Возвращение.

Ранним утром, когда осенний туман стелился низко вдоль бодрой травы, а рассветные лучи неуверенно пробивались сквозь начинающие редеть листья на деревьях, в предместье Парижа не спеша въехал всадник, закутанный в дорогой дорожный плащ. Черная фетровая шляпа с тяжелым плюмажем была надвинута глубже, явно демонстрируя его нежелание быть узнанным или встречаться с кем-то глазами у городских ворот. По осанке сразу угадывался знатный дворянин. Очевидно было, что под плащом он вооружен тяжелой боевой шпагой. И по тому, как вальяжно он восседал на своем чистокровном андалузце, лениво управляя им легкими движениями, становилось ясно: этот человек явно не из простых.  Издали всадника в черном плаще можно было принять за иностранного посла или даже шпиона. Но, уважаемый читатель, мы с вами прекрасно понимаем: ни послы, ни тем более шпионы не выглядят так, чтобы каждый встречный мог их легко распознать.  Направив своего коня к воротам Сен-Мартен, путник будто стряхнул с себя морок, сдерживающий его подвижного и горячего коня. Дав сигнал к ускорению, всадник глубоко вздохнул, словно готовился к прыжку в воду. Наблюдатель сразу бы понял: преодоление городских стен Парижа означало для этого человека нечто важное и, возможно, даже связанное с глубокими душевными переживаниями. Возвращение в город, который некогда стоил королю мессы, было для него нелегким шагом.  Андалузец легко преодолел последние метры до ворот, и всадник осадил его, чтобы не раздавить ранних горожан, торопящихся за пределы города или внутрь. Париж просыпался. Сегодня был день городского базара, и вскоре окрестные фермеры потянутся в город со своими товарами. Всадник уверенно направил коня в сторону квартала Сент-Оноре, не делая попыток спросить дорогу. Несомненно, он прекрасно знал город и свои цели. Прохожие почтительно расступались, осознавая: лучше не попадаться под копыта лошади столь знатного человека, иначе можно и хлыстом получить.  Путь нашего героя подходил к концу: он выехал на улицу дю Вьё-Коломбье и остановился напротив солидного особняка. Тут же к коню подбежал мальчишка — помощник конюха, который с раннего утра караулил гостей у входа, — и взял лошадь под узцы, любуясь ее статью. Всадник легко спрыгнул с седла, как подобает человеку, всю жизнь проводящему верхом. Одним жестом он без слов приказал мальчику отвести лошадь в стойло. Замедлившись на мгновение, будто отдавая честь чему-то невидимому, он уверенной поступью взошел по ступеням. Два удара тяжелой колотушкой по дубовым дверям, и уже через мгновение дверь со скрипом отворилась, а на пороге показался лакей в ливрее.  — Доложите господину капитану, что граф де Ла Фер прибыл и хотел бы увидеться с ним. Он в курсе, — тихо произнес дворянин.  Лакей почтительно поклонился и пропустил его внутрь, закрыв за ним дверь.  — Граф! Какая честь видеть вас с утра пораньше в моем доме! — раздался голос, и вслед за ним на пороге гостиной появился сам капитан королевских мушкетеров де Тревиль.  — Я вернулся, господин капитан, — гость широким, немного театральным жестом снял шляпу и с достоинством поклонился хозяину дома.  — Не могу скрыть радости от этого события, дорогой граф! — де Тревиль уже вел Атоса к креслам, а лакей подавал легкий завтрак, сопровождаемый бутылкой божоле. — Признаться честно, когда вы месяц назад попросили отпуск по семейным делам, я боялся, что потеряю вас как мушкетера навсегда.  Атос с благодарностью принял приглашение сесть, сняв дорожный плащ и накинув его на спинку кресла. Под ним оказался не простой камзол, а темно-зеленый, вышитый серебряными нитями, с широким белым воротом, украшенным лучшими брабантскими кружевами. Из-под рукавов выбивались такие же кружевные манжеты. Черные кожаные сапоги всадника, хоть и дорожные, имели серебряные пряжки. В его облике сейчас было трудно увидеть мушкетера — перед де Тревилем сидел знатный вельможа, будто только что вернувшийся с утреннего туалета короля, что, как известно, являлось особой честью.  Но, несмотря на внешний облик, это был всё тот же Атос — мушкетер его величества.  — Вы прекрасно выглядите, дорогой Атос. Отпуск вам явно пошел на пользу, — сказал де Тревиль с лукавой улыбкой, поднимая бокал в знак приветствия.  — Благодарю, капитан. Помимо семейных дел в моем родовом замке, пришлось на время вернуться и в свою прежнюю роль сеньора, — вздохнул Атос, отвечая на приветствие и поднимая бокал.  — Вам тягостны ваши обязанности? — с грустью спросил де Тревиль.  — Увы, каждое возвращение домой дается мне тяжело, — медленно кивнул Атос.  — Это значит?..  — Это значит, что вы не потеряли своего мушкетера, господин капитан. Я возвращаюсь в строй, хотя домашние дела и мои земли удерживали меня с большим усердием.  — Мне всё еще сложно поверить, граф, что такой знатный человек, как вы, служит рядовым мушкетером, деля тяготы службы. Почему бы не походатайствовать у короля о должности лейтенанта?  — Я благодарен за ваше предложение, капитан, но, как вы знаете, я предпочитаю оставаться в тени и делить службу с моими братьями по оружию, пусть не столь знатными, но однозначно достойными и доблестными дворянами — Атос ответил тоном, который не предполагал возражений. — Может быть, случится какая-нибудь кампания, на которой я смогу проявить себя, тогда приму ваше предложение о повышении.  — Что ж, — хмыкнул капитан, — не буду вас переубеждать, граф. Будь по-вашему.  — Все наши договоренности касательно моего инкогнито остаются в силе? — внимательно спросил Атос.  — Без сомнений. О вашем истинном имени знают только несколько человек: я…  — Король и кардинал, — закончил Атос.  — Именно так, — подтвердил де Тревиль.  — Как поживает наш юный гасконец? — резко сменил тему Атос.  — Прекрасно! Скоро для него освободится место в полку, — ответил капитан.  — Чудесно.  — И знаете, граф, мне кажется, он скучал по вам. Когда вы уехали, не оставив вестей, он пытался узнать, куда вы пропали. Даже решился спросить меня.  — О Боже, — рассмеялся Атос. — И что же вы ему сказали?  — Пришлось его успокоить. Он решил, что вас убили или взяли в плен, и был готов организовать поиски. Мне пришлось сказать ему, что вы уехали по семейным делам.  — Я виноват перед ним и перед друзьями, — с сожалением произнес Атос, отпивая божоле. — Мне действительно пришлось исчезнуть внезапно, и не было времени сообщить.  — Это бывает, граф. Уверен, друзья вас поймут. Ведь настоящий друг всегда возвращается.  Мужчины еще немного посидели, обсуждая придворные события, затем гость откланялся.  Атосу хотелось поскорее вернуться в свою квартирку на улице Феру, снять дорогое облачение графа де Ла Фер и вновь надеть привычный плащ мушкетера.  Впереди его ждали новые приключения.