Глава 10. «Люди не обращают внимание на девяносто процентов того, что видят»

***

      На улице уже давно горели фонари, их тусклый свет пробивался сквозь легкий туман, создавая причудливые тени на асфальте. Была явная ночь, и тишина, окутывающая город, лишь изредка нарушалась звуками шагов и разговоров. Мимо темного переулка то и дело проходили "поздние пташки". Одни спешили домой после тяжёлого рабочего дня, усталые и погружённые в свои мысли, другие просто шлялись без дела, наслаждаясь свободой, а третьи — явно занимались чем-то не тем.       В этом мрачном переулке, завуалированном тенями и запахами ночной жизни, на земле лежало лещащее тело. Никто не обращал на него никакого внимания. Прохожие, спешащие по своим делам, лишь мельком бросали взгляды в его сторону, но быстро отворачивались, словно стараясь не замечать чего-то неприятного. А если кто и замечал, то морщился, ссылаясь на пьяницу, который был настолько нетрезвым, что даже до дома не смог дойти. Их взгляды были полны презрения и безразличия, будто это было обычным делом — видеть людей, потерянных в своих страданиях и алкоголе.       Но внезапно рядом с неподвижным телом остановилась тень. Эта фигура, окутанная ночным мраком, сливалась со тьмой в этом мрачном переулке, где царила тишина и безразличие. Тень приподняла свою кепку, что закрывала половину её лица, и включила фонарик, наводя его на тело, которое лежало на холодном асфальте. Свет пробежал по измождённой фигуре, и в этот миг, и так бледное лицо прохожей тени стало еще бледнее, словно она увидела саму смерть.       Её руки слегка задрожали, и она опустила взгляд ниже — на свою обувь, которая теперь была запятнана. Внизу, на асфальте, образовалась красная лужица, в которую она вляпалась.       Это была кровь.       Яркая и контрастная на фоне серого асфальта, она словно кричала о том, что произошло. Тень замерла, не в силах отвести взгляд от этого ужасающего зрелища.       Тень сделала шаг назад, её обувь скользнула по крови, оставляя следы. Она почувствовала, как холодный пот выступает на лбу. Это было довольно ужасающее зрелище... — Сука, ну почему всякая хрень всегда происходит именно со мной!? — Забурчала она, наконец отведя испуганный взгляд в сторону.

***

      Часами ранее...       День сегодня был погожий ещё с самого утра. Солнечные лучи пробивались сквозь занавески, наполняя комнату мягким светом и создавая уютную атмосферу.       Но это ни капли не поднимало настроение Хаяси.       Хоши тихо вздохнула в подушку, пытаясь избавиться от мыслей, которые не покидали её с того самого момента, как произошёл инцидент с новеньким, имя которого она так и не узнала Хаяси.       После того случая на неё стали кидать странные взгляды, полные недоумения и осуждения. Хоши же было всё равно. Главное, что её не трогают и не достают. Хотя в глубине души она чувствовала, как это начинает её угнетать.       Конечно же, отца вызвали в школу. Весь этот скандал с хулиганом, которому Хаяси смачно врезала, привел к тому, что его родители, узнав о происшествии, немедленно пошли разбираться к директору.       В результате в её личное дело поставили пометочку об хулиганстве. Это была та ещё неприятность, ведь такая запись останется в её досье навсегда и может даже повлиять на её поступление в ЮЭЙ, куда её так активно пытаются затащить Мирио с Тамаки.       Спорить с директором было бессмысленно, хотя ситуация выглядела до смешного абсурдно: такого дылду побила такая коротышка, как Хаяси!       Мать хулигана, конечно же, была не в восторге от произошедшего. «— Да как эта... эта... хулиганка вообще посмела дотронуться до моего сыночка?! — Ругалась она, её голос звучал так, словно она готова была разорвать Хоши на куски. Затем переводила взгляд на горе-папашу, оценивая его вид. — Хотя что можно ожидать от воспитания мужчиной, который выглядит так, словно он сам преступник!»       