.

Будем честны, ноябрь никого особо не радует: угрюмые леденящие дожди, непрерывная, вгоняющая в сонливость темень, сезон противных болезней, негласное воздержание от полировки... Словно вся природа нарочно желает растоптать, убить весь вместе взятый дофамин и серотонин и заставить всех до единого спрятать улыбки. И без этого мрачный замок вампиров казался ещё суровее в этот грустный месяц. Пускай над ними не властвует температура; пускай тьма служит для них верным спутником; пускай они выносливее и осознаннее — всё-таки осенней тоске удалось отыскать уязвимое местечко и как следует вдарить в него. Ноябрьская хандра всё ещё дёргала ломкие струны вампирских омертвевших душ, манила в свои щедрые объятия, порой соблазняла слечь на дно и захлебнуться вязкой густой грязью обременительной печали. Пока бойцы наслаждались последними крупицами заслуженного отдыха, по тусклым зелёным стенам вампирской базы бродила хрустальная тишина. Обычно оживлённые тренировочная арена и зал для собраний в этот час пустовали. Кованые мечи, длинные сабли, блестящие кинжалы, тонкие копья, внушительные косы, крепкие секиры, дальнобойные луки со стрелами, металлические щиты оставались нетронутыми, как и потрёпанная карта нападения, замысловатые фигурки потенциальных участников миссий и полуживые маркеры. Хоть и вампиры — сами по себе существа мрака, нельзя было отрицать жуткого холодного напряжения в данной бесхозности, напоминавшего о себе далёкой симфонией молчания. Однако среди всей этой пучины зелёной тоски горел единственный огонёк. Огонёк, ярко, лучезарно светивший платонической любовью и мягким утешением. Хотя он мог выглядеть незначительным, его тепло было сравнимо с температурой ядра солнца. Это крохотное пламя ничуть не угасало даже при могучем студёном вихре. Его разделяли, поддерживали и изрядно помогали ему возрасти два преданных друг другу сердца. Скромная комнатушка была покрыта всеобъемлющей темнотой, единственным светилом служила аристократично белая луна, не заключённая в ловушку громоздких тёмных туч. Её меткий луч оставлял на деревянном паркете снежную полоску, точно шаловливое дитя нарочно пролило краску на пол и смылось с места преступления куда подальше, лишь бы не отхватить тумаков. Пожалуй, одним из немногих звуков, шедших наперекор царствованию тишины, являлось тихое сопение. Оно исходило от просторной, двухместной постели, хотя, вероятно, спавшие на ней ощущали себя так, будто пребывали на пушистом, тёплом, уютном небесном барашке, который ласково блекал им уютную колыбельную. Оба охотно принимали друг друга такими, какие они есть. В глазах Эстевана, скрываемых под шторами из шелковистых волос, его вторая половинка была прекрасна абсолютно всегда, даже когда та поглощена диким азартом и захватывающей решимостью истребить всех до единого врагов-обортней. Он глубоко ценил её целеустремлённость, искренне восхищался самоотверженностью на утомляющих тренировках и профессиональным обращением с кинжалами. Джей же находила увлечения возлюбленного, готовку и вязание, очаровательными, невзирая на то, что Эстеван не может потреблять в пищу собственную выпечку и иногда его свитеры получаются на размер больше нужного. Она яростно защищала своего мягкотелого парня, будь то очередное сражение с погаными волками или детективное дело об огурцах, оказавшихся в его заказе. Джей нередко страдала хрупким сном, однако только не рядом с Эстеваном: вместе эти двое вместе спали не хуже сурков. Вампир неподвижно, мирно лежал на спине, в отличие от своей партнёрши, которая то и дело ворочалась из одной стороны в другую, путалась в одеяле, пока видела наверняка красочные сны. Элегантные, густые янтарные волосы Эстевана в результате его статичного положения почти что не запутались, чего не сказать о чёрных кудряшках Джей, ныне походивших на сердитое облако, внезапно поселившееся на её голове. Пижамный комплект мужчины не был необычайно примечательным: большая домашняя майка и боксеры в полоску. Ночная одежда девушки, а именно белые лонгслив и шорты, изящным образом подчёркивала её тёмную кожу. Наиболее комфортная поза для сна, по