Глава 20. Окончание первого дня

      Первым нормативом, который они сдавали, было метание мяча на дальность. Изуку отошел немного в сторону и прикрыл рот рукой, делая вид, что рассуждает сам с собой о стратегии. Хотя это было почти правдой – он собирался посоветоваться о том, чьи причуды и в каких тестах одолжить у предшественников. А также то, стоит ли показывать несколько разных способностей.       - Решай сам, кохай, – сказал Оборо. – Но Шота в любом случае собирается говорить с тобой о твоей силе. Он видел, что в твоем файле в графе «причуда» стоит прочерк. Он не спешит делать выводы, но и не оставит это без своего внимания.       Изуку вздохнул. Он должен был быть к этому готов, но все же надеялся, что никто не будет совать в его дело свой нос. Но с другой стороны, это упрощало текущую ситуацию. Он посмотрел на призраков и кивнул.       - Давай, я начну, – предложил Дайгоро. – Мои кнуты он уже видел. Да и мяч я смогу раскрутить и за счет этого запустить его подальше, чем все остальные из нас. Ну, разве что за исключением Йоичи. Но с «Одним за всех» мы еще не разобрались до конца, а получение травм в процессе выполнения упражнений точно будет воспринято им в негативном ключе. И в общем-то он будет прав, реагируя подобным образом.       Изуку снова кивнул и опустил левую руку, повернув ее к Дайгоро. При этом от него не укрылось то, что Сотриголова тоже заметил шрам на ней и обеспокоенно нахмурился.       О, нет, он же видит сквозь мужчину… Возможно, он подумал, что это следы неудавшейся попытки самоубийства… Но сейчас было уже поздно это менять. Все равно придется объясняться позднее.

***

      Айзава усилием воли подавил вздрагивание, но все же не смог полностью удержать лицо, когда ему в глаза бросился длинный шрам, идущий по левой руке зеленоволосого подростка-загадки от локтя до запястья. По внутренней стороне. Прямо там, где располагаются вены. Ему определенно нужно будет поговорить с этим ребенком.       По этой же причине, так как он смотрел прямо на мальчика, Айзава увидел, как тот закрыл зеленые глаза. Когда он открыл их вновь, те были белыми. В точности, как во время экзамена. Молча тот подошел к остальным и занял очередь на сдачу норматива.       Айзава зафиксировал в таблице бесконечный результат Урараки, не испытывая никакого удивления. С ее причудой подобный итог достигался без необходимости прилагать какие-либо усилия, поэтому для него это не показатель. Мидория вышел в круг следующим и Шота приготовился следить за ним.

***

      Изуку наблюдал за тем, как взгляд героя сфокусировался на нем, а точнее на Дайгоро, который выпустил свою причуду и начал раскручивать мяч, все больше и больше увеличивая его скорость. Неожиданно глаза Сотриголовы вспыхнули от стирания, но ничего не произошло – мяч в штатном режиме отправился в запланированный полет, приземляясь метрах в четырехстах от точки старта.       Дайгоро повернулся к герою и приподнял бровь над белыми глазами, не обращая внимания на рычание и ругательства Бакуго. Тот все же не решился напасть в присутствии героя.       - О, нет. Сотриголова не смог стереть его причуду, – пробормотал Изуку. – Должно быть это потому, что он на самом деле не видит Дайгоро. Он видит меня, а во мне есть только «Один за всех», который сейчас и так не использовали.