Горе-папаша был не очень доволен подобным высказыванием в свою сторону. И только Хаяси, дёрнув отца за штанину, заставила его немного успокоиться и не врезать этой женщине ещё сильнее, чем она сама ударила её сына.       Конечно же, дома её ждала воспитательная работа. Но, в конце концов, горе-папаша похвалил её и сказал, что сам бы врезал подобной выскочке без раздумий. Но он, понятное дело, был всё равно недоволен.       Хорошо, что порезы и синяки заживали на ней очень быстро.       Тихо вздохнув, Хоши приподнялась на локтях и посмотрела в окно.       Вдали слышались голоса детей, играющих во дворе.       Она потянулась к своему рюкзаку, который стоял в углу комнаты, и достала оттуда блокнот. Рисование всегда помогало ей успокоиться, и сейчас было как никогда кстати. Хоши открыла страницу и начала рисовать. Но уже через полчаса она сморщилась. Линии получались кривыми, лицо персонажа — ужасным. Сколько бы она ни пыталась его перерисовать, выходило отвратительно.       Хоши откинула блокнот, беря телефон в руки. На обоях стояла картинка в минимализме. Мрачная, темноватая — как раз то, что нужно. По ночам она не ослепляла и хорошо смотрелась на экране.       Мобильник был стар и держался на последнем дыхании — это было ясно, ведь с того самого момента, как Хаяси вручили этот телефон ещё в первом классе, прошло шесть лет. (А телефон, на минуточку, уже на тот момент был не новым). У одноклассников телефоны успели смениться раз десять, но Хоши особо и не жалуется. И так нормально. Главное, чтобы работал.       Однако аккаунта Любителя котов больше не существовало. Почему так произошло, Хоши понятия не имела. Просто в один прекрасный день она проснулась, зашла в переписку, а её нет. Навряд ли Любитель котов её заблокировал. Не за что. Возможно, с ним что-то случилось?             Хоши задумалась о Любителе котов. Они общались довольно долго, и его исчезновение оставило в её сердце пустоту. Она всегда могла рассчитывать на его поддержку и понимание. Их разговоры были лёгкими и непринужденными, а шутки — искренними. Она вспомнила, как они вместе смеялись над забавными видео с котами, делились своими любимыми аниме и просто обсуждали жизнь.       «Может, он просто потерял телефон или забыл пароль?» — мелькнула у неё мысль. Но даже эта надежда не могла развеять тучи, нависшие над её сердцем. Она провела пальцем по экрану телефона, но там не было ни сообщений, ни уведомлений. В конце концов, она просто закрыла экран и вернулась к рисованию, надеясь, что это занятие поможет ей отвлечься от навязчивых мыслей.       Но даже рисование не приносило ей удовольствия. Листок оставался пустым, как и её душа, не знающая, куда направить свои чувства. Хоши снова уставилась в окно, наблюдая за облаками, которые медленно плыли по небу, и за детьми, играющими во дворе.       Внезапно её живот болезненно заурчал, напоминая о том, что она давно не ела. Хаяси подозрительно скосила взгляд в сторону двери. Отец сейчас дома, а значит, на кухне. Впрочем, она сомневалась, что он в данный момент что-то приготовил. Обычно он был погружён в телевизор или свои мысли, и о еде не заботился.       «По-моему, в холодильнике завалялся йогурт», — прикинула Хоши, а затем, кивнув самой себе, направилась на выход из комнаты.       На кухне громко работал телевизор, и звуки из него создавали фоновый шум, сливаясь с её мыслями. Горе-папаша сидел на диване, внимательно слушая телеведущую, его лицо было сосредоточенным и напряженным. Хаяси прошмыгнула мимо, стараясь сделать это максимально тихо, и полезла в холодильник, захватив по пути со стола ложку. Миссия была выполнена: в руках у неё оказался заветный йогурт, и теперь оставалось лишь добраться до своей комнаты. Но её окликнул басистый голос отца: — Хоши, — она замерла на месте, нахмурившись. Обернувшись к отцу, который, не отрываясь от телевизора, продолжал: — Иди сюда, надо поговорить.       