Миттельшпиль Савады Тсунаёши

      В их первую встречу, когда Реборн, морщась от скудной обстановки небольшого японского домика, заходит в комнату будущей ученицы, Тсуна сидит на кровати и играет в шахматы сама с собой. На секунду оторвав взгляд от доски и оглядев гостя, девочка спокойным тоном произносит:       – Я разбираю партию Рубинштейна и Ротлеви, не отвлекайте.       Её не волнует неизвестный мужчина в комнате. Тсуна пропускает мимо ушей весь рассказ про мафию, продолжая анализировать ошибки, допущенные Ротлеви в далёком тысяча девятьсот седьмом году. На чёрный пистолет она смотрит без интереса.       Уже тогда Реборн понял, что тяга Савады Тсунаёши к шахматам не имеет границ.       Тсуна играла дома сама с собой, а потом и с Хаято, учила правилам И-Пин. Играла в школьном клубе, в котором была президентом, играла в Дисциплинарном Комитете с Хибари Кёей, взамен составляя ему компанию в сёги.       Тсуна играла и выигрывала. То, что началось с подарка от отца, превратилось в смысл жизни. Комната девочки была завалена книгами, от «Ученика шахматной школы» Ласкера и «Ловушек Ферзьберри» Вайнштейна до «Моих лучших партий» Карпова и «Международных шахматных турниров в Нью-Йорке 1924 – 1927» Алёхина. На полках стояли награды как за победы в турнирах между школами Намимори, так и на районных соревнованиях младших и средних групп. Кубку за победу в турнире префектуры для подростков, взятому Тсуной в десять лет, уделялось особенное место на столе.       Ни дня не проходило без партии, анализа дебютов и поиска своих ошибок. За завтраком Тсуна разыгрывала быстрые партии, а на уроках разбирала ошибки, закрепляя результат в играх с ребятами из клуба или заходя после школы в бар с настольными играми. В местном питейном заведении для любителей логических и настольных игр нельзя было найти лиц младше двадцати, Тсуна в этом месте выделялась. Однако вряд ли хоть кто-то из посетителей, членов ДК и офицеров местной полиции не знал девочку с тягой к шахматным фигурам.       Мечта или, скорее, цель у Тсуны была под стать её хобби и амбициям: стать самым юным гроссмейстером Японии.       Мафия её ни капли не интересовала.       – Нет, – Тсуна ставит Реборну мат в семнадцать ходов, без ошибок разыгрывая Сицилианскую защиту. Удовольствие лёгкая победа девочке не приносит. – Я не стану боссом Вонголы. Вряд ли донам позволяют играть на турнирах.       Киллер усмехается, мысленно хваля сообразительность Савады.       Боссу Семьи нельзя беззаботно участвовать в масштабных соревнованиях и светиться в газетах, что будет невозможно, если Тсуна всё же достигнет своей цели.       – Выбора у тебя нет.       Тсуна снова не слушает его, заново и с любовью расставляя фигуры на свои места.       Её глаза горят, когда она говорит:       – Ещё раз. И в этот раз постарайтесь.       Реборн играть умел, ещё в подростковом возрасте его научили играть ребята из мелкого клана, но Тсуне он составить конкуренцию не мог. Впрочем, ученице соперников было мало, и расширяющийся круг разномастных знакомств её не удовлетворял. Без труда выигрывая у Дино и с боем вырывая победу у Хаято, она хотела большего, поэтому играла даже с репетитором.       Реборн уже не был уверен, кто и кого учит.       Тсуна всё ещё не слушает его рассказы о мафии и пламени. Пуля тоже не помогает, ведь предсмертным желанием у Савады всегда было: «Хочу сыграть партию!».       Не помогают объяснения того, сколько власти и силы получит девочка в будущем, не помогают жестокие тренировки и сломанные шахматные доски.       В глазах Тсуны в любой ситуации отражались чёрно-белые клетки и тридцать две фигурки. В её душе не было места для людей. Даже для Наны.       В какой-то момент игнорировать Реборна и целую толпу шумных людей у неё перестаёт получаться.       – Мир мафии уже знает о тебе, – как-то раз с издевательской усмешкой говорит киллер. – Даже если тебе удастся отвертеться от места донны, ничего не изменится. За твоей головой всё равно будут охотиться. Так что думай, на какую клетку встанешь.       Той бессонной ночью Тсуна просидит у окна, задумчиво крутя фигуру короля в руке. Утром она решит, что жизнь важнее. ***       Избавиться от мечты стать гроссмейстером – одно, оставить шахматы – совсем другое.       Тсуна не прекращает играть, параллельно пытаясь найти альтернативу, где утолить голод по турнирам, сильным соперникам и мозговым штурмам.       И находит.       Если шахматы не могут стать её жизнью, тогда жизнь станет шахматами.       Взгляд Тсуны горит безумием, и Реборн, в это время на доске попадаясь в «ловушку Блэкбёрна» и проигрывая партию, уже догадывается, к чему всё придёт. Кто-то мог сказать ему, что гениальный ученик, тяготеющий к тактике и стратегии, был лучшим подарком. Хах, у Реборна на этот счёт было иное мнение.       Рокудо Мукуро не знал, что он стал противником Савады Тсунаёши в новой вариации шахмат. Тсуна разыгрывает ферзевый гамбит в реальности.       