I

Около 17 лет назад. Пахло шишками, в костре трещали дрова, а за ним, в непроглядной темноте ночи пищали сверчки и угукала сова. Конец лета самое сказочное время. Лес жил своей ночной жизнью, а посреди него у костра сидели два человека – маленький мальчик и старик. На их лицах играли всполохи огня, за спинами танцевали причудливые тени, и в своём маленьком кругу света они были как в отдельном мирке с особыми магическими правилами и законами, где над душами смертных властвовало не что-то материальное, а гибкая, как река весной, переливающаяся волнами и проникающая прямо в сердце песня. Она трогала, ранила и лечила, завораживая своим разнообразием и изменчивостью, глубиной смыслов и эмоций, ощущая которые, невозможно было не попасть под магию музыки. Она появлялась словно из неоткуда, и тем завораживала ещё больше. И пусть Джисон не понимал смысла некоторых слов, они звучали для него как голос самого близкого и родного человека, как согревающий свет, исходящий изнутри. Сухие мозолистые пальцы замерли на струнах, последние звуки растворились в ночи, и мелодия стихла. — Сон-и, тебе понравилась песня? – старик отложил гитару, с улыбкой смотря на внука. — Понравилась. Деда, а ты научишь меня играть? Глаза мальчика горели неподдельным восхищением, он ещё никогда не слышал ничего столь прекрасного и увлекающего, от чего внутри всё то замирало, то неслось вскачь. Дедушка усмехнулся: — Научу, но тебе сначала надо чуть вырасти. Видишь, какие у меня большие руки? Джисон вытянул перед собой маленькие ладошки, покрутил их в свете костра, сравнивая с дедовскими. Опять он оказался слишком маленький для чего-то интересного. — Вот когда твои ручки вырастут, тогда и научу, — дедушка поправил полено в костре, от чего в чистое звёздное небо поднялся и исчез яркий вихрь искр. — Обещаешь? — Обещаю. Лето закончилось, и Джисона снова увезли в город. Сходить ещё раз на рыбалку и после посидеть у костра под гитару с дедушкой так и не удалось – родители постоянно находили какие-то отговорки. Дни стремительно бежали вперёд и, когда следующим летом пришло время ехать в деревню, Хану почему-то отказали. Когда он в очередной раз спросил про дедушку, мама вдруг стала серьёзной и сказала, что они больше не смогут туда ездить и тема на этом закрыта. Тогда Джисон ничего не понял, но и расспрашивать больше не решался. Через пару лет он уже осознавал, почему родители не стали ничего ему объяснять, но научить играть на гитаре его уже никто не мог. Наши дни. Последняя неделя августа знаменательна в университете особым событием — выездом с палатками на природу. Для Хана она знаменательна вдвойне — как на председателя студсовета на него сваливается огромная организационная ответственность за несколько сотен студентов. Для него это уже последний такой масштабный выезд, в этом году он выпускается. Но пока ещё до этого далеко, пока к концу подходит только август. Несколько десятков костров разгораются по среди соснового леса под чистым звёздным небом. В городе такого не увидишь, да и не обратишь внимание. Какие там звёзды и костры, когда светит выговор и горят дедлайны? Воздух наполнен дымом и шумом голосов, но громко разговаривать уже нельзя – у команд начались свечки и рефлексия. Студенты садятся в круг у костра и обсуждают впечатления от прошедшего дня, делятся важными мыслями, передавая свечку из рук в руки. Однако где-то ещё слышен звук гитары, там доигрывают последние аккорды. Пальцы замирают на струнах, последние тихие слова песни растворяются в ночи, унося с собой внезапно вспыхнувшие воспоминания. — Джисон, может тебе завтра на сцену выйти? Песня же готова. — Да, хён, давай где-то вначале тебя поставим, ребятам понравится. Хан улыбается, откладывая гитару. У организаторов тоже есть свои свечки – только короткие и спешные, в этот раз собрались всего на пару минут послушать новое сочинение и дальше все снова разбегутся работать. И пусть палаточной лагерь уже погружается в сонную тишину, у организаторов дел невпроворот. — Завтра так завтра, — соглашается Джисон и двигает полено в угасающем костре. В черное небо поднимаются огненные искры. На многие годы забытая мечта снова вспыхнула в нём прошлым летом, но учиться играть на гитаре ему пришлось самому. Перепевая дедовские песни, он словно снова мог оказаться там – в беззаботном детстве, когда каждый день был как целая жизнь, насыщенный и яркий. Взрослея, Джисона затягивали дела, круговорот событий ускорялся с каждым годом, безвозвратно погружая в свой хаус задач и обязанностей. Свободного времени не то что не было – такие слова были забыты окончательно, и выкраивать моменты на новое занятие приходилось с большим трудом, но если Джисон чего-то очень хотел, то обязательно добивался – если не он, то кто? Так и написалась его песня – в перерывах между решением одних проблем и появлением новых. Но это того стоило. За годы учёбы и работы Хан точно понял одно — только песней можно по-настоящему достучаться до чужих сердец и заставить их биться в унисон. Только песней твориться настоящая магия. Теперь Джисон понимает смысл всех слов в песнях. Теперь он сам умеет и играть, и петь. Но того близкого и родного голоса, зажигающего свет внутри, он уже никогда не услышит. Он остался только в воспоминаниях. В августе. В ночи.