Хаяси сделала глубокий вдох и подошла ближе. — Да, отец? — спросила она, но в ответ горе-папаша лишь похлопал рядом собой, приглашая дочь сесть рядом.       Хаяси скептически взглянула сначала на отца, затем на диван, но затем, вздохнув, села рядом.       Лицо отца было... спокойным. И это было непривычно.       Он не пьян.       Горе-папашу не часто можно было встретить в трезвом состоянии. Когда он был трезв, то вел себя куда более сдержанно и... словно был другим человеком.       — Столько дерьма в мире творится, — заговорил он, заставляя Хаяси прислушаться, — На днях разрушили здание с планктонами очень известной компании. Какой-то злодей с помощью своей причуды обрушил его. И злодея то поймали, но даже половины людей из под завалов не вытащили. И не вытащат. Мало злодею было обрушенного здания, он его в процессе ещё и поджёг. Навряд ли кого-нибудь живого из под обломков вытащат. Максимум уголёк. — На последних словах мужчина нервно усмехнулся.       Хоши молчала, внимательно слушая отца. Его раздражительный голос, который обычно звучал как громкий рык, сейчас был спокоен, но в нем всё равно чувствовалась угроза. Но она знала, что за этой спокойной оболочкой скрывается человек, который может в любой момент взорваться       — Ты знаешь, — произнес отец, повернувшись к ней, его голос был низким и тяжёлым, как свинец, — мир не прощает слабостей. Если ты не будешь сильной, тебя раздавят. Ты должна уметь постоять за себя.       Он смотрел на неё с таким выражением, что Хоши почувствовала, как холодок пробежал по её спине. Эти слова были не просто напоминанием — это был приговор, который она должна была принять. Она вздохнула и произнесла: — Да. Но я не собираюсь стать той, кого ты старательно пытаешься слепить из меня, — произнесла она спокойно.       Его реакция была мгновенной: горе-папаша резко обернулся, его глаза сверкнули гневом, как остриё ножа, готовое к атаке. — Что ты сказала? — его голос звучал так, словно он не мог поверить, что его дочь осмелилась ответить. — Я не собираюсь быть злой и жестокой, подобно тебе. — ответила Хоши, её голос звучал твёрдо, как сталь. Она знала, что это может вызвать ещё больший гнев, но не могла больше молчать.       Отец усмехнулся, и в его улыбке не было ни капли радости. Это была улыбка человека, который видел слишком много боли и страданий.       — Ты думаешь, что доброта спасёт тебя? — спросил он, иронично подняв бровь, его голос был полон презрения. — В этом мире доброта — это слабость. Люди используют её против тебя, как оружие. — Может быть, это и так, — произнесла она, стараясь говорить спокойно, — Но я говорю не о доброте. Я не собираюсь помогать каждому встречному. Но и быть через-чур жестокой я не собираюсь. Я буду помогать только тем, кто... достоин моей помощи.       Её слова повисли в воздухе, и отец, казалось, был озадачен. Он смотрел на неё, как будто впервые видел свою дочь, и в его глазах мелькнуло что-то, что Хоши не могла понять — может, это было удивление, а может, скрытая ярость, которая вот-вот выплеснется наружу. — Ты ещё ребёнок, — сказал он, но его голос звучал уже не так агрессивно, больше как предостережение. — Ты не понимаешь, как устроен этот мир. — Я понимаю больше, чем ты думаешь, — ответила Хоши, её голос был полон решимости, как будто она готовилась к битве. — Я вижу, как люди страдают, и не хочу быть одной из тех, кто причиняет боль другим. Я не хочу быть частью этого цикла ненависти и жестокости.       Словно в ответ на её слова, в комнате повисла тишина, которая была такой густой, что её можно было резать ножом. Лишь тихий голос телеведущей играл на фоне, создавая атмосферу напряжённости, как будто сама комната затаила дыхание.       — Однажды ты пожалеешь и припомнишь мои слова Хоши. — Ответил горе-папаша и замолчал.       Хаяси кивнула и встала с дивана.       Есть перехотелось.

