.

— Х-хэй, Расмус, мы не можем это делать здесь. Меня уволят! Мужчина будто оглох, и мои пуговицы продолжают выскальзывать из петель рубашки, несмотря на доводы. — Да кто тебя уволит? — фыркнул он. Я закатила глаза и раздраженно цыкнула. Не хотелось вообще иметь проблем с начальством, которые однозначно появились бы, если бы владелец магазина и отец Расмуса по совместительству узнал, что его сын спит с коллегой прямо на рабочем месте. Возможно, Рас не позволил бы меня уволить, но однозначно переругался бы со своей мачехой, которая не отличалась мягкостью. Короче говоря, заниматься сексом в комнате отдыха — максимально плохая идея. Чем думал Расмус, зажимая меня между собой и стеной — непонятно. Но чем я лучше, если позволяю всё это? Расмус вжимал меня в стену, его ладонь бесстыдно лапала грудь, бедро мужчины между ног давило на мою промежность. Пальцы, наконец, до конца расстегнули рубашку и начали стаскивать ткань с плеч — мы оба не могли оценить это действие, занятые сплетенными в крышесносном поцелуе языками, отчего это заняло чуть больше ожидаемого времени. Расмус отстранился, облизнув губы, и посмотрел вниз. Его глаза блеснули в приятном удивлении, и по лицу растянулась ухмылка. — Ты все-таки носишь то нижнее белье, которое я купил для тебя, — палец с чёрной ногтевой пластиной провел по рельефу кружева. С эстетической точки зрения, моя грудь действительно выглядела привлекательнее. — Я доволен, — ладонь спустилась вниз и накрыла низ живота. — Посмотрим, как сидит остальная часть комплекта там. Жар прилил к щекам. Я не думала, что Расмус захочет в слух отметить, что оценил это, отчего я очень сильно засмущалась. Мужчина подарил на день рождения небольшой пакет, из которого я изъяла соблазнительного вида нижнее белье. Позже я только подкрепила догадку о том, что Расмус неравнодушен к чему-то подобному. Конечно мне хотелось глубоко внутри получить его одобрение и похвалу, а не упрёк и обидную шутку, что привычно нашему стилю общения. Для разнообразия Расмус оставил парочку засосов, решив обновить свои метки. Он двигался ниже и ниже, по итогу сев на корточки и потянув по моим дрожащим ногам юбку. Расмус явно подумал о чем-то грязном — я по одному его взгляду осознаю это, — рассматривая, как мою интимную зону красиво скрывает нижнее белье. — Я отлично угадал с выбором. Тебе идёт. Он приблизился и сделал то, отчего я закинула голову со стоном. Расмус через ткань белья прижал свой язык с шариком пирсинга к промежности и надавил так, что я отчётливо это почувствовала. Насчёт того, что Расмус делает божественный куни своим проколотым языком, сомневаться невозможно. Да и о каких сомнениях вообще идет речь, если я ни единожды кончала на его языке? Ткань намокла не только от моих выделений, но и от слюны мужчины: Расмус обвел каждую складочку через ткань металлическим шариком. Мои ноги подрагивали, я впустила пальцы обеих рук в его волосы. Мужчина вслед за юбкой избавился от излюбленного им кружевного белья. Теперь ничто не мешало прямому контакту, но Расмус отчего-то медлил и поднял на меня взгляд. — Ты же кончишь, если я сейчас сделаю тебе куни, да? Я кивнула. Естественно, я сделаю это, как бы ни старалась держатся ради продолжения. Расмус выпрямился и, положив ладони на мои бедра, развёл их в разные стороны сильнее. Мои половые губы раскрылись, влажность там ощущалась даже на расстоянии. — Увы, сегодня без этого, потому что я тоже хочу насладиться, — он достал упаковку презерватива из нагрудного кармана. Расмус звякнул пряжкой ремня и позволил поясу джинсов свободно обвиснуть. Я слышала его блаженный выдох, повторившийся ещё раз после того, как он окончательно оголил