мнению Джей, — надёжно обхватить его массивную руку всем телом, близко прижаться и умоститься под бочком, словно неравнодушный котик к своему верному уставшему хозяину. Но пришедший советник главы вампирского клана намеревался небрежно, резко и грубо вытащить из далёкого царства Морфея. Постоянно нудный, раздражённый и скучный Эдмунд бесцеременно зажёг свечи, тем самым пробудив одного из вампиров. Эстеван, будучи спросонья растерянным, просто оторвал голову от пушистой подушки и непонимающе поглядел на советника преклонного возраста. Длинноволосый вампир не мог держать зла на кого-либо, так что его выражение лица отражало исключительно удивление. Поскольку обязанность будить особых упрямых сонь лежала на Эдмунде, тот действовал формально, хоть и ярой мотивации у него отнюдь не наблюдалось. Старец быстро перевёл взгляд на всё ещё спавшую под тонким одеялом Джей. Мысль о том, что он чувствовал себя жалкой нянькой, вынужденной порхать над порой чересчур наглыми бойцами в кроватях, пронзила его не хуже отменно заточенного топора. Не проронив уставшего вздоха, Эдмунд решительно подошёл к другому краю постели и с силой сдёрнул одеяло, служившее девушке защитной тёплой крепостью. — Проснись и пой, лодыри. Сегодня день вашей миссии, — привычным сухим, как воздух на территории Атакамы, и строгим тоном произнёс советник, мимоходом поправляя свободной рукой свой кристально чистый монокль. От неожиданного порыва холода, безжалостно ударившего ей в ноги, Джей тотчас дрогнула и съёжилась, неприятно поморщившись. Мягко сказать, мало кому подобное пробуждение придётся по душе. Вампирша даже не удостоила советника дезориентированным взглядом своих приоткрытых кроваво-алых глаз, а сразу принялась искать себе хоть какое-нибудь укрытие, которым вскоре стала майка Эстевана. Бедная Джей юрко спрятала свою голову от мерзкого света свечей в надежде снова погрузиться в сладкий мир грёз, что-то невнятно бормоча. Она часто могла игриво прятаться под его длиннополым плащом, к чему привык вампир, но в этот момент тот смутился, и лёгкий розовый румянец мгновенно поджёг его бледные щёки. В глазах Эдмунда вполне ясно читалась безысходность, смешанная с раздражением. Сохраняя соответствующую мину, он равнодушно бросил несчастное покрывало на край постели. — У вас есть десять минут, — советник было думал одёрнуть свою гордую, высокую шляпу, да вспомнил, что несносный, невыносимый новый приверженец их «стаи» и на сей раз стыбзил его дражайший головной убор. Злобно сжав кулаки при мысли об его ехидной нахальной ухмылке, Эдмунд развернулся и поспешил удалиться, не потрудившись закрыть дверь. Эстеван только потупил взгляд на дверной проход, позже его внимание было обращено на сопевшую под его уютной майкой Джей. Всё-таки служба есть служба, пусть и иной раз завлекавшее желание всё забросить и остаться в родной кроватке искушало. Вампир неуверенно протянул руку и любовно потрепал свою вторую половинку по макушке, в ответ на что он услышал сонное недовольное мычание. — Я просто хочу спрятаться с тобой... — охрипший ото сна и чуть приглушённый тканью одежды голос Джей послышался спустя долгое время, мужчина мог ощутить, как хватка женских рук на нём заметно усилилась. Мягкая улыбка расцвела на лице Эстевана: — Детка, ты ведь знаешь наши обязанности. После этой фразы последовало грустное хмыканье, вызвавшее у вампира тихий смех. Эстеван не прекращал нежно гладить свою соню, надеясь, что та скоро сдастся и проснётся, ведь она, точно котёнок, который забрался на живот и просто не позволяет хозяину встать со спокойной душой. — Хотя бы пять минуточек... Клянусь всей коллекцией кинжалов, — под полупрозрачной майкой можно было заметить, как она наклонила голову набок и прижалась ею к тёплому телу любимого. — Только пять минут, Джей-Джей, — Эстеван закатил глаза по-доброму, осознав, что в конечном итоге сдался вместо неё. Вампир ради интереса свободной ладонью приподнял широкий ворот майки и заглянул внутрь. Мирно спавшая на его груди девушка опять сумела вызвать у него улыбку и напомнить о живых огоньках, горящих в их сердцах, несмотря ни на что.