***

      Хаяси постукивала карандашом по бумаге, размышляя.       Ей досталась неплохая причуда. Проблема заключалась в том, что если она хочет продвинутся в герои, то ей светит только один путь.       Чертовый танк, который прется напролом.       Ее причуда исцеляет. Поэтому в глазах других людей она могла бы стать неплохим отвлечением внимания. Да и продержаться в бое она сможет куда дольше, даже если получит серьезную рану.       Вот тут и заключается проблема. Хаяси не хочет защищать своим телом других, беря атаки на себя.       Возможно это прозвучало эгоистично.       Но Хаяси тоже человек. Она тоже чувствует боль. И когда по ее телу проводят ножом, то это чертовски больно!       И Хаяси знает это не понаслышке. Спасибо горе-папаше.       Она невольно опустила взгляд на свои руки.       Конечно же, шрамов на них не осталось, но иногда она вздрагивает, словно чувствуя чертово жжение в тех местах, по которым наносились удары. Это было как постоянное напоминание о том, что она пережила, и о том, что всё это может повториться.       Что-то она отошла от темы. Да, танк.       Есть ещё одна проблема. Хаяси не знает свой лимит. Насколько сильные раны может исцелить её причуда? Сможет ли она, к примеру, отрастить себе заново руку? Или у неё просто повышенная регенерация, не способная заново отращивать конечности? Тогда получается, что если ей, к примеру, отрежут руку, то рана просто зарастёт, и она будет выглядеть как инвалид без руки?       Хаяси вздохнула, пытаясь отогнать мрачные мысли. Как бы её горе-папаше не пришла идея попробовать отрезать ей пальчик. Ну так, ради того, чтобы она стала сильнее! Нет, тогда она, конечно же, смогла бы понять, сможет ли она отращивать новые конечности, но... жертвовать пальчиком, даже на ноге, как-то не хочется. Это было бы слишком.       Ещё есть вторая часть ее причуды. Огонь. Синий огонь. С ним уже сложнее. По горькому опыту с отцом она выяснила, что если этот огонь исцеляет ее, то других он сжигает. А так же он стал появляться только при довольно сильных ранах.       К примеру, если Хаяси легонько порежет палец, то рана просто быстро зарастёт. А если ей вставят нож в руку, то она вспыхнет исцеляющим огнём.       Так же она может вызывать его по желанию. Но огонь появляется совсем маленький. И долго поддерживать она его не способна.       Поэтому на огонь тоже нельзя полагаться.       Значит надо все свои очки вложить в физическую силу!       Взять к примеру Сотриголову. Его причуда — стирание причуд. Понятное дело, что ему будет сложно выстоять против обладателей усиливающих причуд. Даже с учётом его причуды. Он же не сможет вечно держать глаза открытыми!       Интересно, может ли Сотриголова стирать сразу несколько причуд людей, которые находятся в его поле зрения? Или она способна действовать только на определенную цель? Хм... когда она встретит его в следующий раз, надо будет уточнить этот вопрос...       Именно поэтому он не зависит от своей причуды. Он и без нее довольно сложный соперник с его лентами.       И если Хаяси хочет достичь чего-то в будущем, а не просто бездушно идти напролом, то ей надо больше тренироваться!       Она снова взглянула на свои руки, и в этот момент её обуяла волна отчаяния. «Если бы я только знала, на что способна моя причуда», — думала она.       Сотриголова, с его способностью стирать причуды, был хорошим примером. Он мог полагаться на свои навыки, а не на свою причуду. А что было у неё? Огонь, который мог сжигать врагов, но только в крайних обстоятельствах? Или регенерация, которая вполне может оставить её с недостающими конечностями?       Хаяси снова постучала карандашом по бумаге, пытаясь сфокусироваться на своих мыслях. Ей необходимо было разработать план, который позволит ей развить свои физические способности и подготовить себя к возможным вызовам.       «Итак, что мне нужно?» — размышляла она, записывая идеи в блокнот. — «Сила, выносливость, скорость и, возможно, гибкость. Я должна быть готова ко всему.»       Она решила составить расписание тренировок, которое поможет ей развивать каждую из этих областей.       • Бег на длинные дистанции ( для начала 1-5 км) для повышения выносливости.       • Силовые тренировки (упражнения на все группы мышц, акцент на ноги и спину).       Хаяси призадумалась. Выносливость и сила это неплохо. Но возможно ей стоит придумать свою технику боя, подобно Сотриголове?       У Шоты есть его ленты, секрет работы которых знает только он.       Было бы неплохо придумать нечто похожее...       Немного поразмышляв, Хаяси ввела в свой список ещё один пункт.       • Работа над координацией (прыжки через скакалку, упражнения на баланс).       Координация тоже важная штука. Без нее никуда.       Координация играет ключевую роль в физической подготовке и боевых искусствах. Она помогает улучшить баланс, точность движений и реакцию, что особенно важно в ситуациях, требующих быстрого принятия решений.       Вздохнув, она откинулась на спинку стула. Придётся работать. Работать усердно.       А пока нужно сделать домашку.

