Часть 1

Запах горячего воска, вина и отвратительных оранжевых бархатцев. Мягкость бархата и скользкий холод атласа под пальцами. Румяные бока булочек, слезящиеся золотые куски масла, оранжевая мякоть тыквы и сверкание начищенной серебряной посуды. И вкус пепла. Повинуясь лёгкому взмаху тонкой руки, на столе загораются свечи. Их огоньки будут всю ночь искрить на острых гранях хрусталя. Из огоньки всю ночь будут расплываться в наполненных слезами глазах. Часы пробили полночь, когда лёгкая занавеска на окне покачнулась, будто приветствуя гостя. Сидящая за накрытым столом уже не молодая, но все ещё красивая женщина, потупив взгляд, отсалютовала гостью бокалом вина. В свете свечей и отблесках огня в камине, её волосы кажутся почти чёрными с красноватым отливом, а глубокие тени прячут морщины, сейчас она снова выглядит на двадцать. Впрочем, для её гостя она всегда прекрасна. Женщина поспешно пригубила вино, пряча свою нервозность, и рубиновая капелька побежала по шее, прячась в вырезе платья. Взгляд гостя, казалось, ощутимо скользил по влажной дорожке, посылая по спине сладкую дрожь. Женщина все так же не поднимала от своей тарелки глаз, но все равно знала, что на губах её гостя играет лёгкая улыбка, и смотрит он с невозможной нежностью. Ей хочется кинуться ему на шею и прижаться к губам в горячем поцелуе, раствориться в его объятиях и больше никуда и ни за что не отпускать, но вместо этого она подливает себе ещё вина и отправляет в рот первую ложку каши. С губ осыпаются зерна риса, под зубами лопается сладкий изюм, но она чувствует только вкус пепла и соль слёз. Тишину в комнате нарушает только стук столовых приборов, треск поленьев в камне и тихие всхлипывания женщины. Когда за окном забрезжит рассвет (ну почему на излёте октября такие короткие ночи?), женщина молча простится со своим гостем, выставит для птиц за окно тарелку с кашей, к которой так никто и не притронулся, залпом допьёт остатки вина и погасит свечи. В последнюю очередь она прижмёт к груди фотографию мрачного черноволосого мужчины, погибшего много лет назад. Эта фотография вместе с ритуальной посудой и свечами вечером отправится в специальный ларец, где пролежит до следующего года. Вечером женщина снова наденет строгий костюм и маску министра магии Гермионы Грейнджер-Уизли, уважаемой героини войны, надежды магического общества и образцовой жены и матери. Вечером она скроет самыми сильными чарами тоненькое кольцо на левом, вдовьем безымянном пальце. А сейчас она завернется в старую шерстяную мантию и ляжет спать. И ей приснятся обсидиановые глаза и любимый голос, хриплым шёпотом говорящий самые главные для любой девушки слова. Когда она проснётся, магия снова будет мокрой от слез, а голова будет нещадно болеть. Но лёгкий, едва уловимый аромат трав и дыма придадут ей сил прожить ещё один год. Ведь на следующий Самайн она снова наденет лучшее платье, накроет стол и украсит его солнечными бархатцами, зажжет ритуальные свечи и ощутит его присутствие.