Часть 1

Последний месяц был адом. Чистым, беспримесным адом, где каждый день начинался с боли и заканчивался скандалом. Ведь я уже не помнила, когда в последний раз спала нормально — не просыпаясь от того, что тело выкручивает наизнанку, не задыхаясь от внезапных приступов, не чувствуя, как эта чертова опухоль пожирает меня по кусочкам. — Да как ты понять не можешь — я без обращения умру! Тебе всё равно, скажи вот честно, всё равно же? Твои отказы ранят меня сильнее, чем этот ебучий рак! — кричала я, в очередной раз запуская ни в чём не повинную тарелку в пол. Почти четвёртая стадия. Малый шанс на успешное лечение. Слишком поздно обнаружили. Слишком мало времени на принятие решения. Слишком устала убеждать Славу в необходимости укусить меня и избежать кучи страданий, а главное — избежать смерти. Последние три дня — сплошной непрекращающийся скандал. — Нужно хотя бы попробовать, блять, ты слишком надеешься на волшебную таблетку! — голос Славы дрожал, подражая телу. — Организм у тебя не выдержать может. Это опаснее рака. Реки слёз хлынули из моих глаз с новой силой. В отношениях мы состояли уже три с половиной года. Душа в душу, плечом к плечу. Хотя в «долго и счастливо» никто из близкого окружения не верил. Отговаривали, пытались рассорить, бойкотировали. Кто-то даже порчу навести пытался, баснословные деньги отдал. Потом, когда не сработало, с нас же возврат и потребовал. Казалось что любые невзгоды нипочём. Всё сможем. Всё преодолеем. — Каждая секунда на счету, а ты упёрся как баран? — моя рука потянулась за очередной тарелкой. — Специально время тянешь чтобы я подохла побыстрее, а? Скажи как есть! Слава руку перехватил. Вздохнул. Затем спрятал мою ладонь в две свои. Мы называли этот жест «угольки в морозилке». Температуры-то разные, контраст создавался необычный. Прибегали к нему обычно когда нужно было успокоиться: либо обоим, либо кому-то одному. — Ты сейчас в отчаянии, Кир. Поэтому хватаешься за наиболее быстрый вариант, понимаешь? — снисходительная интонация Славы сходу вызвала раздражение. — И… Однако сейчас было не время для подобных действий. Очередная трата времени с его стороны. Очередное пренебрежение ситуацией. — Хуи! — я резко вырвала руку, не дав ему договорить. — Я не ребёнок, со мной так говорить не смей! Хотелось выть. Сдирать с себя кожу. Пить кипяток. Всё, что помогло бы, пусть даже в теории, заглушить ту бурю, что сметала любые мысли в сознании и выкручивала их в абсурдно-негативные формулировки. — Дура! — теперь Слава тоже плакал. — Ты можешь физически не выдержать процесс обращения, как раз-таки из-за ебучего рака. Из-за того, что он прогрессирует, все системы поражает и разрушает. Его слова пронзали душу. А может Слава просто не хочет брать на себя ответственность? Или планирует избавиться от меня? Боится делиться вечностью? Разлюбил и решил таким способом расстаться? Мыслей было много, будто даже болезненно много. В голове не укладывался факт отказа Славы от помощи мне. Казалось бы — ситуация более чем очевидная: у меня рак, если ничего не сделать, то я умру. А обращение дарует бессмертие, которое меня спасёт. — Твоё бездействие в любом из случаев убьёт меня быстрее, Слав. — севшим голосом сипела я. — Забери, блять, мой статус смертной. Забери молодость, возможность уйти на тот свет, называй как посчитаешь нужным. Только забери. — Не могу. Кира, это тебя убить может. Убить, понимаешь?! — кричал Слава. — В твоей голове это хотя бы раз мелькало? Отказ от химиотерапии — прямой путь в могилу. Ты даже не попыталась сдержать распространение болезни. К врачу он в тот злосчастный день ходил со мной. Поэтому про отказ от госпитализации и лечения знал. И чуть не набил морду врачу, у которого я была, потому что считал, что тот — шарлатан без сердца, позволивший мне загубить жизнь. — Может просто не хочешь? И поэтому ведёшь себя как мудак, с нулевой аргументацией и отсутствующим состраданием. — обвинение само вырвалось из меня. В своей правоте уверенность присутствовала максимальная. Потому что я бы на месте Славы ни секунды не думала. Без просьб и мольбы с его стороны даровала бы шанс на продолжение жизни. Не позволила умереть и спасла бы. Любящие люди так и поступают. — Ты себя слышишь?! — он схватил меня за плечи, тряхнул так, что зубы клацнули. — Я не хочу тебя потерять! Ни сейчас, ни через сто лет! Но если ты умрёшь из-за моего укуса — я этого не переживу. — А мне плевать! — взвизгнула я. — Настолько же сильно, как и тебе на меня! Голова кружилась, в глазах плыло. Буря в мыслях не утихала, а истерика подступала с новой, скорее даже с утроенной силой. Плана действий не было, события развивались совершенно нелогично. — Всё. Хватит, Слав. Я всё поняла. Я… Тогда просто сдохну. Без тебя Я повернулась и ушла в спальню, хлопнув дверью и не желая слушать очередные нотации. Больше не было сил спорить. Не было сил кричать. Была только пустота, которая разъедала изнутри быстрее, чем рак. Естественно Слава пытался говорить со мной ещё несколько раз. Уговаривал лечь в больницу, начать хоть какое-то лечение. Но я уже смирилась. Или просто устала, ведь боль становилась невыносимой. Каждое утро я просыпалась от того, что кто-то будто вонзал раскалённые спицы мне в рёбра и с мыслью: «Ещё один день. Сколько же их осталось-то, блять!» Слава видел, как я слабею, но ничего не мог поделать. Конечно он приносил таблетки, ставил уколы, сидел рядом и держал за руку во время моих нервных срывов. Но в его глазах из раз в раз читалось — это конец.