***

      Хаяси окинула взглядом свой новый образ. Черная кофта с капюшоном и такие же черные штаны. Выглядит неплохо. Особенно вместе с ее бледной кожей и темными волосами. Словно тень.       Теперь ночью на улице ее станет ещё сложнее заметить.       Да, прошлый поход на улицу закончился плачевно. Наркоманы, полиция и... Шота. Ладно, Сотриголова не входит в этот страшный список! Он единственный лучик света среди того дермового дня.       Но Хаяси Хоши не была бы Хаяси Хоши, если бы она так легко сдалась.       Ночь, безусловно ее любимое время дня. Да, пускай в это время вылезают всякие наркоманы и прочие представители нижнего общества, но есть в нем что-то привлекательное.       На улицу она вышла точно также как и в прошлый раз — через окно.       И честно, она даже не боялась оставлять окно открытым. Пусть залезут грабители. Ей от этого хуже не будет. Зато будет хуже горе-папаше.       Улица встретила ее привычной тьмой. Хаяси окинула беглым взглядом округу, задумываясь куда бы ей пойти сегодня.       Долго думать она не стала, и выбрав методом тыка направление, тихо поплелась по улице.       Через какое-то время она наткнулась на небольшое здание с лестницей соединяющей этажи, подобно той, которая есть у ее дома. Поразмышляв, Хаяси подумала, что неплохо было бы забраться на крышу здания.       Крыша всегда манила её. Это было место, где можно было уединиться, укрыться от мира и посмотреть на город с высоты. Она поднялась по лестнице, стараясь не издавать ни звука, и вскоре оказалась на крыше.       Поднявшись, она остановилась, чтобы насладиться видом. Ночной город был завуалирован в легкую дымку, огни сверкали, как звезды на земле. Хаяси глубоко вздохнула, чувствуя, как ветер играет с её волосами. Здесь, на крыше, она чувствовала себя свободной и независимой.       Она присела на краю крыши, облокотившись на холодный бетон. Внизу жизнь кипела: шумные компании, проезжающие машины, и даже звуки музыки из близлежащих клубов. Но здесь, на высоте, всё казалось далеким и незначительным.       Но ее отвлёк через-чур громкий звук. Слегка приподнявшись она устремила свой взгляд на темный переулок. Громким звуком оказался вскрик молодой дамы, к которой приставал странного вида человек. Тот прижал ее к стене, нависая сверху.       Хаяси сморщилась. Извращенец. Он же не собирается прямо здесь отра... совершить свои грязные делишки в этом темном переулке с этой милой дамой?       Хаяси скептически уставилась на эту картину. С одной стороны, ей как-то хватило прошлого раза, когда она спасла двух парней от огромного громилы, а те в качестве благодарности утащили ее в грязный бар. Поэтому ей как-то не очень хочется помогать этой даме. А вдруг... Она какая-нибудь владелица борделя? Вот утащит Хаяси она в свою обитель и сделает из нее проститутку. А молодая плоть небось неплохо стоит...       Хаяси потресла головой, освобождаясь от своих мыслей. О чем она вообще думает?       А плохой парнишка тем временем полез в непристойное место девушки, из-за чего та снова вскрикнула. Тот в ответ зажал ей рот.       Хаяси уже думала вопреки здравому смыслу спуститься с крыши и удостоить этой милой даме помощь, как ее опередили.       С соседней крыши спрыгнул... мужчина, наверное? Ну по телосложению это был определенно мужчина. В чем-то отдаленно напоминающем геройский костюм.       Дальше все произошло довольно быстро и неинтересно. Любителя полапать женщин скрутили и вызвали полицию. И Хаяси лениво и без интереса наблюдала за этим процессом. По итогу внизу стало настолько громко, что та окончательно приподнялась и хотела было свалить отсюда подальше, как ее окликнули: — Эй ты! Ты явно ребенок, так что ты делаешь на крыше в такое позднее время без сопровождения взрослых?       Хаяси захотелось стукнуть себя по лбу. Это же надо было так спалится! Если ее щас поймают и отдадут в руки отцу, то она даже боится представить, что он с ней сделает!       Поэтому остаётся один безрассудный вариант — бежать. Да, возможно против профессионального героя у нее нету и шанса в догонялках, но... Надежда умирает последней?              