Фуута и Рёхей – пешки. Хаято – слон. Такеши – конь. Кёя – ферзь.       Тсуне не нужна пуля, она побеждает без каких-либо усилий, даже не участвуя в сражениях и грамотно передвигая фигуры людей на доске. Шах.       И мат.       Победная улыбка помешанной девочки покоряет Мукуро, и он иллюзией появляется на пороге дома Савад, прося реванша. Взамен он получает уроки по шахматам и находит смысл жизни в Тсунаёши и её безразличном ко всему взгляде.       Конфликт Колец Тсуне не нравился. Там не было места, чтобы развернуться и проявить себя. Всё решала сила. Только под конец, сумев грамотно разыграть пешки, она получила критически важную информацию. Последней битвы с Занзасом удалось избежать, ведь сражаться с тем, в ком не течёт кровь Вонголы, бессмысленно.       Во вкус она вошла позже. В десятилетнем будущем.       Реборн совсем неискренне удивился, узнав, что ждёт Семью через десять лет. Пока Тсуна горела желанием победить Бьякурана в шахматах, а её Хранители готовились к битвам, Реборн смог узнать много интересного. Например, что половина потерь в рядах Вонголы этого времени была вовсе не из-за Джессо. Это ученица самолично пожертвовала своими людьми, а потом, проиграв и не выдержав этого, свихнулась и заперлась у себя, без перерыва играя в шахматы, так и собираясь встретить конец мира.       Почему выбрали более сознательную младшую версию Савады, и дураку понятно.       Бьякуран был идеальным для Тсуны соперником. Конец он встречает так же, как Десятая Вонгола из будущего. Ослеплённый чередой побед он белыми фигурами проигрывает чёрным – тем, кого недооценивал. В момент его отчаяния Тсуна, которая всегда любила играть за находящийся в невыгодном положении чёрных, пересекает последнюю черту.       Жертва Шимон для победы над Деймоном – закономерный исход. Дружба с Шахматноголовым – уморительная шутка. ***       Ноно умирает раньше, чем всем его людям хотелось, и в свои семнадцать Савада, не успевшая закончить школу, садится на трон мира мафии.       Тсуна – это белые фигурки, которые она теперь предпочитала чёрным, в мыслях и руках. Тсуна – это уверенность, это скука во взгляде, это по выверенному плану умирающие подчинённые. Тсуна – это убийство слабых соперников по шахматам и разочарование в мире.       Тсуна – это страх. Страх не крови и смертей, оседавших на её душе грузом. Это страх проигрыша.       Девушка опрокидывает белую ладью на доску.       – Думаю, пора Томасо стать полезными для меня, – Реборн на её предложение лишь хмыкает. А Тсуна раздумывает, когда придёт время жертвовать своим белым конём. Каваллоне ей ещё мог пригодиться.       Вражеские Семьи, наконец-то дождавшиеся смерти Девятого дона, не медлили, наседая на Вонголу. Тсуне этот вызов был только в радость. Новые партии она всегда ждала с нетерпением, хотя уже не с таким энтузиазмом.       Себе она признавалась, что шахматы в реальности ей нравились меньше, чем на обычной доске. Потому что даже самая лучшая тактика могла быть испорчена самовольными пешками.       Такеши возвращается с задания… с задания, с которого вернуться он не должен был. Тсуна, недовольно хмурясь, возвращает на доску ранее отложенную в сторону «мёртвую» фигуру и думает, что делать дальше. Неудачный и невоплощённый гамбит рушит ей все планы, а Такеши – открывает глаза на мир. Давно пора.       К нему никто не прислушивается. Хаято и Мукуро давно увязли в этих зыбучих песках, Кёе слишком нравился нынешний образ жизни и риск, чтобы что-то менять. Рёхей и Ламбо – наивно не верили Дождю, а Реборн только понимающе усмехался и продолжал наблюдать.       Тсуна тем временем начинала новую партию, через пять лет с безразличием недосчитываясь двух Хранителей.       Вначале Реборн хотел сравнить Тсуну с ферзём, с королевой на доске. Самая сильная фигура и донна Вонголы – сопоставимые роли. В ладошках Савады ум, власть, связи и мощное пламя. Вот только…       Тсуна – это Король. Не сильнейшая фигура, но самая важная. Тсуна без зазрения совести прячется на задних рядах, с безумным блеском в янтарных глазах наблюдая за полем битвы и жертвами. Партия за партией, и трупы скапливаются у её ног.       Реборн смотрит в эти глаза и знает, с самого начала знает, что вместо него ученица видит одну из фигурок на доске. Вопрос времени, когда и его разменяют на новую победу.       Реборн должен уйти, без оглядки покинуть Вонголу и скрыться от гипнотизирующего взгляда… но он остаётся. Остаётся и сидит в кабинете Тсуны, смотрит, как та повторяет недавнюю итоговую партию на турнире в России. Смотрит, как она раз за разом побеждает пришедших к ней смертников-мафиози, надеющихся на награду в виде унижения чести донны.       Смотрит, как фигуры девушки стремительно пропадают с доски, оставляя белого короля всё более беззащитным.       Реборн смотрит.       Ждёт, когда жизнь Савады Тсунаёши подойдёт к эндшпилю. И, кажется, он уже знает исход.