу, волнами распространяясь наружу, проникая в кончики пальцев, в ступни. Она чувствовала себя невесомой в его руках, тая под его прикосновениями. В том, как он обнимал её, прикасался к ней, не было ни спешки, ни торопливости, только бесконечная, мучительная преданность. Его дыхание было тёплым на её коже, его пальцы уверенно скользили по каждому сантиметру её тела с непоколебимым благоговением. Он исследовал её, словно запоминая, прослеживая места, от которых она вздрагивала, открывая её без ожиданий — только с обожанием. Там, где он прикасался к ней, её кожа горела, и каждое прикосновение его губ вызывало новые волны ощущений. Она чувствовала биение его сердца — ровное, сильное, ее. На неё никогда раньше так не смотрели. Никогда раньше ей так не поклонялись. Каждое колебание, каждый шёпот сомнения, каждая мрачная мысль, которая когда-либо говорила ей, что она недостаточно хороша, — всё это Наэги уничтожил одним прикосновением. И Микан позволила ему. Она отдалась ему не только телом, но и доверием, любовью. Она позволила себе поверить — искренне, полностью — что достойна этого. Что она достойна быть девушкой Наэги. И пока ночь тянулась, Наэги позаботилась о том, чтобы она никогда этого не забыла. ***Мир замедлился. Их дыхание стало единственным звуком в тихой, тускло освещённой комнате. Золотистый свет прикроватной лампы отбрасывал мягкие тени на стены, окутывая их теплом, чем-то нежным, невысказанным, бесконечным. Микан лежала, свернувшись калачиком, на груди Наэги, прижавшись к нему всем телом, как будто она была на своём месте — как будто она всегда была на своём месте. Он обнял её, прижал к себе и не отпускал. Его тепло окутало её, проникло под кожу, разлилось по телу. Впервые за всё время, что она себя помнила, она почувствовала себя в безопасности. Пальцы Наэги медленно и лениво скользили по её спине — не для того, чтобы отвлечь или подразнить, а просто чтобы почувствовать. Просто чтобы напомнить ей, что он был здесь. Что он не собирается уходить. Этого он никогда не сделает. Микан тихо выдохнула, прижавшись щекой к его обнажённому плечу и слушая ровный ритм его сердцебиения. Это успокаивало, придавало уверенности, служило якорем, который не давал ей погрузиться в бесконечный цикл сомнений в себе. Она дала ему все. И он воспринял это с заботой, с терпением, с любовью. От этой мысли внутри нее расцвело мягкое тепло, тихое и глубокое. Наэги слегка пошевелился, его рука скользнула вверх, запутавшись в её волосах, его прикосновение было лёгким, почтительным. Он наклонил голову ровно настолько, чтобы запечатлеть долгий поцелуй на её макушке, его губы были тёплыми на её коже. Микан вздохнула от этого ощущения, ее тело еще сильнее погрузилось в его объятия. Не было ни страха, ни колебаний. Она почувствовала его дыхание у своего виска, медленное и ровное, и в этот момент подумала: вот что значит любить. Не просто страсть. Не просто "хочу". Но безопасность. Принадлежность. Микан крепче прижалась к нему, вцепившись пальцами в ткань простыни. Страх всё ещё жил где-то глубоко внутри неё, но теперь он был тише, мягче — его заглушало то, как Наэги обнимал её, то, что он заставлял её чувствовать. Она слегка пошевелилась, прижимаясь к его теплу, и прошептала, так тихо, так уязвимо: – Останься... Руки Наэги тут же крепче обняли её, а его голос тихо зашептал ей на ухо. – Всегда Микан закрыла глаза, позволяя себе поверить ему. Позволяя себе поверить, что она достойна этого. И когда сон начал окутывать её, последним, что она почувствовала, было прикосновение губ Наэги к её лбу — безмолвная клятва, скреплённая между ними.