I can be different. I can't be puppeted!

Не поётся птичке в клетке золотой, А поётся птичке в небе голубом. ***— Сабо! Ты опять уходил из дома к тем хулиганам?! Сабо ненавидел эти бесконечные головомойки и череды наказаний от родителей. — Пап, они не хулиганы. Они мои друзья! — Кем они тебе не были, больше ты их не увидишь. Даже не пытайся больше к ним вернутся. А если попробуешь — посадим под домашний арест. А теперь марш в свою комнату! Сабо вздохнул и закрыл за собой дверь. Он окинул свою комнату грустным взглядом. Хотя все называли это место «комнатой Сабо», сам Сабо её таковым местом не считал. Богато украшенная мебель, картины на стенах, свет, льющийся из-за резных ставней… всё это не несло в себе тепла и уюта. Скорее, это место более напоминало ему тюремную камеру. Сабо больше любил грубые деревянные столы и стулья в доме у горных бандитов. Они хоть и были не такие красивые и вычурные, зато на них можно было сидеть, не боясь их сломать. Сабо подумал о месте, где он жил. Он давно перестал называть особняк, где он жил «домом». В нём было множество прекрасных комнат, но не в одной из них Сабо не чувствовал себя «в своей тарелке», в безопасности и покое. Каждый сквозняк здесь казался раз в десять сильнее и холоднее, чем был на самом деле, словно особняк был сложен не из кирпича, а из прутьев. Сабо вспоминал, как хорошо ему было в том маленьком домике на дереве с его братьями. Там можно было слушать, как шумит листва и загорать на солнце. Наконец, Сабо подумал о своих родственниках. Он не хотел называть их семьёй. Его матерь интересовало только образование Сабо. Она нанимала для него множество гувернёров и преподавателей, но ни разу — ни разу не обняла Сабо. Его дядю, богатого купца, интересовало только то, что можно было купить или продать. Он иногда покупал Сабо дорогие игрушки и книги, но он не читал им сказок и не играл с ним и Стелли в оловянных солдатиков. Стелли, его брата, интересовали только те, кого можно было унизить. Он явно был любимчиком в семье, хоть и был приёмным. За спиной родителей, он кидался в Сабо бумажками, ставил ему подножки и дергал за волосы. Его отца, Аутлука III, интересовал лишь достойный наследник. Ему было наплевать на то, что на самом деле хотели его сыновья. И он его нашёл. Он вымуштровал Стелли в идеального переемника власти. Бесчисленные занятия по наукам, языкам, истории, этикету дали свои плоды. Сабо был для него лишь «неудачным проектом», которого можно было легко заменить кем угодно. Уж чем-чем, а «счастливой семьёй» этот клубок змей назвать было невозможно. Сабо с тоской вспомнил дни, когда они были вместе с Эйсом и Луффи вместе. Вместе с его братьями. Они построили домик на дереве, поклялись вместе стать пиратами и нарисовали свой «Весёлый Роджер». Они тренировались и охотились на диких зверей днём, а ночью жарили их мясо на костре и засыпали, глядя на мерцание углей. Луффи во время охотничьих вылазок всегда попадал в разные передряги, а Эйс и Сабо его всегда выручали. Хотя Эйс постоянно с этого злился и ворчал — не то притворно, не то искренне, Сабо почему-то знал — это всё от любви. Ведь младшие братья для того и созданы, чтобы за них волновались и оберегали, не так ли? В те дни Сабо наконец-таки понял, что такое свобода. Пусть дом неказистый, маленький и тесный, пусть под ухом постоянно слышна ругань Дадан и её молодцев, пусть кулаки Гарпа тяжелее гири — ему здесь гораздо лучше, чем в особняке Аутлуков. Словно кусочку мозаики, вдруг нашедшему свое место. Именно такую жизнь он и хотел. — «Мне нужно вернутся к своим братьям. Любой ценой.» — подумал Сабо и начал машинально собирать вещи в небольшую холщовую котомку. Он посмотрел в окно, на чистое небо, на пролетающих мимо чаек и торжественно прошептал: «Ждите меня, братья. Мы скоро встретимся.» *** Лети, маленькая синяя птичка, Лети. Лети прочь от холода и льда Железных клеток. Лети в теплые края, Туда, Где вечно греют солнце И любовь.