1

      Церковь Агнца Божьего неподалеку от Фоллс-Энда. Колокольная башня превратилась в изорванный пулями наблюдательный пункт. Такие уж времена.       Люк вниз запечатан, а оконные рамы наспех забиты фанерой и укреплены стальными листами со всех направлений. Только узкие бойницы для стрельбы. По паре на каждую сторону света. Один вход, он же и выход на плоскую черепичную крышу со скатами по краям. Именно тут эти двое встретились пару недель назад. Он нашел ее здесь с винтовкой в руках, со всех сторон окруженную сектантами, и ей бы точно конец, не приди он вовремя. Даже вдвоем отбиться шансов было немного, но они справились. Обратили фанатиков в бегство, что уже звучит как чудо. Не иначе как по воле Всевышнего.       В тот день они еще долго не слезали вниз, и как-то со временем для обоих это стало маленькой традицией. Всякий раз, останавливаясь тут, забираться на крышу и сидеть там. Молча наблюдать за округой, вполглаза любуясь красотами долины Холланд.       Отсюда открывался потрясающий вид на холмы к северу, окутанные густыми лесами. По утрам и вечерам их накрывало пеленой тумана, совсем не зловещего, как может показаться. Напротив, в тех местах хотелось затеряться, завороженным красотой и невинностью этих краев, и остаться навсегда.       Между ними, казалось, так много общего. Оба не любили много говорить, обоим некуда больше податься, и каждый из них пусть и по-своему, но тяготился одиночеством. Здесь же успокаивали душу безмолвной молитвой и сидели порой часами, так и не решаясь что-то друг у друга спросить. Лишь изредка они встречались взглядами и в тот же миг с неловкой улыбкой отворачивались. Но нет, не случайно. Ведь зачем иначе каждый раз сидеть вдвоем под звездами и облаками.       — Так красиво, — осмелился заговорить помощник шерифа. — Как тут жилось до сектантов?       — Хорошо. А я не ценила, — Грейс переключила верхний маховик на прицеле своей винтовки. — Вечно бежала отсюда, хотя и любила эти края. Через столько прошла. Учебка, служба, Ближний Восток, и все ради того, чтобы остаться ни с чем и совершенно одной.       — Ты об отце?       — О нем. Единственный близкий мне человек, которого я оставила на долгие годы. Ради чего и сама теперь не понимаю. Теперь он мертв, а наш дом сожгли «Эдемщики», и будто бы ничего от старой жизни не осталось.       — Наверное, тебе там было тяжело, — помощник подвинулся к ней, неосознанно желая оказаться поближе.       — Еще как. Я была хорошим стрелком, и работа мне нравилась. Я чувствовала, что делаю важное дело, и это придавало мне сил. Там была война, и это я понимала, а здесь просто жуткая бойня. Я прошла через все, о чем ты можешь подумать, и вернулась, чтобы испытать это вновь. Мне казалось, я готова к этому. Я видела деревни в огне, кровь и смерть, но на родной земле все кажется куда страшнее, — девушка отложила винтовку в сторону оглядела сидящего рядом помощника, свесившего ноги на склон крыши. — Со мной понятно, а ты почему здесь? Я не против, оставайся, но неужели тебе некуда больше пойти?       — Тут… Хорошо… — вполголоса произнес мужчина. — Островок покоя во всем этом ужасе. Может, Господь и правда хочет, чтобы мы покончили с безумными фанатиками. С этой проклятой семейкой Сид.       — Покончим, не сомневаюсь, — поддержала Грейс. — Но что потом? Жить как прежде уже не получится. Ты и сам понимаешь.       — Уедешь когда все кончится?       — Возможно, — грустно вздохнула девушка. — Меня больше ничего здесь не держит. Только жажда воздать «Эдемщикам» по заслугам.       — А я бы остался. Но если ты уйдешь, то и я не стану задерживаться.       Девушка удивленно повернулась к нему. Его взгляд уже не был стеснительным и не убегал в сторону как раньше. Напротив казался необыкновенно настойчивым. Это тревожило, но рождало интригу.       — Почему? — негромко спросила Грейс, не в силах отвернуться.       — Мы знакомы совсем недолго, но я будто бы знаю тебя целую жизнь. И чувствую всю твою боль, а вместе с ней и радость с умиротворением когда мы здесь с тобой одни и больше никого на горизонте.       — Это так… Да… — что-то невнятное вырвалось у нее, а в груди затрепетало.       До этого момента она и не думала ни о чем, кроме мести сектантам, так что откровенный разговор, очевидно, застал ее врасплох.       Помощник продолжал смотреть в ее темные глаза, не замечая, как его тянет все ближе к девушке. Неловкий, почти случайный поцелуй, ставший неожиданностью для обоих и столь же неожиданно повторившийся уже с отчаянной страстью. В крепких объятиях, попытках добраться до ее шеи под изодранным засаленным шарфом и с тихим шепотом всего того, что не успели высказать за эти дни.       Одна из многих ночей вместе и в то же время первая, но лишь бы не последняя. Ведь столько еще надо рассказать и столько почувствовать.