***

      Айзава отвел взгляд от подростка, который вышел из оговоренного упражнением круга, и отключил свою причуду. В его голове роились мысли и предположения о том, почему стирание не дало никакого эффекта. Все же причуда Мидории не была похожа на ту, что имеет мутантный тип, а значит должна была быть уязвима для его способности, однако что-то явно пошло не так.       Подросток тем временем отошел в сторону и остановился, прислонившись к стене академии. Его полностью белые глаза наблюдали за одноклассниками, но он явно не искал с ними общения. Те тоже к нему не стремились, с некоторой тревогой глядя в его изменившиеся глаза.       - Над нами сгущается тьма, готовясь устроить свой банкет, – услышал Айзава бормотание подростка с частично птичьими чертами и разумной причудой. – И духи уже собираются на пир.       Мидория же неожиданно насмешливо фыркнул себе под нос, должно быть тоже услышав этот замысловатый комментарий. Сдача нормативов тем временем продолжалась в прежнем темпе. Ровно до тех пор, пока Мидория не завис в воздухе при прыжке в длину, явно не собираясь приземляться в ближайшее время.       Это было настолько неожиданно и неправильно, что Урарака даже попыталась отменить свою причуду на тот случай, если она случайно зацепила другого подростка. Результат был нулевым. Собственно, как и от стирания самого Айзавы, которому пришлось засчитать подростку бесконечный результат в прыжке по причине невозможности зафиксировать точное значение.       И подобное просто повторялось. К концу упражнения Айзава уже не был уверен в том, что и как именно делает Мидория, чтобы достичь подобного эффекта. Особенно с учетом того, что почти все из его приемов были невозможны без собственной причуды и только некоторые могли бы быть эффектом причуд его одноклассников, если бы он задумал их использовать в своих интересах. Что, между прочим, не было запрещено в рамках теста.       При этом его глаза на протяжении всего теста оставались белыми и словно лишенными жизни. И только после того, как был сдан последний норматив, вернулась прежняя зелень. Однако сам мальчик был бледен и даже не смог поначалу удержаться на ногах. По этой причине Айзава еще сильнее уверился в том, что ему необходимо более полноценное понимание того, с чем он столкнулся.       - Мидория, задержись после того, как возьмешь учебный план вместе с остальными, – велел Шота, когда объявил студентам результаты тестов и сообщил, что пока никто из них не будет исключен.