стоящий и подтекающий член. Я убрала пальцами налипшие на щёки пряди волос и потянулась к квадратику фольги, забрав его. Расмус оперся руками по обе стороны от моей головы и нависнул, наблюдая за тем, как мои руки раскатывают резину по его длине. Он дрожал и выдыхал сквозь зубы, так как при этом я не упустила возможности поласкать его член. Я сама направила головку к своим сочащимся складкам, но так и не поняла, кто из нас был первый: я насадилась, или Расмус толкнулся бедрами, или мы оба двинулись друг другу навстречу. Но как итог — общий звучный стон по всему помещению, а после шлепки кожи о кожу, вздохи, стоны и ощущение разросшегося жара. Его ствол раз за разом пронзал меня, выбивая звуки наслаждения. Больше остроты добавляло то, что мы находились на работе. Пусть никого больше не было в магазине, но это не мешало кому-нибудь с лёгкостью застукать нас. Это мог бы быть и доставщик, и менеджер, решивший проверить. Я плохо держалась на ногах, отчего весь мой вес поддерживал Расмус, демонстрируя свою силу. На последних толчках я жалко и разбито всхлипывала, ощущая себя растерзанной. Расмус кончил в презерватив и вышел из меня. Как только он отстранился, я овладела желанными свободой и пространством. Меня повело в сторону, и я звучно хлопнула ладонями по столешнице стола, найдя в ней опору. Ноги не желали держать тело даже так, и я, с трудом отодвинув стул, села. Юбка и трусы лежали где-то на полу неподалёку, моя рубашка настежь распахнута и показывает красивый бюст, волосы растрепаны и лезут в лицо, дыхание никак не восстанавливается. Я перевожу взгляд на мужчину. Он стоит и жадно поглощает воду. После этого мой взгляд переводится на часы, и теперь-то поднялось недовольство. — Между прочим, из-за твоей выходки я не успела поесть! Перерыв закончился! — прошипела я, как змея. — Я тоже не успел поесть, — поставив стакан, Расмус оборачивается со сложенными на груди руками и самодовольно скалится. — Поэтому я остаюсь, чтобы пообедать, а ты идешь в зал работать. — Ну ты и сука… — Что за выражения? Хочешь, чтобы мой отец узнал, что здесь только что произошло? Расмус говорил раздраженно, и любой бы воспринял его серьезно, но я знала, что это нечто вроде шутки. Даже если и нет, я имела достаточно особое положение в глазах Расмуса, чтобы вот так с ним пререкаться и не бояться того, что он пожалуется на меня папе-начальнику. Мне попросту нечего было ему ответить, так что я начала собираться. — Просто больше никогда такого не делай, понял? — мой взгляд сочился недовольством. — Ага. Проваливай уже, у тебя минута до открытия магазина. Вдохнув и выдохнув, я вышла и захлопнула за собой дверь. Расмус однозначно поплатится за это. Пусть я и сказала ему больше не делать так, но в следующий раз (завтра же!) сама на него накинусь в комнате отдыха и тогда-то ему не поздоровится. Это придало мне сил, и я с долей воодушевления вернулась к работе. Расмус через некоторое время вышел в зал и начал возиться с товаром на полках, я в это время работала на кассе — мы не пересекались. Он, конечно же, уходил раньше положенного, пользуясь всеми возможными поблажками. — Вот, — он поставил передо мной чай в пластиковом стакане и упаковку печенья. — Поешь и не волнуйся за камеры, я тебя уже прикрыл, — Расму небрежно махнул на прощание и покинул магазин. Сделав глоток и отметив, что чай сделан так, как мне нравится, я наблюдала, как Расмус садится на свой мотоцикл и собирается уехать. Но все-таки он поднял взгляд на меня. Я невольно улыбнулась и получила в ответ приподнятые уголки губ. Расмус надел шлем и, под рев мотоцикла, выехал с небольшой парковки перед магазином и скрылся из моего поля зрения.