***

Из всего спектра цветов алый, пожалуй, был самым раздражающе-капризный. Бледных людей он серил, придавая их лицам восхитительную свежесть мертвеца. Рыжих и блондинов — делал блеклыми и почти неразличимыми. Алый шёл вообще не всем. И попробуй разберись, зачем модная индустрия штамповала столько красных рубашек и кровавых платьев. — Извините, а сколько стоит этот костюм? Здесь, кажется, нет ценника. — Двести симолеонов. Консультант, листавший журнал, с интересом оглянулся на покупательницу — и мгновенно осознал, ради чего надрывались модные дома. Ради возможности оттенить кожу, покрытую ровным загаром. Ради шанса подчеркнуть глубину глаз — тёмных и холодных будто космос. Незнакомке, сосредоточенно рассматривавшей костюмы, пошёл бы любой оттенок алого — и консультант поспешно вывалился из-за прилавка. — Извините, — он смущённо поскрёб кончик веснушчатого носа, — мне кажется, у меня есть то, что вам нужно. — Неужели? — равнодушно усмехнулась покупательница. — Но я его ещё не распаковал… Минутку! Я сейчас! Консультант исчез за ворохом коробок, которые, кажется, никто никогда не разберёт: в Стренджтауне не продать столько одежды — и тем более алых, кровавых, киноварных, карминовых и красных цветов. Белла Гот коснулась ткани, приятно щекотавшей подушечки пальцев, и в уголках её губ надломились морщинки. Вряд ли у консультанта есть то, что ей нужно. Не хранил же он на складе её прошлое, воспоминания, привычки и вкусы? Ведь вряд ли он выйдет и скажет, почему однажды она появилась в духовом шкафу пустыни — и кем была до этого? — Вот, — консультант застенчиво шмыгнул носом, — думаю, это вам пойдёт. В руках он держал лавово-алое платье, жидким пламенем струившееся до самого пола. Белла, недоверчиво хмурясь, взяла у него вешалку и приложила платье к себе. В магазине на Дорога-в-Никуда, 88 почему-то не висели зеркала. Что ж, придётся полагаться на вкус консультанта — и, судя по золотистым искоркам в линяло-голубых глаз, алый был ей к лицу. — Думаете, стоит примерить? — с лёгким сомнением в голосе отозвалась Белла. — Да, конечно, обязательно! — заверил её консультант. — Знаете, красный мало кому идёт… Надо пользоваться преимуществами. — Но сколько оно стоит? Я недавно устроилась на работу, так что… — Ну, вообще оно дороговато, да… Но вам отдам за 200 симолеонов. Всё лучше, чем оно будет пылиться на складе. Такой ответ Беллу вполне устроил. Бережно придерживая платье, она храбро шагнула в кабинку — и едва не выбежала обратно, ощутив её клаустрофобную духоту. Вновь привет из прошлого, похожий на песню на мёртвом языке: она её слышала, но не понимала смысла. Первая оценка в школе, любимое блюдо, скинни или клёш — всё стёрто из памяти, словно Беллы Гот никогда не существовало. Словно тогда — посреди запёкшейся пустыни, — только началась её жизнь. — Пожалуй, возьму так, без примерки, — Белла открыла сумочку. — Вы ведь говорите, что мне идёт красный? — Кажется, что только вам он и идёт, — консультант вновь поскрёб кончик носа. — А я вас никогда не видел. Вы давно в Стренджтауне? — Нет, совсем недавно, — обтекаемо ответила Белла. — Тогда вы, возможно, не знаете, что тут есть кафе-гриль, — щёки консультанта полыхнули алым. — Совсем рядом, буквально в соседнем здании… Я мог бы, если что, показать. «Кажется, красный идёт не только мне», — улыбнулась Белла, отсчитывая обещанные двести симолеонов. Консультант краснел довольно мило: смотрел в пол блестящими от смущения глазами, почёсывал нос в ярких солнечных пятнах или щёку с овальным румянцем. Белла смотрела на него, думая, что отыскать своё прошлое она всегда успеет. А ведь важно ещё не упустить то, происходило сейчас. Узнать, любит ли она хот-доги на гриле. Нравятся ли ей рыжие парни. Пойдёт ли ей алый так же сильно, как консультанту, решившему вдруг наполнить её настоящее.