Хаяси быстро оценила ситуацию. Она не могла позволить себе быть пойманной этим про-героем, даже если он, похоже, был на стороне справедливости. В конце концов, ей не нужны были дополнительные проблемы с отцом, который всегда был против её ночных вылазок.       Собравшись с мыслями, она развернулась и бросилась в сторону противоположного края крыши. В её голове крутились мысли о том, как она сможет скрыться. Она знала, что у неё есть преимущество — она была легка и быстра, как тень.       Она бросилась к краю крыши, стараясь не оглядываться. Сердце колотилось, когда она спрыгнула на соседнюю крышу, приземлившись на ноги, как кошка. В этот момент она почувствовала прилив адреналина — это было ее любимое ощущение. — Эй! Стой! — раздался голос про-героя, и Хаяси поняла, что он не собирается сдаваться так легко.       Она бросилась в сторону, надеясь, что сможет избежать его. Этот про-герой, судя по всему, обладал какой-то усиливающей способностью. На это указывали искорки, которые пылали рядом с его ногами. И это была проблема.       Через какое-то время она оказалась на небольшом, кажется, гараже. Хаяси, не теряя времени, спрыгнула с крыши на улицу, приземлившись на мягкий асфальт. Она бросилась в переулок, стараясь не обращать внимания на свои легкие царапины от падения, которые мигом заживали. В голове крутились мысли: "Как же мне его обмануть?"       Послышалось под ногами послышалось мяуканье и Хаяси в последний момент успела перепрыгнуть через черную, как тьма, кошку, сливающаюся с темнотой переулка, которая перегородила дорогу.       Про- герой, однако, остановится не успел. И он полетел прямиком носом в асфальт.       Хаяси понадеялась, что он просто сам по себе такой неуклюжий, и он споткнулся не об бедную кошку.       Но благодаря его падению она смогла выиграть мизирные секунды.       Через какое время, поплутав по переулкам, она наткнулась на неизвестный объект, который немного освещал тусклый фонарь. Нахмурившись, Хаяси быстро достала телефон и засветила фонариком.       Свет пробежал по измождённой фигуре, и в этот миг, и так ее бледное лицо стало еще бледнее, словно она увидела саму смерть.       Её руки слегка задрожали, и она опустила взгляд ниже — на свою обувь, которая теперь была запятнана. Внизу, на асфальте, образовалась красная лужица, в которую она вляпалась.        Это была кровь. Яркая и контрастная на фоне серого асфальта, она словно кричала о том, что произошло. Хаяси замерла, не в силах отвести взгляд от этого ужасающего зрелища.       Хоши сделала шаг назад, её обувь скользнула по крови, оставляя следы. Она почувствовала, как холодный пот выступает на лбу. Это было довольно ужасающее зрелище... — Сука, ну почему всякая хрень всегда происходит именно со мной!? — Забурчала она, наконец отведя испуганный взгляд в сторону, как сзади послышались шаги.       Проматерившись, Хаяси побежала дальше в следующий темный переулок. Она старалась не думать о том, что ее ботинок наверняка оставляет кровавый след за ней.       И как будто под стать атмосферы начался дождь. Хаяси накинула капюшон выше на голову, спотыкаясь на лужах, но продолжая бежать вперед.       Перед глазами все ещё было бледное лицо. Знакомое бледное лицо. Да, Хаяси определенно узнала этого чертового "иностранца"! Черча! Черчилля Клауса!       Благо дождь смыл ее кровавые следы, и она могла надеяться, что её преследователь не заметит, куда она делась. Хаяси металась по улицам, пытаясь избавиться от мыслей о том, что произошло. В голове всё ещё звучал её крик: «Почему это происходит со мной?»       Она остановилась под навесом одного из магазинов, чтобы перевести дух и попытаться собраться с мыслями. Вода стекала по её капюшону, и она почувствовала, как холод проникает под одежду. Хаяси глубоко вздохнула, стараясь успокоить бешеное сердце.       Грудь жглась, она была готова выплюнуть свои легкие.       И все таки на ее ночных прогулках определенно стоит какое-то проклятие.