***

      Изуку не мог в полной мере подавить нервную дрожь, когда Сотриголова попросил его остаться после вводного занятия. Нет, он не был удивлен, но все же переживал из-за того, что не был уверен в том, что он был готов рассказать о себе.       Поскольку он первым вернулся в класс из раздевалки, у него было немного времени, чтобы прийти в себя после постоянного обмена душ в своем теле. Его голова немного болела, но в целом он был более или менее в порядке.       Постепенно его одноклассники появлялись в кабинете и, попрощавшись с ним и друг с другом, уходили. Так продолжалось до тех пор, пока он не остался наедине со своим учителем.       Изуку чуть тряхнул головой. Ему не стоит так думать о Сотриголове. Будет лучше, если он пока сосредоточится только на том, что мужчина был героем. Все же Альдера обеспечила его щедрым количеством неприятных триггеров, связанных с учителями.       - Малыш, ты в порядке? – обеспокоенно спросил Йоичи, явно иначе трактуя его жест.       Изуку чуть заметно кивнул и перевел взгляд на хмурого Сотриголову, который цепко следил за его движениями.       - Мидория, – наконец заговорил он. – Я хотел обсудить твою причуду. Ты знаешь, что она не указана в твоем личном деле?       Изуку кивнул и мужчина чуть нахмурился.       - Почему? – спросил он.       - Потому что по официальной версии у меня нет причуды, – тихо ответил Изуку. – Мои способности проявились очень поздно и я в принципе не смогу зарегистрировать их. Даже если захочу. Поэтому я предпочитал их скрывать до поступления в Юэй. Хотя не то, чтобы у меня был большой выбор.       - Почему ты бы не смог зарегистрировать причуду? – теперь Сотриголова уже хмурился всерьез.       - Потому что я не смогу доказать то, в чем моя сила, – пожал плечами Изуку. – И кроме того им достаточно отправить меня на рентген, чтобы иметь все основания обвинить меня во лжи и мошенничестве, если я скажу, что у меня есть какая-то способность. У меня двойной сустав в мизинце, поэтому мне официально поставлен диагноз, – в его голосе прозвучали нотки отвращения к подобной формулировке. – И ничто никогда не докажет обратное.       Теперь Сотриголова выглядел озадаченным и задумчивым, глядя на него. Было заметно, что подобная проблема не была чем-то, к чему герой был готов. Его можно было понять. Все же не каждый день ты сталкиваешься с человеком, который не может зарегистрировать свою причуду, потому что его тело имеет все стереотипные признаки беспричудности, несмотря на очевидное наличие способности.       - Почему я не мог стереть твою причуду? – спросил Сотриголова – Я пытался сделать это несколько раз за этот день. Но она явно немутантного типа, поскольку ни полет, ни энергетические щупальца, ни ускоритель не являются таковыми.       - Возможно, потому, что то, что вы пытались стереть, не было моей причудой, – ответил Изуку с осторожностью.       - Допустим, полет легко имитируется причудой Урараки, но все остальное ты бы не смог провернуть даже при помощи остальных из класса. Не говоря уже о том, что у тебя не было времени тренировать подобное сотрудничество для достижения приемлемых результатов, – Сотриголова снова начал хмуриться. – И Юэй – не то место, куда легко проникнуть постороннему не в рамках открытого экзамена.       Изуку вздохнул, глядя на героя перед собой. Его руки автоматически сложили жесты.       - Он ведь не успокоится, верно? – спросил он Оборо и подросток покачал головой.       - Прости, кохай. Шота крайне настырный человек. Особенно, когда дело касается его учеников.       От взгляда Изуку не укрылось то, как прищурились глаза героя, напоминая о том, что тот тоже владеет языком жестов. Что он учил их вместе с Оборо.       - С кем ты разговариваешь, Мидория? – спросил мужчина – И будь уверен, я точно не успокоюсь, пока не разберусь, с чем я имею дело.       Изуку вздохнул, смиряясь с неизбежностью сложившейся ситуации. Его руки легли на парту, которую уже успели заменить после того, как Каччан повредил прежнюю своими взрывами.       - Я… Моя сила… Я могу воспроизводить причуды мертвых, – тихо произнес он. – Я думаю, что вы не смогли стереть парение, черный кнут и другие, потому что вы не можете видеть призраков, которые на самом деле их использовали. Мое тело просто выступало проводником. В нем нет факторов этих причуд, поэтому вы не можете их подавить.       На несколько минут в кабинете повисла тишина, в рамках которой Сотриголова сосредоточенно обдумывал новую для него информацию. Наконец мужчина заговорил снова.       - Предположим, я тебе верю, – произнес он. – Однако я хочу знать, с кем ты разговариваешь. Потому что, будь уверен, я знаю, что ты это делаешь. Я владею языком жестов.       Изуку неуверенно перевел взгляд на Оборо и приподнял бровь, не решаясь на этот раз прибегнуть к знакам. Он надеялся, что подросток поймет его вопрос и без этого. На его лице проступило колебание, но все же он покачал головой.       - Не надо, кохай, – произнес он. – Не говори Шоте, что это я. Он… Не думаю, что он хорошо это воспримет. Они с Хизаши все еще переживают из-за моей смерти.       Изуку вздохнул и вытащил из рюкзака телефон, открывая поисковую ленту. Ему уже доводилось таким образом искать информацию о прошлых владельцах «Одного за всех», поэтому он знал, что она там есть. Найдя нужную ссылку, он поднял взгляд на героя перед собой.       - Я могу видеть тех призраков, чьи причуды я использую, – осторожно произнес он. – Один из них научил меня языку жестов, чтобы я мог при необходимости и желании общаться с ними, не привлекая внимания окружающих. По этой причине рядом со мной почти всегда есть кто-то из них, чтобы я мог при необходимости пропустить через себя их причуды, – он протянул герою телефон со старым видео. – Это один из них.       Сотриголова посмотрел на экран, на который Изуку вывел небольшой ролик, на котором был запечатлен патрулирующий улицы Лариат. Он видел момент, в который мужчина узнал характерную причуду.       В кабинете снова повисла тишина, в рамках которой герой вновь обдумывал ситуацию. Изуку с тревогой ждал его вердикта. Он и правда боялся того, что мужчина сочтет его использование чужих причуд обманом и исключит его, посчитав бесполезным для геройской работы.       - Правильно ли я понимаю, что в твоем доступе есть некоторый набор причуд и ты сам принимаешь решения о том, чью и для достижения какой цели использовать? – спросил наконец мужчина.       Изуку кивнул, потому что… Это в общем-то была правда. Конечно, в рамках одержимости все решения принимает не он, а дух другого человека, но именно Изуку решает, кому из призраков дать такую власть и когда ее забрать. Остальные могут только что-то ему посоветовать, но не более того.       - Что ж, в таком случае, думаю, я смогу с этим работать, – вынес свой вердикт Сотриголова. – В этом, возможно, есть потенциал.       Изуку не сумел сдержать облеченного вздоха, а парящий рядом с ними Оборо усмехнулся.       - Ну, вот. Я же говорил тебе, что он сумеет это принять, – заметил он. – Сейчас он пойдет, напьется кофе до состояния умопомрачения, попутно встроит новую информацию в свою картину мира и уже завтра будет полностью готов с этим работать. В этом весь Шота.       Изуку действительно пришлось зажать себе рот, чтобы сдержать смех, и Сотриголова вопросительно приподнял бровь.       - П-простите, – пробормотал он. – Иногда некоторые из них меня смешат, когда решают прокомментировать то, что происходит вокруг меня. Обычно я стараюсь сдерживаться, но у меня не всегда получается.       Мужчина кивнул и поднялся на ноги. Кажется, на сегодня этот разговор был окончен. Изуку осторожно убрал в рюкзак план занятий и расписание, но уходить не спешил. Годы в Альдере приучили его дожидаться прямого разрешения покинуть кабинет, чтобы не иметь проблем с учителями.       - Еще один вопрос, Мидория, – обернулся к нему Сотриголова и Изуку кивнул. – Я видел шрам на твоей руке. Мне нужно знать, как ты его получил, поскольку он…       - Выглядит так, словно я пытался вскрыть себе вены? – тихо закончил за героя Изуку и вздохнул – Это не так, поверьте мне. Я… Я никогда не пытался сделать что-то подобное.       - Тогда откуда это? – спросил мужчина.       Изуку чуть закусил губу, проведя пальцами по своему шраму. Он мог бы сказать, что это часть его причуды, своего рода мутация, но он не хотел делать этого. Не хотел раскрываться герою. Все же со Всемогущим было иначе…       Тогда именно мужчина стал первым, кто раскрыл ему себя настоящего, пусть и не по своей инициативе, но тем не менее. Изуку лишь сделал ответный жест, который посчитал равноценным. Но вот раскрываться первым он пока не был готов. Даже перед мамой. И тем более перед мамой. Что уж говорить о том, о ком почти не знал, кто его почти не знал, кто имел над ним неоспоримую власть.       - Этот шрам… Он появился после того, как я пришел в себя в больнице после нападения злодея на торговый центр, куда я пошел с мамой, – ответил Изуку наконец. – Мне было восемь. Должно быть я получил травму после того, как потерял сознание из-за дыма.       - Ясно, – произнес герой после секундной паузы. – Можешь идти, Мидория. Думаю, мы обсудим твою ситуацию позже. И я хочу, чтобы ты позднее зашел к Гончему Псу. Хочу быть уверен, что у тебя не осталось каких-то еще травм или триггеров после того опыта, который ты пережил, будучи ребенком. Потому что если их не проработать, то они могут привести тебя к гибели на поле в случае, если в критический момент возникнет психологический блок, который помешает тебе действовать адекватно ситуации. Это не наказание, но с этим необходимо работать дополнительно. В конце концов подготовка героев касается не только причуд или увеличения физической силы. Если герой сломан психологически, то он может быть опасен для самого себя и для тех, кого пытается спасти.       Изуку неуверенно кивнул, сжимая пальцами лямку своего рюкзака, и, попрощавшись с Сотриголовой, покинул кабинет.