Глава 11. Сорванные планы

      Когда Изуку при следующей встрече сказал Всемогущему и духам, что согласен принять в себя наследие «Одного за всех», тот был рад. Он даже предложил ему взять его сейчас, чтобы иметь больше времени на тренировки до экзамена в Юэй, до которого оставалось все меньше и меньше времени. Все же его тело уже было достаточно крепким и выносливым, чтобы выдержать вес этой причуды.       Изуку отказался, сообщив, что ему требуется более тщательная и разноуровневая подготовка, затрагивающая не только тело, но и душу, поскольку они существовали для него в качестве двух самодостаточных частей его сущности. Да и кроме того, тренировки нужны были не только ему.

***

      Йоичи был… в некотором замешательстве, когда узнал, что «Один за всех» фактически предстоит использовать ему самому, а не его преемнику. Это было… Не совсем тем, к чему он был готов, к чему был готов кто-либо из них.       Подобный расклад накладывал на него куда большую ответственность, но и открывал неожиданные двери, давая и ему шанс глотнуть физического существования, но при этом быть полезным для мальчика. Ведь он был уверен, что, в отличие от его преемников, ему нечего тому предложить в обмен.       Однако для того, чтобы это сделать, Йоичи нужно было серьезно подготовиться. И дело было не только в том, что ему теперь предстояло по два-три часа лично помогать мальчику убирать мусор, управляя его телом. В том числе для того, чтобы снова вспомнить и прочувствовать такие грани жизни как пределы физической силы, усталость и выносливость.       При этом после первых дней таких тренировок у него все его существо сводило фантомными болями на постоянной основе. Все же он не привык к физическим нагрузкам. Кто бы знал, что ему это аукнется через сто с лишним лет после смерти. Хотя… не то чтобы он жаловался.       В остальное время дня Йоичи начал проходить не менее адскую тренировку от преемников. Те явно поставили своей целью научить его всему, что должен знать и уметь начинающий профессиональный герой, который только-только вошел в академию. Для того, чтобы он не подвел мальчика, будучи в его теле, ведь управление будет на нем.       Главным образом они включали в себя курс самообороны и базовые навыки боевых искусств. И черт, у его давнишнего спасителя был действительно тяжелый удар. Да и сам мужчина оказался самым жестким, строгим и требовательным среди его многочисленных наставников.       К тому же его и Брюса вообще не смущал его ставший полулегендарным в глазах прочих преемников статус Первого, поэтому Йоичи получал удары только так. Как говорил Кудо, хочешь выжить – бей так, чтобы противник не поднялся.       Это продолжалось до тех пор, пока не вмешались Хикаге, Дайгоро и Нана, единодушно заявив Второму, что нельзя давать младенцу снайперскую винтовку и сажать в засаду. С того момента тренировки Йоичи стали не менее интенсивными, но более постепенными. Кстати, стрелять его тоже учили...       Нана учила его безопасно принимать удары, а также объясняла, какие точки на теле нуждаются в наибольшей защите. Дайгоро, Эн и Брюс пытались подобрать стиль боя, который в большей степени подошел бы ему.       Хикаге учил его читать движения противника, заставляя остальных по несколько часов спарринговать друг с другом в случайных парах и даже группах. К ним даже несколько раз присоединялись другие духи, которые иногда приходили, чтобы помочь мальчику с тренировками. Тот, кстати, проходил почти ту же самую подготовку, когда Йоичи убирал пляж.       На Дагобе, кстати, осталось уже не так много мусора, большая его часть уже была чистой и красиво блестела на солнце золотистым песком. Экзамен, к которому они все готовились, тоже становился ближе. До него уже оставалось меньше шести месяцев, а они все еще не были готовы к передаче «Одного за всех». Им предстоял еще один и, возможно, самый важный и сложный этап подготовки.       По этой причине Йоичи глубоко вздохнул и покинул своих преемников в одну из ночей. Было почти непривычно быть одному и, учитывая где-то ходящего брата и то, с кем ему предстояло встретиться, немного страшно. Однако он шел, понимая свой долг перед пока еще будущим преемником.

***

      Йоичи добрался до крыши, на которой когда-то впервые общался с духом мальчика. Он сам настоял на том, чтобы встретиться где-то в стороне от того места, где находилось в около коматозном состоянии его физическое тело. Все же его брат все еще ошивался поблизости и, кто знает, что у него было на уме. Тот давно не появлялся, а значит точно что-то замышлял.       Йоичи явно прибыл на встречу первым, поскольку крыша все еще была пуста, и присел на какой-то выступ в ожидании, когда его найдут. Он не знал, что ему предстоит, но надеялся, что сможет справиться с этим и не навлечь беду на ребенка.       В свете луны, Йоичи рассеянно рассматривал намеки на мускулы на своих худых руках. Это было неожиданным эффектом, но оказалось, что изменения тела мальчика, которые произошли, пока он был в нем, частично отражались и на его душе. Поэтому сейчас он был сильнее, чем при жизни. Кто бы мог подумать, что такое возможно...       - Я всегда говорил, что побеждает тот, кто умеет ждать, – раздался голос и Йоичи застыл, даже боясь повернуться и вздохнуть.       Этот голос… Он слишком хорошо знал этот тембр, этот собственнический тон. Его брат был здесь, а он был один, без своих преемников, без своих героев. И дух мальчика должен был прийти сюда же. Все за Одного не мог навредить ему днем, но Йоичи боялся даже думать, что призрак брата может сделать с его призраком, привязанным к физическому телу.       Его оторвало от того выступа, на котором он сидел, и сильные жестокие руки схватили его за плечи. Йоичи сжался, его существо парализовал страх, вспомнились годы, проведенные в хранилище под землей.       - Теперь, наконец, ты полностью мой, – Все за Одного звучал торжествующе. – И отныне ты всегда будешь моим.       - Ты убил меня, брат, – прохрипел Йоичи.       - Это была досадная оплошность, – ответил мужчина почти равнодушно. – Я был настолько зол, что тот жалкий слабак украл тебя у меня, что потерял контроль. Но ничего, больше это не повторится. Ты мой и я больше не дам никому украсть тебя у меня. И, когда сосуд Томуры будет готов, я обязательно подыщу и тебе тоже. Хотя, возможно, даже не потребуется долго искать. Ты хорошо смотришься с зелеными волосами. Думаю, я мог бы к этому привыкнуть или я мог бы выбелить их.       Йоичи пробрал ледяной холод чистого ужаса от слов брата, от того смысла, который тот, казалось, вкладывал в них. Он что, хотел присвоить себе чужое тело и запереть его внутри тела мальчика? В этом хранилище, из которого ему уже не удастся сбежать? Из которого его уже не спасут?       А ребенок? Что с ним будет? Что будет с этим Томурой, о котором они искали информацию? Насколько тот знает, какую судьбу ему уготовил его брат?       Йоичи чувствовал, что теряет способность трезво мыслить, что ужас и паника накатывают на него волнами, грозя утянуть за собой в пучину отчаяния. Нет… Он не должен терять себя, должен бороться. Если не за себя, то за мальчика, за того юношу, о котором почти ничего не знал.       Его мысли прервало появление самого ребенка, который вышел из теней на другом конце крыши.       - Беги, малыш! – Йоичи отчаянно рванулся в хватке брата, пытаясь предупредить – Он хочет захватить твое тело и тело Тому…       Жестокая боль прошила все его существо, не давая больше говорить и заставив закричать в агонии. Брат использовал на нем какую-то из своих многочисленных причуд. Должно быть ту, которая активировалась при физическом контакте. Похоже, что теперь он не боялся применять к нему подобные способности, поскольку уже не смог бы случайно его убить.       - Ты – мой, брат. Навечно, – произнес он холодно. – И отныне ты будешь подчиняться моей воле. Я один раз закрыл глаза на твое неповиновение и вот к чему это привело – к твоей смерти. Больше я не допущу подобного промаха.       - Он не твой, – голос мальчика прозвучал жестко и твердо, когда его горящие глаза смотрели на Все за Одного. – Душа принадлежит только ее владельцу и никому больше. И он не хочет идти с тобой, поэтому отпусти его. Сейчас же.       Йоичи видел, как исказилось лицо его брата и сжался в страхе за мальчика. Сам он не мог ему помочь, но молился, чтобы нашелся тот, кто сможет, пока не стало слишком поздно.       - Тогда это всего лишь вопрос мотивации, – равнодушно произнес Все за Одного. – А я умею мотивировать людей. Всего-то и нужно предложить нужную цену. Полагаю, твоя жизнь подойдет.       Он кулем бросил обездвиженного болью Йоичи и нанес удар по мальчику, посылая в его сторону все новые и новые причуды. Ребенок пытался уворачиваться, используя в качестве оружия музыку собственной души и частично обездвиживая мужчину с ее помощью.       Но этот бой был, очевидно, не тем, в котором у него были шансы выстоять. Слишком скоро подросток оказался пригвожден к одному месту и Все за Одного торжествующее готовил добивающий удар.       - Пожалуйста, – Йоичи прохрипел сквозь слезы, тщетно пытаясь приподняться. – Брат, оставь мальчика. Я… Я пойду.       - Так бы и сразу, – лениво заметил мужчина, чуть опуская руку. – Я знал, что мое предложение будет принято. Однако, думаю, мне следует проучить его за дерзость. Да и эта дудочка меня раздражает. Будет разумно лишить его этой игрушки, пока она не доставила еще больше проблем.       Йоичи как в замедленной съемке наблюдал за тем, как его брат пронзил руку мальчика. На крышу упали осколки его свирели, а пространство наполнил крик, полный мучительной агонии. Это при том, что чуть ранее мальчик лишь коротко вскрикнул, когда его пронзили штыри. Йоичи хотелось зажать уши от его громкости, но он не мог пошевелиться, все еще парализованный причудой.       Однако он также увидел, что даже сам Все за Одного отступил на пару шагов от агонизирующего мальчика. А его брат никогда не отступал. Тем более от поверженного противника, предпочитая полностью и безоговорочно утвердить свою победу.       Штыри, удерживавшие душу мальчика на одном месте, неожиданно распались, а между ним и упавшим на крышу ребенком сгустились тени, из которых выступила фигура Смерти. Йоичи сглотнул, та выглядела совсем иначе, чем он помнил по нескольким кратким встречам.       Раньше она была похожа на какую-то почти материнскую фигуру, понимающую и готовую утешить в последние мгновения жизни, помочь обрести покой. Сейчас же она скорее напоминала разъяренную фурию.       Порыв ледяного ветра сорвал ее капюшон, а глаза стали похожи на две бездонные пропасти. Окружившая ее аура состояла, казалось, из непроглядной тьмы и чистейшего ужаса.       Холод пробирал Йоичи до самой глубины его души, когда он смотрел на разгневанную Смерть. И это он был еще в стороне от нее, просто наблюдал и не являлся объектом ее недовольства. Сколь велико было воздействие ее ауры на его брата в эту секунду, он даже не представлял.       Он видел, как двигались ее губы, но из-за свистящего ветра не смог услышать ни слова. Скорее всего так и должно было быть, поскольку эти слова предназначались не ему. Также Йоичи мог видеть, что его брат пытается отступить и использовать свои многочисленные причуды, однако явно был бессилен что-либо сделать. Не против Смерти, которая стоит выше любой души и просто не пользуется этим правом большую часть времени, позволяя душам искать собственный путь, если они того хотят. Но это был явно не тот случай.       Со слезами боли и страха Йоичи наблюдал за тем, как Смерть коснулась своей рукой груди его брата. Тот застыл, словно парализованный. Он как будто что-то прокричал напоследок и внезапно пропал.       На бетонное покрытие крыши просыпалась горстка чуть искрящегося пепла, который почти сразу начал уносить ветер. Паралич, вызванный одной из многочисленных причуд Все за Одного, спал, поскольку наложивший его дух отныне исчез из мира. Навечно.